Гарри Поттер, неучтённый фактор и всё остальное. Часть вторая

Старый эльф, казалось, дремал, но при нашем появлении открыл огромные, белёсо-голубые, по-стариковски мутные глаза и прошелестел: — Приветствую тебя, Гарри Поттер… Прости, что у меня нет сил склониться перед тобой. Я вежливо склонил голову сам (не переломлюсь, старость надо уважать) и ответил: — Я всё понимаю, Глава. Доброго Вам здоровья… — Маг склонил голову перед домовиком? — прошелестел Глава. — Ты странный, Гарри Поттер. — Мне говорили, спасибо, — кивнул я. — Странный, — слабо улыбнулся домовик, — но в этом твоя сила. Ты непредсказуем. И ты… ты можешь мне помочь… — Как? То есть, я догадываюсь, что Вы очень больны, но я всё-таки не целитель, хоть и имею к этому определённую склонность. И мой учитель, Гиппократ Сметвик, не рассказывал мне о болезнях домовых эльфов. — Это потому, что мы не болеем, — прокашлял Глава. — Ты же уже знаешь, что мы находимся в своеобразной связи с магами, которым служим. Если маг силен и мы получаем магии в достатке, то нам не страшно практически ничто. Если же Род, которому мы служим, слабеет, то мы просто впадаем в спячку до тех пор, пока Род не вернёт прежней силы… — А если Род пресекается? — спросил я. — Мы просто вливаемся в мировой магический поток и растворяемся в нём, — ответил Глава. — Чтобы переродиться в другом Роду и верно ему служить. — Так вот почему эльфины в первые месяцы жизни нуждаются в постоянном притоке магии! — воскликнул я. — Такой приток помогает эльфину воплотиться полноценно! Вы — полные симбионты, воплощения чистой силы! — Именно так, — кивнул Глава, моргнув. — Ты удивительно умён, Гарри Поттер. Впрочем, Грань меняет всех, побывавших за ней. Думаю, что ты и так догадываешься, что мы — порождения того же мира, что и твоя новая родственница. Когда стало окончательно понятно, что тот мир потерян для нас — мы слишком сильно изменились при переходе, то оказалось, что подобный симбиоз — наш единственный способ выжить. Мы стали магией… слились с нею, но вскоре выяснилось, что этот путь губителен для нас, как для расы. Мы просто стали бы чистой силой, энергией, навсегда утратив подобие осмысленного существования. Моих предков это не устраивало, и они стали воплощаться и служить волшебникам. Так и пошло. — Спасибо за рассказ, Глава, — вежливо поблагодарил я. — Но что же случилось с Вами? — Мне двести четырнадцать лет, — вздохнул Глава. — Для эльфа это не возраст. Хоть мы и взрослеем быстро, но живём долго. Маги живут дольше обычных людей, но домовики, которые вырастили и воспитали три-четыре, а то и пять поколений детей Рода — совсем не редкость. И если Род процветает, то они прекрасно себя чувствуют. А вот я… Я застрял, Гарри Поттер. — То есть? — удивился я. — Я не могу нормально жить и трудиться, как мои собратья… Ты не представляешь, Гарри Поттер, какое это ужасное чувство для домовика — не иметь возможности трудиться… — Это значит, что Вы не имеете возможности подпитывать себя магией? — Обычным способом — да, — вздохнул Глава. — Но мои два сына и три дочери делятся со мной. Я бы давно слился с мировым магическим потоком, чтобы не обременять их своей немощью, но я и этого сделать не могу… — То есть, — вздохнул я, — грубо говоря, вы не можете ни жить, ни умереть. — Именно так, Гарри Поттер, — отозвался Глава. — А если Ваши дети перестанут делиться с Вами магией? — спросил я. — Я всё равно не умру, — вздохнул Глава. — Но я буду мучиться — ежечасно, ежеминутно… — Понятно, — вздохнул в ответ я, — вряд ли Ваши дети смогут жить спокойно при таком раскладе. Я бы точно не смог. — И они не могут, — кивнул Глава. — Вот и делятся со мной, обделяя себя. — Но почему так? — поразился я. — Ведь Хогвартс стоит на Источнике Силы! Её должно хватать на всех! С избытком, если учитывать детские выбросы! Куда она девается? — Верно, — кивнул Глава. — И я прекрасно помню времена, когда эльфы Хогвартса были сильны и сыты. У редкой четы не рождалось эльфина, а чаще всего — и по два, и по три… Я помню времена, когда сильные магглорожденные основывали свои Рода… и могли, придя в школу, позвать эльфа к себе на службу, а Обретённые, заканчивая Хогвартс, получали себе эльфа-помощника, который становился их личным домовиком. Всё шло как надо, Гарри Поттер, но всё изменилось… — Что же произошло, Глава? — спросил я. — И не связано ли это с именем директора Альбуса Дамблдора? — И с его именем тоже, — кивнул Глава. — Но всё началось не с него. Всё началось с Армандо Диппета. — Диппет? — переспросил я. — Предшественник Дамблдора на посту директора? — Да, — кивнул Глава. — Очень сильный маг. Он стал директором Хогвартса в 1902* году, но родился он значительно раньше… Я напряг память, вспомнил прочитанную Историю Хогвартса с комментариями Старого Сигнуса, и выдал: — Кажется, в тысяча шестьсот тридцать седьмом? То есть, когда он сделал такую блестящую карьеру, ему было уже больше двухсот лет? — Двести шестьдесят пять, — педантично поправил Глава. Ого… То есть Диппет своими глазами мог видеть очень многое — от бесконечных маггловских войн до создания Хогвартс-экспресса… но при этом детские и юношеские впечатления, составлявшие основу его личности, были на уровне семнадцатого века? Интересно, а был ли он знаком с Фламелем? — Диппет был сильным волшебником, но он был уже немолод, когда стал директором. Тем не менее, его сила впечатляла. Он прошёл Ритуал Вступления в Должность и каждый год в одиночку подпитывал Щиты и Чары Хогвартса. Деканов он стал привлекать к этому только в последние годы, перед своей отставкой. От нас он требовал безоговорочного подчинения, но практически всё время, пока он был директором, Источник Хогвартса щедро делился с нами силой. — А чем он занимался… до Хогвартса? — спросил я. — Толком не знаю, — пожал плечами Глава. — Пару раз я слышал своими ушами упоминания о Николасе Фламеле, но не уверен, что директор Диппет был его учеником. Но он был Мастер Алхимик и Рунолог, это точно. Потрясающе! Неужели разгадка всё время была у нас под носом? Если Фламель и Диппет связаны, то… Стоп-стоп, не стоит торопиться, так Мерлин знает до чего можно додуматься. — А где он сейчас? — спросил я. Вроде бы, по канону Диппет был жив до 1992 года… Как и Николас Фламель. Интересно, то, что бывший директор Хогвартса и творец Философского камня скончались в один и тот же год — это просто совпадение? — Не знаю, — ответил Глава. — Директор Диппет ушёл в отставку, после него пришёл Дамблдор. И вот тогда те изменения, которые начались ещё при Диппете, стали проявляться всё сильней и сильнее. — Какие изменения? — спросил я. — Сила Источника, — пояснил Глава. — Она словно стала… иссякать. Сначала изменения были почти незаметны, а потом… Потом у нас стало возникать такое чувство, словно что-то отрезает нас от неё. Реже стали рождаться эльфины, а оставшиеся домовики стали ощущать чувство, похожее на голод. Сначала лёгкое, почти незаметное, потом всё более сильное. Мы уже не могли ухаживать за всеми помещениями Хогвартса так же хорошо, как раньше… — Поэтому в Хогвартсе столько пустых классов с поломанной мебелью? — Да, — кивнул Глава. — Раньше все помещения, даже те, в которых не велись занятия, выглядели как новенькие. Потом стали разлаживаться Согревающие чары, наложенные на замок. Основатели, хоть и жили в незапамятные времена, имели представление о комфорте. Когда я был ещё эльфином, не было этих ужасных ледяных сквозняков в коридорах и некоторых классах, было значительно теплее в подземельях, лестницы передвигались точно по расписанию, и любой опаздывающий ученик силой своего желания мог попросить их доставить его к нужной аудитории. А уж ни о каких исчезающих ступеньках и речи не было. Основатели понимали, что дети должны быть в безопасности… хотя бы в Хогвартсе. А сейчас… Ты сам видишь… И особенно плохо всё стало в последнее время. Если бы не помощь Старшей… У нас ведь очень давно не было эльфинов, Гарри Поттер. Сейчас о них заботится вся община… — И даже сидит на голодном пайке, чтобы матери эльфинов получали магию в достатке, — пробормотал я, а в ответ на недоумевающий взгляд Главы пояснил: — Я видел на кухне эльфийку с малышом. Мисти мне объяснил… — Всё именно так, Гарри Поттер, — печально вздохнул Глава. — Но в чём же причина таких изменений? Что случилось с Источником? — продолжал спрашивать я. — Я могу только предполагать, Гарри Поттер, — вздохнул старый эльф. — К Источнику нам хода нет. Думаю, что Диппет в конце своего директорского срока… или Дамблдор в начале своей карьеры… каким-то образом переместили в Хогвартс мощный артефакт. Этот артефакт спасает своих владельцев от многого, но он же отрезает домовиков от Источника, забирая большую часть силы. — А найти его вы не можете? — спросил я. — Увы, но нет, — отозвался Глава. — Не весь Хогвартс нам ныне доступен. — Понятно, — согласился я. — Тогда другой вопрос. Почему, если негативные изменения начались при Диппете, они были не столь значительны, как сейчас? — Диппет дал клятву, вступая в должность, — ответил Глава. — Он не мог использовать всю мощность артефакта, иначе его просто испепелило бы. Поэтому изменения были почти незаметны. А вот Дамблдор, вступая в должность после Диппета, не все положенные обряды выполнил и не все клятвы принёс. У него осталось немало лазеек… Но есть и другая сторона. Дамблдору подчиняются призраки и портреты, но сам Хогвартс подчинён ему не до конца. — А вы, домовики? — спросил я. — С нами всё непросто, — пояснил старый эльф. — Формально мы подчинены не директору, а школе. Но, поскольку кое-какие обряды Дамблдор всё-таки выполнил, мы должны ему подчиняться. — А если он велит… скажем, какие-нибудь зелья в сок подливать? — поинтересовался я. — Мы не подчинимся, если будем знать, что эти зелья могут причинить вред детям, — пояснил Глава. — Благополучие учеников всегда на первом месте. — А если директор скажет, что это что-то полезное? Витамины, к примеру? — Не знаю, что такое «витамины», — проворчал Глава, — но, если директор скажет, что это — полезно, мы вынуждены будем выполнить приказ. Но тогда вся вина будет на приказывающем, а не на нас. Интересно девки пляшут. Значит, теоретически опаивание учеников зельями возможно… Надо взять на заметку. Кстати, если подливание неких зелий всё же имеет место быть, то понятно, почему гриффиндорцы в каноне не отличаются… скажем так, адекватностью. Магглорожденных, верящих в Доброго Дедушку, здесь больше всего, а защитных амулетов у них обычно нет. Это змейки сплошь артефактами обвешаны, у воронов и барсуков тоже чистокровных немало, хоть и встречаются отдельные личности типа Финч-Флетчли… Кстати, как бы его на зелья проверить? Или он сам по себе придурок? Так вот, если вспомнить канон, то там добрые софакультетники периодически устраивали Гарри этакие эмоциональные качели — от обожания до ненависти. Воля мамы Ро, конечно, но есть в этом что-то… немного неестественное. Вспомнить хотя бы снятые Макгонагалл сто пятьдесят баллов… Как тогда на них все ополчились! А между тем, если суммировать все снятые баллы с близнецов, то там далеко не полторы сотни наберётся… Однако, к Фреду и Джорджу никаких предъяв, а на толком ничего не понимающих первачках и отыграться можно. Нет, такое чувство, словно грифами кто-то дирижировал — тут зелье, там шёпоток — и готово дело. В закрытых небольших сообществах слухи разносятся со скоростью звука, а уж слухи, поданные в нужном настроении… Короче, всё точно, как в сказке — чем дальше, тем страшнее. — Спасибо за информацию, Глава, — поблагодарил я. — Можно я ещё спрошу? — Спрашивай всё, что угодно, Гарри Поттер, — прошелестел домовик. — Я постараюсь ответить. — Где конкретно находится Источник Хогвартса? — В подземельях, — проскрипел Глава. — Подозреваю, что в одной из Тайных комнат Основателей. Но нам туда ходу нет. — Но какая-то часть подземелий вам доступна, — сказал я. — Например та, где размещается Слизерин. — Да, — кивнул Глава. — Но ты даже не представляешь, Гарри Поттер, сколь обширны подземелья Хогвартса. — Понятно, — вздохнул я. — Значит, комнат несколько? — По числу Основателей, — отозвался Глава. Эмм… И что делать? Разве что… — Скажите, Глава, а если найти тайную комнату одного из Основателей, в ней могут быть сведения об остальных? Или об Источнике? — Вполне могут быть, — кивнул глава. — А у Гарри Поттера есть сведения о Тайных комнатах Основателей? — Очень отрывочные и только об одной, — признался я. И мельком подумал, что теперь точно нужно навестить Ссешуа. Старый василиск достаточно разумен, может, и припомнит что. — Это хорошо, — вздохнул Глава. — Но вы должны быть очень осторожны, Гарри Поттер. Если пробудится Страж Слизерина, то вам несдобровать. — Вы про василиска? — спросил я. — С ним вполне можно договориться. Домовик закашлялся, его голова мелко затряслась, и только спустя полминуты до меня дошло, что Глава смеётся. — Воистину, это неплохой день, Гарри Поттер, — отсмеявшись, заявил Глава. — Но теперь… когда я ответил на ваши вопросы, возможно, вы ответите на мой? — Да, — кивнул я. — Отвечу. — У вас ведь есть склонность к некромантии, Гарри Поттер? — Да, — кивнул я. — И я знаю кое-какие основы, как и основы Тёмного целительства. — Тогда для вас не будет сложным помочь мне уйти, Гарри Поттер? — Что? — прошептал я. Я надеялся, что старый домовик попросит меня полечить его, и даже начал прикидывать, с чего начать, хотя всё было очень и очень сложно, но чтобы уйти… — Я больше не могу быть Главой, — спокойно сказал домовик. — Я слишком слаб, я не могу трудиться, не могу помогать своим сородичам, я вынужден пользоваться магией, которую отдают мне дети. Я не могу ни жить, ни умереть, и исцелить меня невозможно. — Но если Источник будет отдавать силу как раньше? Вы сможете исцелиться? — спросил я. Глава покачал головой: — Увы, но нет. Слишком далеко всё зашло. Я уже подготовил себе преемника, передал ему все необходимые знания. Он готов принять ответственность Главы… давно готов. А я устал… Ты не представляешь, как я устал, Гарри Поттер, и как я мечтаю уйти… Слиться с силой, побыть ею и переродиться совсем другим. Это не смерть в вашем понимании, Гарри Поттер. Для меня это будет освобождение и начало новой жизни. Так как, Гарри Поттер? Ты поможешь мне? — Хорошо, — с трудом произнёс я, сглотнув ком в горле. — Помогу. — Тогда я призову своих. Мне нужно немного времени, чтобы проститься и назначить нового Главу. А потом я буду готов. Ты ведь подождёшь, Гарри Поттер? — Подожду, — вздохнул я. — Столько, сколько нужно. Глава кивнул, прикрыл глаза, и в этот самый момент комнату стали заполнять эльфы. Видимо, Глава как-то позвал их мысленно. И я был удивлён — комнатка казалась мне совсем крошечной, но сотни две эльфов вместила без проблем. Похоже, проститься с Главой пришли все эльфы Хогвартса — пожилые и помоложе, среди них я заметил несколько домовушек с малышами в слингах. Домовики молчали, глядя на Главу, их огромные глаза блестели, словно налитые непролитыми слезами. А потом они все поклонились Главе. Глава сделал рукой жест, словно притягивал к себе что-то, и один из домовиков подошёл к нему совсем близко. К моему удивлению, это оказался Мисти. Неужели он и есть тот самый преемник? Похоже, что да. Мисти медленно опустился на колени, Глава возложил руки ему на голову, и я увидел, как из-под рук старого домовика распространилось мягкое сиреневое сияние. Несколько минут мерцания — и сияние словно впиталось в голову Мисти. Он выпрямился и поднял обе руки, и все домовики издали слитный короткий крик: — А-ии!!! А потом снова склонились, на этот раз уже перед Мисти. Хотя… Теперь он уже не Мисти. Он — Новый Глава. А потом все домовики, кроме нескольких, просто исчезли, вернувшись к своим делам. Видимо, здесь не были приняты длинные церемонии. Остались четыре домовика — одна из них та самая домовушка с малышом и новый Глава. Я так понял, это были дети старого. С ними он простился с особой нежностью — все подошли к нему, всех он погладил по щекам, к голове спящего малыша прикоснулся сухими сморщенными губами и махнул рукой. Теперь кроме старого домовика во вновь ставшей тесной комнате остались только я и Мисти. — Начинай, Гарри Поттер, — спокойно сказал прежний Глава. — Я готов. Теперь Главой стал мой сын, он больше не Мисти. Он будет помогать тебе во всём и ответит на те вопросы, которые ты ещё не задал. А мне пора. Я отдал всё, что мог, скоро придёт боль. Я не хочу боли, отпусти же меня, Гарри Поттер. Я, действуя словно по наитию, поднял лёгкое тельце старого домовика и взял так, как женщины берут грудных детей. Это было нетрудно — бывший Глава весил не больше кошки. Я опустился на коврики, стал качать закрывшего глаза домовика, как младенца, выпустил часть своей магии и запел… мне казалось, что эта «смертная колыбельная» из прошлой моей жизни лучше всего поможет здесь: Баю-бай да люли, Хоть теперь умри, Завтра у матери кисель да блины, То поминки твои. Сделаем гробок Из семидесяти досок, Выкопаем могилку На плешивой горе На плешивой горе, На господской стороне. В лес по ягоды пойдём, К тебе, дитятко, зайдём… Старый домовик слабо заулыбался и прошептал: — Хорошоооо… А потом он просто начал таять в моих руках. Медленно, постепенно, словно выцветая, а я продолжал петь: Баюшки, баю! Не ложися на краю. Заутро мороз, А тебя на погост! Дедушка придёт, Гробок принесёт, Бабушка придёт, Холстинки принесёт, Матушка придёт, Голосочек проведёт, Батюшка придёт, На погост отнесёт. Баюшки, баю, Колотушек надаю!** С последним словом тело старого домовика растаяло окончательно, и всё это время я чувствовал исходящее от него облегчение и благодарность. *В Гарри Поттер вики написано, что Армандо Диппет стал директором Хогвартса в начале XX века. Так что пусть будет. **Реальные колыбельные, их пели когда-то крестьянки в деревнях.