Крысолов (original)

      — Что вы делаете?! По какому праву… — гневно крикнула я, стремительным движением ринувшись вперёд, словно живым щитом защищая Нэо от производившего арест детектива.       Теперь полицейский не мог достать до него не потеснив меня в сторону. В других обстоятельствах наручники бы тут же защёлкнулись и на моих запястьях. Но поскольку мой отец был шефом полиции, детектив немного растерялся и сник, озираясь по сторонам в поиске поддержки. И эта поддержка тут же возникла вместе с моей сестрой и отцом, подошедшими ближе.       — Юки, отойди в сторону! Этот человек опасен! — рявкнул отец.       — Ни за что! Вы же не можете арестовать его, не объяснив, в чём дело!       — Господину Синигава — или как там его по-настоящему… предъявили обвинения. А дальнейшие ответы он получит после допроса в участке, — сказал отец громко. — А теперь будь добра, иди в дом и перестань меня позорить!       — Я никуда не уйду, пока не узнаю, в чём дело! Можешь арестовать меня вместе с Нэо! — ответила я с вызовом, глядя ему в глаза.       — Юки, не дури! — неожиданно вмешалась Катарина. — Человек, стоящий за твоей спиной, вовсе не Нэо Синигава. Настоящий Нэо Синигава умер ещё в младенчестве на острове Киото тридцать два года назад. Самозванец воспользовался его биометрическими данными и свидетельством о рождении, а все научные труды, якобы принадлежащие Нэо Синигава, — фикция и подделка. Сегодня вечером мне прислали подтверждение из Интерпола. Сато Камацу, скорее всего, тоже узнал об этом, поэтому и следил за ним так тщательно…       Я перевела взгляд на сестру, и меня тут же осенило.       — Так это ТЫ подняла всю эту шумиху, рассказав отцу про Нэо?! — сурово бросила я сестре, сузив глаза. — Я же просила ТЕБЯ…       — Юки, ты не понимаешь, о чём говоришь! — затараторила Катарина. — Он опасен, и только из соображений твоей безопасности мне пришлось обратиться сегодня к отцу, как только я получила данные из Интерпола. Список Сато Камацу содержит инициалы имён маленьких детей, которые пропадали по всей стране… Только представь, ЧТО делал этот человек с ними! Не трудно догадаться, для чего этот волк в овечьей шкуре записался в круги деятелей науки — чтобы беспрепятственно охотиться и выбирать жертвы под видом уважаемого учёного!       — По твоей логике, если у Нэо существуют какие-то проблемы с документами, это обязательно означает, что он маньяк? Это же бред, Катарина. Настоящий маньяк и убийца был у нашего дома сегодня вечером, и он… Он уб… Хотел причинить вред Шайну, потому что мы подобрались к нему опасно близко. Это было своего рода предупреждение…       Я старалась говорить спокойно, осознавая, что один малейший намёк на эмоциональную вспышку или воскрешение из мёртвых моего кота — и меня тут же признают помешавшейся истеричкой, а Нэо увезут в участок. Я продолжала стоять перед ним, а полицейские нерешительно застыли, смыкая вокруг нас плотное кольцо, ожидая развязки.       — Отойди, Юки, — строго сказал отец. — Твоё мнение здесь ничего не значит, и весь этот твой лепет и игры в детектива… Всё это бесполезно. У полиции достаточно оснований произвести арест, и мы это сделаем, даже если мне потребуется тащить тебя в дом силой…       Казалось, время замедлило свой бег.       Думай, Юки, думай! Надо заставить себя унять дрожь… Если Нэо сейчас увезут в участок, то стоило ли сомневаться, что в отсутствии других подозреваемых полиция сделает всё, чтобы повесить на него похищение двенадцати детей, Изуми Мори, Алисы и убийство Сато Камацу. Мне как никому другому была известна эта внутренняя кухня служителей закона, призванных защищать граждан. Городу был нужен преступник, и полиция пойдёт на всё, чтобы отдать такового в руки «правосудия» для всеобщего успокоения и блага. Я повернулась к Нэо, чтобы узнать, как он собирается защищаться, и не поверила своим глазам. На его лице блуждала ехидная улыбка, как будто вся эта разыгрывающаяся на его глазах драма с арестом являлась ничем иным, как хорошо отрежиссированной театральной постановкой. Казалось, что и моя защита ему была вовсе не нужна. Сейчас он не нуждался ни в ком…       — Нэо, но они же от тебя не отцепятся, если ты что-нибудь не сделаешь! Ты можешь сесть в тюрьму! — крикнула я на него почти в ярости.       — Нет такой тюрьмы, моя красавица, откуда бы я не смог уйти к тебе по собственной воле, когда мне этого захочется, — сказал он насмешливо.       Никогда бы не подумала, что в лице моего отца может быть столько дикой и неконтролируемой ярости. Он двинулся к Нэо. Никто из полицейских не попытался его остановить. И даже я не успела понять, что происходит, пока рука Катарины не перехватила запястье отца, вытаскивавшего пистолет из кобуры. Он тяжело дышал, а его глаза налились кровью.       — Опомнись, папа! Этот сукин сын провоцирует тебя!       Отец опустил руку.       — Юки, если ты сейчас не отойдёшь, я выволоку тебя отсюда за волосы, — со злостью сказал он, буравя Нэо взглядом, полным ненависти.       — В этом нет нужды, господин Кё, — мягко заметил Нэо. — Я изначально собирался пойти с вами по собственной воле и любезно ответить на ваши вопросы.       Его взгляд остановился на детективе, который несколько минут назад надел на него наручники.       — Минь! — крикнул Нэо грозно, сдвинув брови.       Детектив вздрогнул и приосанился, как будто перед ним неожиданно предстало высокое начальство, а не арестованный человек. Нэо что-то бросил ему по-китайски, а тот с посеревшим лицом быстро поднял лежавший на траве чёрный пиджак, в который был некогда завёрнут Шайн, отряхнул и поспешно накинул ему на плечи.       — Вот теперь я готов следовать в участок, господа, — весело сказал Нэо, окидывая толпу насмешливым взглядом.       Стоявшие в окружении полицейские заметно растерялись. Беспрекословное подчинение одного из них произвело на остальных большое впечатление и вызвало недоумение даже у самого детектива Миня, который затравленно смотрел на Нэо.       — Я не позволю! Нет! — закричала я, крепко обнимая его высокую фигуру.       Стальные пальцы моего отца сжались на моих плечах и с силой рванули в противоположную сторону, отчего я потеряла равновесие и рухнула на землю.       — Прекрати устраивать здесь цирк! — заорал он, преграждая мне путь, тем самым предотвращая мои возможные попытки броситься вслед за Нэо.       В окружении как минимум пяти полицейских он пошёл вперёд по направлению к патрульным машинам. Никто из детективов не пытался приблизиться к нему или коснуться, как будто они сопровождали прокажённого. Дойдя до парковки, Нэо резко остановился и развернулся. Он широко улыбнулся в ответ на мой вопросительный взгляд и сказал:       — Юки, осталось очень мало времени. Если ты не найдёшь девочек до завтрашнего новолуния, то будет поздно… Всё, что сейчас происходит, изначально было задумано именно так. Поверь, мне ничего не угрожает, но ты должна поторопиться…       Я посмотрела на Нэо, пытаясь с жадностью запечатлеть его образ, и он посмотрел на меня — нежно, с любовью, снисходительно и спокойно. И глядя в эти немигающие льдистые глаза, я подумала, что, наверное, так и смотрят на смертных боги… Так и взирает на человека Смерть…       Прошло, должно быть, несколько минут, когда полицейский кортеж уехал. Никто из нас: ни отец, ни Катарина, ни я — не шевелились. Я просто таращилась на то место, где только что за поворотом скрылась последняя машина. В голове не было ни одной мысли, только ощущение холода на коже и горечи на языке. Спустя какое-то время я всё же нашла в себе силы — подобрала с земли свой клатч, достала телефон и вызвала такси.       — Куда это ты собралась на ночь глядя? — сварливо спросил отец.       — К Фелис. Переночую в её храме, и вообще я решила, что немного поживу у неё, пока мне не дадут общежитие в колледже. За вещами заеду завтра, — ответила я, не глядя на него.       Отец и Катарина посмотрели на меня, как на ненормальную.       — Ты что же, собралась бросить родной дом из-за этого уголовника?! — зашипела сестра. — Господи, Юки, ты вроде никогда не была дурой!       — Ты тоже, Катарина. Уж ты-то точно никогда не была… Мне следовало сделать это уже давным-давно и начать самостоятельную жизнь, только вот духу всё не хватало…       Глаза отца сузились.       — А теперь что же, сразу хватило? И это твой способ «отблагодарить» нас с мамой за всё, что мы для тебя сделали?       — Ты можешь называть его как угодно. Я благодарна вам с мамой за то, что вы вырастили меня, но сейчас самое время для меня уехать и набить свою тысячу шишек… От этого не спрятаться и не укрыться за стенами ваших взглядов на жизнь. Я выросла и хочу заниматься музыкой, хочу петь… Нэо дал мне возможность, вспомнить об этом… Я буду продолжать искать девочек до конца и найду настоящего похитителя и убийцу, чего бы мне этого ни стоило!       Какое-то время отец приходил в себя от моего заявления. Я думала, он начнёт опять кричать и обвинять меня во всех смертных грехах, но нет…       — Юки, послушай меня, — начал он неожиданно ласково. — Пожалуйста… Не говори так… Я прошу тебя… Останься сейчас дома… Отдохни… Завтра мы поговорим… Спокойно, без нервов и скоропалительных решений… Я знаю, что тебе больно оттого, что произошло… Но потерпи хотя бы до завтра… Не надо уходить вот так… Подумай о матери. Пожалуйста…       Каждое «пожалуйста» и «прошу тебя» моего отца было для меня словно пощёчина. Он никогда не говорил мне таких слов, и поэтому я не могла точно сказать, был ли это расчёт или просто свидетельствовало о крайней степени отчаянья. Одно я знала точно: останься я дома сегодня, и можно будет уже забыть о том, что я только что заявила. Поэтому я молча развернулась и пошла прочь в сторону дороги. Ни сестра, ни отец не попытались меня задержать. Проходя мимо Катарины, я услышала, как она всхлипнула. Но я не обернулась.       — Время пришло. Её НУЖНО отпустить, милая… — донёсся за спиной печальный голос моего отца. — ТАК НУЖНО… ВРЕМЯ ПРИШЛО… ЕЙ ПРИДЁТСЯ УЙТИ…

***

      Спала я крепко, долго, без сновидений, хоть и пришлось провести ночь на футоне. Несмотря на то, что я заявилась среди ночи, Фелис встретила меня с величайшим радушием и предложила занять пустую комнату на втором этаже, расположенную прямо под выступом высокой остроконечной крыши дома при храме, что находился на горе нашего города. И хотя здесь не было привычной для меня кровати, а в обстановке чувствовалась откровенная старомодность и традиционность, в целом я осталась довольна своим новым маленьким пристанищем — в комнате было чисто, уютно и, что самое главное, тепло.       Когда я проснулась, время уже давно перевалило за полдень. Однако небо было пасмурным. Шёл дождь. Редкие мелкие капли барабанили по крыше, создавая удивительную какофонию звуков переливчатой музыки водной стихии. Правда, через некоторое время дождь всё же усилился настолько, что с разверзнутых небес хлынул настоящий водопад, и ветхая крыша старого храма не выдержала — понемногу вода стала просачиваться внутрь.       Я с трудом поднялась — сказывалась ночь на жёсткой поверхности — и высунулась наружу, оглядывая старые постройки в обрамлении плотной стены деревьев, впитывая в себя запахи хвои и мокрой коры. Во дворе храма никого не было видно, что не удивительно. В такую погоду всех прихожан, скорее всего, «смыло» дождём, а главный священник — дедушка Фелис, — по всей видимости, сейчас был занят тем, что изгонял вредных злых духов воды, которые в очередной раз вознамерились лишить его паствы и пожертвований храму.       Признаться честно, я раньше украдкой посмеивалась над этим маленьким чудным старичком, который всегда объяснял чуть ли не каждое проявление жизни проделками добрых и злых духов. Однако после того, как я сама лично стала свидетелем воскрешения из мёртвых своего кота, я была готова поверить во что угодно: хоть в духов и даже в реальность того приснившегося мне чудовища, что потрошило моё тело, копаясь во внутренностях… Хотя про этот сон я думать вовсе не хотела. Потому что даже сейчас мне было страшно это вспоминать.       Однако помимо моей воли в памяти стали всплывать мрачные образы той самой сцены, пропитанной пряным запахом чудовища, так напоминавшим аромат кожи и волос Нэо, и монотонные заклинания Отверзения Уст, звучавшие надо мной. Я задрожала, чувствуя, как к горлу стала подкатывать тошнота. Меня обуревало странное ощущение, будто всё, что случилось со мной в том кошмарном сне, было реальностью, а всё, что происходит сейчас, — жалкой иллюзией моего воспалённого рассудка. «Анех!» — яркой вспышкой взорвались алые буквы в моём мозгу. Анех… Анкх — египетский символ вечной жизни, соединение мужского и женского начал… Нет. Не может быть… Неужели тем чудовищем был Нэо? Неужели он и меня, как и Шайна?..       Я сглотнула слюну. Дыши, Юки, дыши! В конце концов, даже если Нэо оживил меня после того, как я утонула в болоте, что в итоге это меняло? Я была жива, и сейчас передо мной стояли более важные задачи: найти девочек и вытащить Нэо из тюрьмы, если ему это спасение вообще было нужно… Зачем же он тогда позволил полицейским так легко себя арестовать? Ведь он мог спокойно уйти, и те ничего бы ему не сделали.       «Юки, осталось очень мало времени. Если ты не найдёшь девочек до завтрашнего новолуния, то будет поздно… Всё, что сейчас происходит, изначально задумано именно так. Поверь, мне ничего не угрожает, но ты должна поторопиться…»       Итак, мне нужно было спешить… Нэо явно что-то знал о том, кто же на самом деле являлся похитителем детей и зачем они ему были нужны, иначе бы не сказал, что время на исходе, а потом будет поздно… Однако поговорить с ним вряд ли теперь удастся: пока Нэо — подозреваемый номер один, полиция не допустит меня к нему, даже если козырнуть тем, что я дочь шефа полиции… Особенно если я дочь шефа полиции… Или, возможно, в этом и крылся настоящий план Нэо — чтобы я решила загадку самостоятельно? Довольно жестокий расклад, учитывая, что на кону жизни двух девочек… Что, если он переоценил мои способности? Как в таком случае быть? Ведь я даже не знаю, с чего начать. А единственный человек (и человек ли, кто знает), который знал, что произошло и где искать Изуми с Алисой, был теперь вне зоны досягаемости…       Так стоп! Если я не могу поговорить с самим Нэо, возможно, удастся поговорить с тем, кто его хорошо знал? А этим кем-то мог быть только доктор Мори. Ведь именно он пригласил его в этот город, одолжил машину и вообще был очень высокого мнения о знаниях молодого и эксцентричного учёного, несмотря на то, что биография Нэо Синигавы оказалась фальшивкой… Или доктор Мори с самого начала знал, с кем имеет дело? В любом случае, сейчас Саичи Мори являлся чуть ли не единственным человеком, который мог бы помочь мне напасть на след…

***

      Спустя два часа я неслась по просёлочной дороге в своем mini Cooper, молясь про себя, чтобы доктор Мори был в своей резиденции. Перед этим я заскочила домой, приняла душ и переоделась. Никого из домашних, кроме Шайна, беззаботно спавшего на моей кровати, к моему облегчению, не было дома, из-за чего родные стены казались совершенно пустым и неприветливым. Я почесала за ушком кота, тот тут же вытянулся и довольно замурлыкал. Просто поразительно! Шайн был жив и здоров, а на горле не осталось даже и следа от ужасной раны, которая выпила вчера из него жизнь. Неужели всё это действительно не сон?       Направляясь к двери на выход, я ещё раз окинула свою комнату рассеянным взглядом, отчего в сердце что-то тоскливо защемило. У меня возникло стойкое ощущение, что я никогда её не увижу и больше никогда не коснусь любимых и знакомых вещей, окружавших меня всю мою сознательную жизнь… И от этого становилось так пусто и горько, что хотелось плакать…       Внезапно мой взгляд скользнул по письменному столу и остановился на подаренном Элис медальоне с именем египетского бога Анубиса, покровителя психологов. Недолго думая, я подошла ближе, взяла медальон и повесила себе на шею. Что-что, а покровитель мне сейчас бы не помешал, иначе я имела все шансы расклеиться и потерять драгоценное время, которое неумолимо утекало сквозь пальцы мелким песком… Глубоко вздохнув и расправив плечи, я вышла из своей комнаты решительным шагом, оставляя прошлое позади. Так было нужно… Так было правильно…

***

      Припарковавшись у высоких кованых ворот, я без труда проникла в резиденцию Мори. Нет, всё-таки это было странно — оставлять ворота открытыми, надеясь на то, что никакому злоумышленнику не придёт в голову проникнуть сюда… Или хозяин дома был уверен в себе настолько, что даже не допускал подобной мысли? Деньги у доктора Мори однозначно водились, и если судить по вчерашнему благотворительному вечеру, то он вполне мог нанять столько прислуги, сколько бы пожелал… Но не делал этого… Интересно, почему?       Ещё раз посмотрев на ворота, я повернулась к усадьбе лицом и побрела по узкой дорожке, усыпанной гравием, которая уже через несколько минут привела меня к главному входу. На этот раз Кара не появилась на пороге, неожиданно распахнув передо мной двери. Но может, оно и к лучшему? Препираться с ней мне сейчас не хотелось. Схватив дверной молоток с гербом семьи Мори, я нервно постучала.       Тишина.       Я постучала ещё громче, но ничего не изменилось. Чёрт! Может, и правда никого нет дома, ведь на подъездной аллее не было машин…       Мысль о том, что я снова зашла в тупик, была невыносима. Я вцепилась в резную ручку, повернула и чуть было не вскрикнула от удивления, когда дверь с глухим скрипом отворилась.       Переступив порог, я оказалась в величественном холле, так поразившем меня в прошлый раз.       — Эй! Кто-нибудь дома? — окликнула я. — Мне нужно поговорить с доктором Мори!       Мой голос отразился от стен и эхом разнёсся в пустоте. Никто не появился. Возможно, дом был настолько велик, что его обитатели меня вовсе не услышали… Недолго думая, я решила найти кого-нибудь сама, ведь должен же кто-то из слуг находиться дома даже в отсутствие хозяина…       Открыв первую попавшуюся дверь слева, я очутилась в роскошной столовой с огромным камином и фамильными портретами на стенах. На меня смотрели бледные фарфоровые лица, в которых угадывалось явное фамильное сходство. Кто бы мог подумать, что этих Мори окажется так много… Пройдя через столовую, я попала в длинный изрезанный дверями коридор. За первой дверью скрывалась огромная библиотека, за второй — конференц-холл с проектором и огромным, в половину стены экраном, третья комната оказалась спальней… И нигде ни одной живой души… Усадьба казалась необитаемой.       Я устало вздохнула и уже хотела вернуться назад в холл через столовую, как неожиданно до моего уха донёсся стон. Он был настолько слабым и еле уловимым, что я решила, будто воображение сыграло со мной злую шутку. Однако мои сомнения тут же рассеялись, когда я услышала стон ещё раз. Определённо женский и тоненький… Словно детский… Сердце учащённо забилось, и я бросилась прямо по коридору, пока не упёрлась в закрытую дверь, снабжённую электронным замком с сенсорной панелью в виде египетских иероглифов. Стон явно исходил из-за этой двери. Чёрт! Кого бы там ни держали, это явно была тюрьма… Но как же открыть замок, я ведь совершенно не знаю египетских иероглифов, а уж угадать, какое слово является ключом, так и вовсе не представлялось возможным. И тут мой взгляд упёрся в медальон, висевший на моей груди. Эх, была, не была! Всё равно других вариантов не было.       Я ввела на панели имя Анубиса, и, к моему удивлению, экран засветился зелёным, а в двери тут же послышался щелчок. Бинго! Я немедленно дёрнула ручку и, переступив порог, попала в просторную комнату с маленьким круглым окошком под потолком, уставленную полками с книгами в кожаных переплётах, винтажными креслами, обтянутыми полосатым шёлком, старинным комодом и письменным столом. В другом конце помещения темнела огромная кровать с резными столбиками и балдахином из чёрного шелка, на которой лежала темноволосая девочка в ночной сорочке цвета слоновой кости. Её восковое личико выглядело ужасно бледным и болезненным, под глазами пролегли глубокие тени, а белая фарфоровая кожа была настолько тонкой и прозрачной, что сквозь неё можно было рассмотреть сосуды. Если бы не стон, исходивший из этого хилого, безжизненного тельца, я бы приняла её за куклу, а не живого человека.       — Изуми! О господи! Изуми Мори! — крикнула я, бросившись к девочке.       Я трясла её за плечи, била по щекам… Всё без толку. Либо девочка находилась в коме, либо под действием наркотических препаратов, нарушавших работу её сознания. И я больше склонялась к последней версии, потому что один раз девочка всё же открыла глаза, окинула меня бессмысленным взглядом и вновь закрыла. Чёрт! Значит, вот где её держали все эти шесть месяцев! Но почему доктор Мори заявил о пропаже своей дочери, если она всё это время находилась здесь?       — Изуми, не бойся! Я спасу тебя! — пообещала я девочке.       — Ну, это вряд ли тебе удастся, маленькая проныра! — послышался насмешливый голос Кары за моей спиной.       Я вздрогнула и резко обернулась.       Это действительно была Кара. Она стояла в проёме двери с подносом в руках, одетая в своё обыкновенное откровенное мини красного цвета, и улыбалась. Молодая женщина зашла внутрь, поставила поднос на небольшой столик и закрыла дверь, отрезая мне путь к отступлению. Внезапно в руках у неё сверкнул нож.       — Ты видела слишком много, так что не обессудь за то, что мне придётся перерезать тебе глотку, милая. Но ты, должно быть, слышала поговорку, что любопытство сгубило кошку? — усмехнулась Кара, медленно двигаясь в мою сторону. — Такие, как ты, никогда не верят в предупреждения и знаки. Неужели твой мёртвый котик так ничему тебя и не научил?       Мои глаза расширились.       — Так это ТЫ?! Ты убила Шайна?!       — Боже, какая догадливая, даже удивительно для блондинки! — ехидно заметила молодая женщина, сверкнув глазами, в которых я прочитала приговор. — Я думала, мёртвый кот немного выбьет тебя из колеи и заставит высунуть нос из дела об убийстве Сато Камацу и пропавших детей, но не тут-то было… Что ж, возможно, так даже лучше…       Она продолжала медленно надвигаться, загоняя меня в угол, и единственным выходом в сложившейся ситуации я видела возможность оттянуть время, заговорив эту рыжую ведьму.       — Какой же последней тварью нужно было быть, чтобы каждый день смотреть в глаза человеку, ребёнка которого ты похитила?! — презрительно бросила я, озираясь по сторонам в поисках выхода.       — Всё это делается на благо Изуми, и Саичи меня в этом поддерживает.       — Что?! — выдохнула я. — Доктор Мори был в курсе?!       Кара пожала плечами.       — Естественно в курсе. И число хранителей у этой тайны должно оставаться неизменным, иначе тайна перестаёт быть тайной, знаешь ли. Сато Камацу сунул свой нос, так же как и ты, слишком глубоко и поплатился за это жизнью. Ему изначально отводилась роль обычного статиста на фоне «убитого горем отца», чтобы дискредитировать полицию в глазах общественности и обеспечить Саичи алиби. Однако никто не ожидал, что детектив что-то может раскопать. Хотя благодаря Сато Камацу мы выяснили, что Изуми успела разболтать о ритуале своей подружке Алисе. Я своим ушам не поверила, когда этот самовлюблённый павлин заявил, что обнаружил девочку–свидетеля, которая поведала ему о двенадцати жертвах, а Изуми, как он предполагал, должна была стать тринадцатой. Вот идиот! Пришлось убрать его по-тихому, пока он не копнул ещё глубже…       — Да вы просто маньяки! Даже Изуми не пожалели — держали взаперти столько времени! — жёстко заметила я.       — Глупая девчонка! — раздражённо крикнула Кара. Похоже, она начинала злиться. — Всё это задумывалось исключительно ради госпожи Мори и самой Изуми. У девочки стали проявляться ранние признаки болезни, сгубившей её мать, а современная медицина бессильна что-либо сделать со стопроцентной гарантией… И есть только одна сила в этом мире, которая сможет её вылечить, — сила бога Смерти, которую можно получить через ритуал откупа жизни за счёт тринадцати жертв. А Изуми ещё слишком юная, чтобы оценить, на что пошёл Саичи ради своей семьи. Поэтому лучшим решением было уберечь девочку от неё самой, чтобы она ненароком не пошла в полицию или не причинила себе ещё больший вред…       — Столько смертей — и всё во имя какого-то дурацкого ритуала?!       Кара замерла на месте, упираясь руками в пояс.       — Да что такая невежда, как ты, может знать о величии наших предков и мощи магии, которой они владели?! — сердито бросила молодая женщина. — Да будет тебе известно, что этот город основали некроманты, поклонявшиеся богу Смерти, о чём свидетельствуют древние алтари, которые буквально испещряют болота в лесу. Болото и есть святилище бога Смерти… Именно там и осуществлялись жертвоприношения во имя и славу его!       Я удивлённо взглянула на Кару.       — Во имя бога Смерти? Тогда те огромные камни, образующие круг, в лесу, недалеко от пляжа рядом с маяком, являются алтарём?       — Всего лишь одним из десяти известных нам. Не удивлюсь, что их гораздо больше, ведь бога Смерти здесь чтили, как никого другого! Занимаясь архивами своей семьи, Саичи удалось обнаружить записи предка, описывающего события 1284 года, когда в наш город пришла Чёрная Смерть в виде чумы, а он откупил от неё десять человек, в том числе и членов своей семьи, принеся в жертву сто тридцать детей, то есть по тринадцать за жизнь. Каково же было наше удивление, когда волонтёры наткнулись на тот самый могильник… Воистину, это была судьба и знак того, что мы на верном пути!       — Каким же образом предку семьи Мори удалось похитить столько детей?       — Мне кажется, Саичи уже говорил об этом. Ему помогли сами жители и власть имущие, чьи жизни он спасал. Простых же людей ввели в заблуждение, что если не произвести ритуал, то погибнут все, хотя гарантии имели всего десять. На этом и держится наш мир — верхи снимают сливки, а с остальных баранов состригают шерсть, хотя иногда выгоднее пустить их всех под нож во имя идеи и блага избранных. Вот так, собственно, и родилась легенда о Крысолове, уведшем за собой сто тридцать детей… Хотя в реальности всё было прозаичнее… Бог Смерти позвал, и дети пошли за ним… Вот что скрывается под маской истинного Крысолова…       — Вам это с рук так просто не сойдёт! — зашипела я, яростно сжимая ладони в кулаки.       Кара усмехнулась.       — Уже сошло, милая. Как ты думаешь, кто всё время финансировал изыскания Саичи и прикрывал его, доставая разрешения у мэра? Всё те же власть имущие. Отец Оливии Какую, крупный чиновник, очень сильно заинтересован в успехе этого предприятия. Его дочь смертельно больна, и он готов заплатить любые деньги и пойти на немыслимые преступления, чтобы откупить её жизнь и вылечить… Если сегодняшний эксперимент с ритуалом удастся, то доктору Мори не составит труда в дальнейшем вылечить и Изуми, и Оливию… Но довольно болтовни, пора бы тебе уже отправиться за своим котиком!       С этими словами Кара резко подалась на меня, выставив вперёд лезвие ножа. Мне удалось увернуться, но нож оцарапал плечо, выдрав кусок из рубашки. Вспышка боли обожгла руку, а тонкая ткань тут же пропиталась кровью. Я хотела броситься к двери, но моя соперница меня опередила, прыгнув на меня сзади, словно кошка, и повалив на пол. Чтобы избежать смертельного удара, я лягнула молодую женщину ногой и тут же вцепилась в её запястье в надежде разоружить, но Кара отличалась необыкновенной физической силой, превосходившей мою. Её лицо было перекошено от ярости, а грудь мощно вздымалась, словно у хищника, почуявшего кровь. Ещё секунда, и она легко высвободилась из моего захвата и со всей силы навалилась на меня, парализуя всякое сопротивление. Я выставила вперёд руки, пытаясь задержать лезвие, но тщетно. Сантиметр за сантиметром нож опускался всё ближе к моему горлу. Я знала, что вскоре мои силы окончательно иссякнут и он войдёт в мою плоть, не встретив более преграды. Понимала это и Кара. Её губы растянулись в победной улыбке, обнажая хищный оскал. Минуты моей жизни были сочтены…       И вот когда кончик ножа уже почти коснулся моей кожи, я неожиданно услышала глухой стук. Давление резко прекратилось. Кара обмякла и повалилась на меня, закатив глаза. Я глянула поверх плеча потерявшей сознание женщины и увидела Изуми Мори, сжимавшую статуэтку псоглавого египетского бога чёрного цвета. Её огромные глаза цвета спелой ежевики горели лихорадочным огнём, а побелевшие губы дрожали.       Я едва успела спихнуть с себя Кару, как девочка рухнула на пол, словно подкошенная. Видимо, она вложила все свои немногие силы в удар, чтобы спасти меня от смерти. Я бросилась к ней, пытаясь привести в чувство.       — Изуми! Очнись!       — Мама… Мы должны проверить маму… — побормотала девочка еле слышно.       — Твою маму тоже держат взаперти?! — ужаснулась я.       Изуми кивнула.       — Ключи… Ключи там… У Кары…       Я поняла её намёк и тут же бросилась обыскивать обмякшее тело молодой женщины. Небольшая связка ключей обнаружилась в потайном кармане её мини платья очень быстро. И когда я показала её Изуми, та лишь слабо улыбнулась, сообщая, что я нашла то, что нужно.       — Помоги… Помоги мне встать… И отведи к маме… — вновь попросила девочка.       Было видно, что разговор давался ей нелегко. Я поспешила исполнить её просьбу, и, удерживая девочку от падения, не спеша покинула комнату, которая была её тюрьмой последние полгода. Изуми провела меня по лабиринту коридоров, пока мы не оказались перед уже знакомой мне дверью. Если я всё верно помнила, то там должна была находиться сокровищница египетских находок, принадлежавшая матери Изуми, та самая, что нам с Катариной показывала Кара.       Мои догадки подтвердились, едва я открыла дверь ключом и мы переступили порог комнаты. Это действительно было то самое хранилище, в котором, тем не менее, не хватало главной жемчужины коллекции — египетской мумии с погребальной маской и анкхом на груди.       — Мамы нет… О нет… Её увезли… Мы опоздали!.. — отчаянно воскликнула Изуми, буравя огромными смоляными глазами пустое место, где должен был стоять саркофаг.       — Мама? — удивилась я. — Ты хочешь сказать, что та мумия…       — Да, это тело моей мамы, которое хочет оживить отец.       Я уставилась на девочку, не веря своим ушам. Так вот почему доктор Мори так разволновался, когда узнал, что Кара показывала нам с Катариной эту комнату. Здесь хранилась мумия его жены.       — Мама болела… Давно… — продолжила Изуми. — А отец пытался откупить её у Смерти, принося в жертву детей в особый день новолуния. А… когда оставалась последняя жертва… Она узнала истинную цену своего… выздоровления и… Покончила с собой… Воспользовавшись связями, отец обставил дело так, что смерть мамы признали естественной, а в могилу опустили пустой гроб… Кара изготовила мумию, уверив отца, что достучаться до бога Смерти можно всё равно, если завершить ритуал, а тело сохранить от разложения по примеру древних египтян, владевших секретом воскрешения… Однажды я подслушала их разговор о том, как они обсуждали ритуал и планировали последнее похищение… Потом я обнаружила список жертв, который составила Кара… Мне не хотелось идти в полицию, к тому же я не была уверена, что меня послушают… И тогда я решила вызвать Анубиса… Я думала, что он поможет воскресить маму и всех двенадцать детей, которых успели принести в жертву, чтобы исправить зло, совершённое Карой и моим отцом, но это оказалось не так просто… Я пыталась много раз, даже вырезала ножом заклинания на своём теле… И вот однажды произошло чудо — у меня получилось… Анубис пришёл в этот мир…       — Погоди-погоди! Ты вызвала НАСТОЯЩЕГО Анубиса? ЕГИПЕТСКОГО БОГА СМЕРТИ?       — Да… Он единственный из богов, кто может ходить в мир мёртвых и мир людей… Я так надеялась на его помощь в воскрешении, но Анубис сказал мне, что мёртвая плоть, даже высушенная и законсервированная по всем правилам, не может воскреснуть в этом мире, поскольку подобная магия нарушает все законы природы… Поначалу я не поверила ему, но потом приняла эту идею… Все мы смертны и никому не дано вернуться с того света в образе той же плоти… Анубис остался жить в лесу, недалеко от святилища родственного ему культа бога Смерти. Ему был интересен мир живых, в котором он давно не был. Я помогла с документами и личной биографией, познакомила с отцом в надежде, что, поговорив с ним, тот откажется от своей безумной идеи воскресить маму… Но тщетно… Отец, конечно, проникся мнением коллеги доктора Синигавы, однако продолжал верить в мощь ритуала, который описал наш предок…       — Так значит, Нэо и есть…       — Всё верно… Доктор Нэо Синигава и есть Анубис, бог Смерти, владыка обитателей Запада, владыка священной Земли, председательствующий над павильоном бога… Покровитель и защитник мёртвых, обладающий властью над легионами существ, смерть несущих… Он и есть так называемый КРЫСОЛОВ… Паромщик, переправивший в мир мёртвых сто тридцать невинных душ…