Гарри Поттер, неучтённый фактор и всё остальное. Часть вторая

Как же мне захотелось четвертовать одну бородатую сволочь! Не заавадить, а именно четвертовать, ведь Авада, как известно, убивает быстро и безболезненно. Хильду было жалко. Конечно, девушка во многих своих печалях была виновата сама — характер у неё явно был не бойцовский. Этакая смиренная покорность судьбе и желание прислониться к сильному плечу мужчины, который решит все проблемы и выстроит каменную стену между нею и неуютным миром, хороши только в сказках, где кроткая долготерпеливая страдалица получает заслуженную награду из рук феи-крёстной, доброго Морозко или ещё там кого. В жизни это не катит, на то она и жизнь… С другой стороны — Долохов тоже хорош. Ладно, я понимаю — влюбился он в девушку с первого взгляда. Бывает, учитывая широту загадочной русской души. Ладно, ребёночка заделал — в конце концов, дело житейское. Но потом… Какого чёрта он не устроил для своей жены и сына безопасное убежище? Мог он поговорить с Хильдой и нормально объяснить ситуацию? Мог. Почему не сделал? УПСовские дела столько времени отнимали? Ещё один момент. Ладно, возможно, Долохов расплевался со своей русской роднёй, но в убежище ни в чём не повинной женщине и ребёнку родня вряд ли отказала бы… А в России хрен бы дотянулись до Хильды с Джоуи хоть Волдеморт, хоть Дамблдор, хоть хрен собачий. Суровые русские маги тянулки бы оттяпали по самый локоть и сказали бы, что так и было. Понимаю, возможно, взрослому мужику с сединой в бороде (и бесом в ребре) Хильда казалась этаким трепетным цветочком, он не хотел её потерять и молчал, чтобы не разрушать её хрупкий внутренний мир… Идиот клинический. Конечно, его попытка выгородить Хильду, представив её игрушкой в руках злобного уПСа, заслуживает уважения, но… К чему в итоге всё привело? К тому, что женщина все эти годы прожила (и сейчас живёт) в страхе за сына? К Рабской метке у Джоуи? Да и сам Долохов чуть тапки в Азкабане не отбросил, если бы не наша лёгкая увеселительная прогулка, сидеть ему ещё там — не пересидеть. И не факт, что в этом мире он бы дожил до освобождения Лордом верных уПСов. Кэрроу, вот, так и не дожили. Кстати, как там Долохов поживает? Рабская метка — Рабской меткой, но он Джоуи родной отец, может, и можно что-нибудь придумать? Возможно, он всё-таки с роднёй спишется… Может, возможно его отцовской властью уничтожить Рабскую метку и убрать Джоуи отсюда к чертям собачьим куда-нибудь в Колдовстворец. А то здесь, в Хогвартсе, ничем хорошим для парня директорские игры не кончатся. Как я понял, не подчиниться Дамблдору он просто не может, а для Дамблдора Джоуи просто разменная монета для грязных игр и ходячий кошелёк на ножках с наступлением совершеннолетия — Долохов сам в письме чёрным по белому Хильде написал о посещении банка и о сюрпризе. А уж вытянуть у обработанного особым образом Наследника денежки на дело Добра и Света — ничуть не проблема. Не для Доброго Дедушки. — Совершенно верно, — вслух согласился со мной Томми-Ник. — Джоуи — Наследник Долохова, надо же… Думаю, об этом должны знать на Гриммо. — Я что, вслух говорил? — удивился я. — Не, — лукаво улыбнулся Конни, пристроив голову мне на плечо. — Но мы тебя слышали. Ты иногда так громко думаешь. Я только хмыкнул. Конни и Томми-Ник слышали меня далеко не всегда, а по какому-то странному принципу. Причём, если я подсознательно хотел поразмышлять в одиночестве — это исполнялось. А вот если я думал о чём-то, чем всё равно собирался с ними делиться, то это они слышали запросто. Кстати, удобно, и внимания лишнего не привлекает. Почему именно Конни и Томми-Ника я слышу? Да просто всё. Томми-Ник столько лет пробыл в моей голове, к тому же амулет непонятного действия, после которого и проявилась эта способность, я сам ему и подарил. С Конни же всё ещё проще. Поскольку у нас так рано проявилась магическая связь и была заключена истинная помолвка, то ментальное общение друг с другом — это её своеобразное «закрепление». То есть, помолвка-помолвкой, а перед Магией мы всё равно, что супруги. А поскольку мы для… кхм… взрослых отношений ещё маленькие, то наша установившаяся мысленная связь стала своеобразной заменой этих самых "взрослых" отношений. — Что делать будем? — спросил я вслух. — А что делать? — усмехнулся Томми-Ник. — Надо парня спасать. А то через десяток лет у него от личности одни ментальные установки останутся. Гарри, с этой Рабской меткой всё ещё хуже, чем ты думаешь. Поверь, его даже воспитывать в нужном духе не придётся… Но есть одна закавыка. — Да? — живо заинтересовался я. — И какая же? — Знаешь, почему маги крайне редко обращали других магов в рабство, предпочитая связывать Клятвами, Обетами, ну, или убивать в крайнем случае? — Не знаю, но думаю, что не из милосердия… — вздохнул я. — Верно думаешь, — отозвался Томми-Ник. — Раб — это хлопотно. Очень хлопотно. Для рабовладельца. Все чистокровные это понимают. Конни закивал. — Почему? — удивился я. — Потому что раб — это абсолютная покорность. Если первоначально получивший Рабскую метку маг ещё сохраняет собственную личность, то чем дальше, тем больше он становится послушной куклой для выполнения приказов. Под конец доходит до того, что он ничего вообще без приказа не делает. — Типа не пьёт, не ест, в туалет не ходит? — спросил я, надеясь, что всё не настолько запущено. — Правильно, — согласился Томми-Ник. — Если хозяин не прикажет — раб может умереть от голода рядом с накрытым столом, или от жажды, находясь рядом с родником. Он выполняет любой приказ, действительно любой. И если хозяин прикажет не дышать — просто перестанет дышать и умрёт. — Ужас какой… — вырвалось у меня. — Неужели такое ждёт и Джоуи? — Лет через шесть — точно. В каком-то смысле ему «повезло», — вздохнул Томми-Ник. — Рабская метка, наложенная на ребёнка, во-первых, даёт откат наложившему её, а во-вторых, до семнадцати лет личность ребёнка остаётся максимально сохранной, с поправкой на обязательное выполнение хозяйских приказов. А вот после семнадцати лет всё происходит просто ураганно. Если взрослый маг, получив Рабскую метку, может протянуть лет десять, то тот, кто получил её ребёнком — год, максимум два после совершеннолетия. И наложить её можно не ранее достижения ребёнком девятилетнего возраста. На деле же… Я не помню ни одного такого случая. Пятнадцать-шестнадцать лет — да, но там такое было… Лучше я не буду вам рассказывать, что к чему, плохо спать будете точно. — А Чёрная Метка Волдеморта? — спросил я. — Ты говорил, что она схожа по действию с Рабской… — Схожа, — кивнул Томми-Ник. — Только вот Волдеморт в этом плане был, как это ни странно звучит, куда милосерднее. Послушные пешки были ему не нужны. Ему нужны были вменяемые исполнители, способные действовать по обстановке, и грамотные советники. Чёрная Метка Волдеморта прежде всего служила для связи его с последователями, затем — для подпитки магией, причём первоначально это работало в обе стороны, в-третьих — для сохранения общей тайны, хотя этот момент сумел обойти Северус… и только в последнюю очередь — на служение. Заметь — служение, а не безоговорочное рабство. Но даже так маги, нуждавшиеся в якорях, медленно сходили с ума. Ибо длительное вмешательство в ментал для любого чревато. — Белла и Барти-младший? — спросил я. — Да, — кивнул Томми-Ник. — Это хорошо, что мне удалось почти у всех снять метки. Не будет ненужных жертв. А вот с Рабской меткой — беда. Её просто так не снимешь. Но и откат за смерть раба будет нехилый. Понимаешь, Гарри, тот, кто делает мага рабом — берёт на себя ответственность за его жизнь. А когда раб теряет личность — то нуждается в контроле. Полном, абсолютном и постоянном. Такое мало кому под силу. Поэтому мало находилось желающих ставить такую метку даже лютым врагам. А уж детям — вообще никогда. Похоже, наш Светоч Добра и тут всех превзошёл. — Ничего себе… — присвистнул я. — Но что же всё-таки делать с Джоуи? — вернул беседу в прежнее русло Конни. — Знаете, мне его теперь жалко… Он же не по своей воле за нами наушничает. — Не по своей, — кивнул Томми-Ник. — Но нам-то от этого не легче. Если он нас умудрится спалить… мне даже представить страшно, какие будут последствия. Так что надо дать знать Блэкам. Нужно спасать парня, он ведь, к тому же, ещё и Наследник Долохова. Естественно, Антонин тоже должен быть в курсе всей этой ситуации. Надеюсь, он уже достаточно окреп для таких новостей. — А может, с Невиллом поговорить? — спросил я. — Он же как-то связывается со своей русской опекуншей. Пусть спросит про Род Долоховых — думаю, если у Антонина Долохова осталась родня в Магической России — они не бросят мальчика, помогут. — И это правильно, — согласился Томми-Ник. — Русские маги могут такое придумать, до чего ни мы с вами, ни все Блэки разом не додумаются. Тем более, что спасать придётся не только Джоуи, но и его маму. — От Дамблдора? — поинтересовался я. — От отката, — мрачно вздохнул Томми-Ник. — Если бы она не повелась на его речи и не позволила бы поставить Джоуи метку, он бы её не получил. Понимаешь? — Понимаю. Но она сына от Грюма спасала, как я понял. — Грюм, конечно, тот ещё гад, — согласился Томми-Ник, — и подпись свою она поставила под бумагами зря, только вот дело в том, что с одной её подписью эти бумаги силы не имели. Если их и можно было использовать — то лишь для того, чтобы напугать до полной невменяемости человека, с реалиями Магического мира толком не знакомого. — То есть, подписанная Хильдой бумажка никакой юридической силы не имела? — продолжал уточнять я. — Абсолютно. Ты же сам читал в воспоминаниях Хильды Стэнли — всё было, как в тумане, она не осознавала то, что подписывала, да и про то, что она свою подпись волшебной палочкой заверяла — она ничего не говорила, — солидно пояснил Конни. — Любой хороший адвокат эту бумажонку опротестовал бы. — Это так, — согласился Томми-Ник. — Только вот после гибели Волдеморта аврорат творил сплошное беззаконие… Вон, Сириус Блэк — яркое тому подтверждение. — К тому же, Хильда этих реалий не знала… — попробовал вступиться я. — А вот это как раз значения не имеет, — вздохнул Томми-Ник. — Раз уж она решила остаться в Магическом мире — должна была узнать о нём побольше. А если не узнала… Извини, но тут сама виновата. Это ещё хорошо, что ей на жизненном пути подвернулись вдова Праумус и мадам Малкин — хоть немного помогли. Так что Хильду спасти будет очень сложно. Она не Дамби Всемогущий — ей откаты перекидывать не на кого будет. — А может Дамби-Дубля использовать? — поинтересовался я. — Если в библиотеке на Гриммо есть сведения о Рабской метке, то, возможно, он её снять сможет? Они же ведь идентичны. — Можно попробовать предложить, хотя... вряд ли он добровольно сотрудничать будет. Сириус говорил, что вот как раз на Дубля откаты действуют сильнее и он становится всё более невменяемым, — солидно отозвался Томми-Ник. — И вот как раз с матушкой Стэнли следует спешить. Она магглорожденная, не слишком сильна, так что скоро у неё начнут проявляться последствия. Если уже не начались. — Кстати… — призадумался я, — вообще-то, когда Джоуи рассказывал о своей семье, он не говорил «мама». Он говорил — «родители». А вот в папках ничего о втором её браке я не нашёл. — Не знаю, — слегка удивился Томми-Ник. — Но если у неё есть супруг перед Магией, то вступить во второй брак она попросту не смогла бы. — Может, Джоуи просто получил установку так говорить? — спросил Конни. — От хозяина… — Но зачем? — удивился я. — Гарри, — хмыкнул Томми-Ник, — ты же не в маггловском мире, и матери-одиночки тут не особо котируются. До сих пор. — Весело, — констатировал я и полез доставать сквозное зеркало. Сириус выслушал наши резоны и заявил: — Стерегитесь этого парня. Я тоже понимаю, что он не виноват ни в чём, но если Дамблдор из-за него догадается о ваших (и наших) подлинных целях, то нам будет сложно нивелировать последствия. И с Невиллом не вздумайте говорить. Прежде всего — это дело Долохова. Он уже в курсе. И сведения эти мы собирали и для него тоже. — Что ж он сразу после Азкабана не побеспокоился? — спросил я. — Мне показалось, что он в здравом уме и твёрдой памяти. — Ох, Гарри, ты даже не представляешь, что отчудил этот идиот! — темпераментно воскликнул Сири. Чтоб Сири так выразился? Долохов должен быть без башни ровно, чтобы этакое заработать… — Уже боюсь, — хмыкнул я. — Правильно боишься, — почти прошипел Сириус. — Мы вытаскиваем этого придурка из Азкабана, тратим время, нервы и ресурсы, устраиваем его в хорошую клинику, в полную безопасность… — Он что, бежать пытался? — спросил я. — Если бы он пытался бежать, всё было бы не так уж плохо, — фыркнул Сириус. — Клиника охраняется почти как Гринготтс, там такие маги лечатся… Ну, засекла бы его охрана… Обратно бы в палату проводила под белы рученьки и с извинениями, чтобы больничный режим не нарушал. Так нет, он лечился, все предписания целителей выполнял… Мечта, а не пациент… Персонал проклясть не пытается, мебель не ломает, медиведьм покусать не пытается, щупальца не отращивает… — А что, там и такое бывало? — удивился Конни. — Ты даже не представляешь, — с чувством произнёс Сири. — Так вот, этот обалдуй некоторое время покорно лечился… по парку гулять полюбил, там при клинике парк — ну просто Райский сад. Так вот, он выбрал время, нашёл там неприметную поляночку и провёл ритуал разрыва вассальных уз. Понимаешь? — А что, это так просто? — удивился я. — Для людей знающих — да, — мрачно ответил Сири. — Ну, и откатом его шарахнуло, конечно. Волдеморт — какой-никакой, а сюзерен. Всё лечение насмарку, сильнейшее магическое истощение, кома… Он только недавно очнулся и тут уж вызвал меня и всё рассказал. — То есть, когда мы к тебе обратились, ты уже знал, что Джоуи — сын Долохова? — спросил я мрачно. — Когда в первый раз обратились — нет, — честно открестился Сири. — Это произошло позже. Так что такие вот дела, ребятки. И честью вас прошу — ничего не предпринимайте с парнем. У него есть отец, он уже этой проблемой озадачился. На Родину написал. Так что, русские, думаю, осерчают. А вы не должны быть связаны с этой историей. Никак. Вообще никак. Я понятно изложил? — Понятно, — вздохнули мы трое. — Чего уж тут непонятного… Вот умом понимаю, что Сири абсолютно прав, а детское тело тянет на подвиги…

***

Прошло две недели. Сначала учителя с некоторым подозрением косились в нашу сторону — как же, за два дня избавить школу от двух преподавателей — это под силу не каждому — но потом вроде бы перестали. Вняв гласу разума, который совпадал с голосами Сири и Люциуса, мы не стали говорить с Невиллом о Джоуи, с самим же Джоуи общались спокойно и дружелюбно, даже выбалтывали некоторые детские секреты, так что со стороны создавалось ощущение, что мы если не друзья, то хорошие приятели. Мы стали брать его на наши утренние пробежки и зарядку, хотя в нашей компании это нравилось далеко не всем. Но слово «надо» понимали все, поэтому Джоуи терпели, с ним общались и у него было что регулярно рассказывать Доброму Дедушке на их еженедельных встречах. Правда, от открытия Выручай-комнаты пока пришлось отказаться. Не надо нам, чтобы директор через Джоуи об этом узнал, поэтому мы поступили по-другому. Дадли и Невилл отправились к своему декану, мадам Спраут, и попросили разрешения организовать спортивный клуб в одном из пустующих классов. Помона никогда не отказывала своим барсучатам, если просьба была по делу, а уж их рассказ о том, что в клубе могут заниматься желающие со всех факультетов, ей была как бальзам на душу. Мадам Спраут была вменяемой, межфакультетскую вражду и прошлогоднее гнобление Слизерина не приветствовала и только порадовалась инициативе своих студентов. Директор, непонятно почему, попробовал эту самую инициативу притормозить, мотивируя это двумя доводами: а) у детей должно быть время для развлечений, и б) есть же квиддич. На удивление, деканы выступили против директора единым фронтом. Помону Спраут поддержали все. Декан Макгонагалл, которая стала появляться в гостиной Гриффиндора куда чаще, заявила, что кипучую энергию нужно направлять в нужное русло, декан Флитвик заметил, что его воронятам не повредит немного физической нагрузки, а то — знания знаниями, а дети бледненькие какие-то да и Больничное крыло посещают слишком часто… Декан Снейп заметил, что совместные занятия будут способствовать социализации его факультета и интеграции учащихся Хогвартса в целом. После этих мудрёных слов глаза Альбуса Дамблдора просто к носу съехали, и он со скрипом, но дал требуемое разрешение и даже выделил для занятий спортом бывший Малый бальный зал на втором этаже. Правда, денег он на это дело не выделил, отговорившись вечной их нехваткой и высасывающей все его физические и душевные силы аудиторской проверкой. Проверка и впрямь была масштабная. Аудиторы кропотливо осмотрели и проинспектировали все доступные помещения, начиная с Большого зала и заканчивая последней пыльной кладовкой, пересчитали всё имеющееся в наличии имущество, магически поставили на всё более или менее ценное инвентарные номера, составили опись, в которую включили всё, что имелось на балансе у школы. Потом они эту опись сличили с результатами предыдущей аудиторской проверки… и начались неудобные вопросы. Несчастного директора одолевали одновременно члены Попечительского совета, гоблины, адвокаты и специально приглашённые поучаствовать в этом барда… то есть, представлении для избранных чиновники Министерства. В итоге, были вскрыты и осмотрены классы, в которые как минимум два десятка лет не ступала нога человека. Итак, комиссия назадавала кучу неудобных вопросов и временно отбыла, обязав замученного многочисленными проверками «дорогого Альбуса» прислать ещё ворох дополняющих, подтверждающих и уточняющих те или иные расходы документов, и всё — за личной подписью директора… Только после этого проверяющая комиссия собиралась написать акт на животрепещущую тему: "Почему в Хогвартсе всё плохо, кто виноват и как с этим бороться". Судя по мрачности Доброго Дедушки, ничего хорошего он от этого акта не ждал, зато Люциус выглядел подозрительно довольным. Веселье набирало обороты… а я ещё боялся, что будет скучно. А уж уроки точно помогали держаться в тонусе. Давно я так не развлекался...