Море.

- Проснулся? - я лежал неподвижно, пытаясь вспомнить, что со мной было. Воспоминания о резкой боли отрезвили меня и я, опираясь на подушки, медленно присел, совсем не чувствуя своих ног, боясь даже взглянуть на то, что от них осталось. - Доброе утро, спящая красавица! - ехидно сказал Кирилл, возникший у меня перед лицом с подносом, на котором стояла чашка ароматного кофе и лежал бутерброд, явно приготовленный им на скорую руку, что было видно по неаккуратно отрезанному ломтю хлеба и листу салата, на котором еще не успели высохнуть капельки воды. - А где Давид? - подтянувшись на руках и облокотившись спиной на спинку кровати, спросил я, сложив руки на груди и раздувая ноздри, чувствуя, как сжимается мой желудок. - За презервативами ушел! - фыркнул Кирилл. - В смысле? - вцепившись зубами в бутерброд спросил я, стараясь отхватить за раз, как можно больше хлеба и рыбы, а блондин заливисто рассмеялся, отчего поверхность плескающегося в чашке темного кофе исказилась, поддернутая мелкой рябью. - Шучу шуткую, - усмехнулся он. - Тебе надо сделать перевязку, не забыл, я надеюсь? - А что с ногой? Ампутировали? - вспомнив о недавнем происшествии, спросил я, дернув ногой, но совсем не почувствовав ее. Обычно, после долгого сна ноги похрустывают, а в пальцах чувствуется покалывание, но здесь абсолютно ничего, словно и нет ноги вовсе. - Типун тебе на язык! - рявкнул Кирилл, встав с кровати. - Рваная рана, а Давид пошел за бинтами, чтобы перемотать твою конечность. - А я долго тут? - осмотрев помещение, судя по всему, жилую комнату яхты, учитывая, что кровать слегка покачивалась, а снаружи чувствовалось бурление, поинтересовался я. - Неделю, - пожал плечами парень. - Как? - выронив рыбу на кровать, я удивленно уставился на Кирилла, который взял с блюда второй бутерброд и тоже начал жевать, тщетно пытаясь что-то сформулировать с набитым ртом. - Легко и просто! - сквозь жевание и щелканье зубов о зубы, дошло до меня, потому я, решив, что разговор окончен, отвернулся к стене, а Кирилл подсел ко мне поближе, поглаживая по плечу. - Ну чего ты, а? Обиделся? - скорчив грустную мину, судя по всему, пытаясь передразнить меня, вопросил блондин, продолжая мять мое плечо. Тепло исходившее от его рук было приятным, даже слегка возбуждающим, что я понял, почувствовав тяжесть внизу живота и напряжение, исходившее снизу. Наверное, все это от лекарств. Когда-то я читал, что некоторые препараты вызывают такие ощущения, больше сравнимые с волнами, которые то подбирается ближе, то и вовсе, накатывают с головой, навешивая перед глазами пелену и унося в какое-то невероятное состояние между реальность и фантазиями. Именно такое сейчас случилось со мной. Вынырнув из омута пошлых мыслей, я шумно выдохнул, посмотрев на Кирилла, который не отрываясь смотрел на меня; карие глаза сощурились, а затем зрачки скользнули куда-то ниже, туда, где под тканью одеяла и трусов теснился член, положение которого я так тщетно пытался скрыть, ворочаясь с боку на бок. - Что? - пробормотал я, с трудом, но все-таки сумев разогнуть одну ногу в колене и выставив ее вперед, натянув одеяло, как шатер. - Да нет, ничего особенного, - пожал плечами Кирилл, проведя по губам языком и нехотя оторвав взгляд, переведя взор карих очей на мое лицо. - Зачем Давид меня поцеловал? Тогда, когда мы были на яхте, и ты ушел, чтобы вести ее, он поцеловал меня, - прошептал я, чувствуя, как лицо заливается краской. Этот вопрос я продумывал уже пару минут, но только сейчас наконец смог задать его не заикаясь и не комкая края одеяла пальцами. - А ты был против? - спокойно поинтересовался блондин, но вена, предательски выдающая его чувства, пульсировала на шее, выпирая из-под гладкой кожи, покрытой ровным слоем загара. - Нет, - спустя недолгое молчание, выдавил я. - Это было даже приятно, но потом я провалился в бездну. Сознание потерял. - Ты бы ответил на его поцелуй, будь другая ситуация? - проигнорировав ранее заданный вопрос, поинтересовался Кирилл, проведя подушечками пальцев по моей шее, словно собирался измерить пульс. - Думаю, что да... - неуверенно отозвался я, съеживаясь под этим взглядом внимательный карих глаз, в центре которых завис темный, едва заметный суженный зрачок. - А если бы это был я? - понизив голос до свистящего шепота, он приблизил свое лицо к моему, а я почувствовал на своих губах его свежее, горячее, отдающие в нос явным запахом мяты, дыхание. - Тоже, - я едва успел договорить. Опираясь на сильные руки, Кирилл навис надо мной, а затем впился своими губами в мои, препятствуя слабому сопротивлению с моей стороны. Поначалу робко, боясь причинить мне боль или быть отвергнутым, он просто водил своими губами по моим, изредка покусывая мою нижнюю губу и оттягивая ее, а затем он вошел во вкус, начав проявлять активность. Язык его проник в мой рот, и он, зарываясь рукой в мои растрепанные, пропахшие морской водой волосы, продолжил целовать меня, а я ответил ему на поцелуй, обхватив его спину руками и прижав к себе, чувствуя вкус мяты во рту. И мне абсолютно все равно, что людской стереотип, что целоваться могут лишь девушки и парни, сейчас все мысли вылетели из головы. - А ты хорошо целуешься, малыш, - помешивая кофе ложкой, сидя на палубе, хмыкнул Кирилл. Я пожал плечами, слегка смутившись и опустив взгляд на свои ноги. Из-под штанов не было видно эластичных бинтов пропитанных кровью и смазанных неприятно пахнущим лекарством, которое Давид размазал на моей ноге, как только вернулся. Сейчас же шатен лежал на шезлонге, установленном в самом центре открытой палубы и загорал, обнажив рельефный торс. - Давид, Кирилл, а чем вы занимаетесь в жизни? Я о вас ничего не знаю! - я едва не добавил, что ничего о них не знаю, но уже целовался с ними, но вовремя прикусил язык, выдыхая терпкий мятный запах, передавшийся мне вместе с поцелуем. - Я заканчиваю филфак, - пожал плечами Кирилл. - Ты? - удивился я, словив недовольный взгляд блондина. - То есть, я хотел сказать, что ты никак не тянешь на филолога. - Не тяну, - согласился тот. - Ты еще не знаешь, кто у нас Давид! Шатен снял с глаз солнцезащитные очки и выдавил улыбку, жмуря светлые искрящиеся глаза. Он явно все слышал, просто решил временно не участвовать в разговоре. - Кто? - повернув голову к Давиду, я сделал глоток из чашки с остывшим кофе, а затем принялся отслеживать бурю эмоций на его лице. По началу он улыбался, затем прищурил глаза и задумался, почесывая переносицу, проводя языком по сухим губам, перебрасываясь косыми взглядами с Кириллом, который тоже устроился на шезлонге. - Угадай, - улыбнулся Давид, вновь скрыв глаза непроницаемыми для моего взора зеркальными очками. - Повар? - хихикнул я. - Ага, - насупился парень, а Кирилл засмеялся, перевесившись через бортик шезлонга и ткнув друга в плечо, мол, не грусти. - Нормальная профессия! - А я о чем, Давид! Ты очень хорошо готовишь, а в наше время - путь к сердцу... Ну, вообщем, лежит через желудок, - продолжая смеяться, прошептал Кирилл. - Пошлите вдоль моря погуляем? - предложил я, согласно кивнув, совсем не понимая, почему Кирилл так развеселился, что аж яхта покачнулась, а кофе в чашке запрыгало, впрочем, как и ложка, постукивающая о стенки чаши. - А ты сможешь? - помявшись, спросил Давид. - Не хочу, чтобы ты еще раз попал в больницу. Хватит с тебя приключений, Андрей. - Смогу-у! - фыркнул я, встал, покачнулся и вновь плюхнулся на натянутую поверхность шезлонга, вздохнув и посмотрев на морскую бирюзу, бившуюся всего в метре от меня. Море всегда казалось мне чем-то недоступным, недосягаемым, эдаким пенным монстром, бившимся в каменном ложе, бесчувственным и всепоглощающим, убивающим людей, породившим в себе множество тварей. Сейчас же, когда эти ленивые волны лизали белоснежные борта яхты, создавалось ощущение, что тот ревущий монстр, погубивший в своей пучине столько кораблей - совершенно другое творение природы, иное. - Да-а, - хмыкнул Кирилл, делая глоток из чашки. - Опана! Встав с насиженного местечка, блондин подошел ко мне и легко, словно я весил всего грамм, поднял меня на руки, а затем понес вниз, несмотря на крики протеста. Думаю, что бинты, обмотанные вокруг моей ноги, прибавили мне еще три-четыре килограмма, а я, отнюдь, несмотря на свою внешнюю щуплость, вовсе не легкий. - Пришли! - около километра Кирилл нес меня на руках по песку, а я прижимался к его горячему телу, чувствуя, как ему тяжело. Давид пару раз пытался взять меня у него с рук, но тот упрямо сжимал с зубы и продолжал меня нести, опаляя шею горячим, чуть хрипловатым дыханием с ароматом мяты. - Спасибо... - пробормотал я, усаживаясь на расстеленное на песке полотенце и вытягивая больную ногу, сжимая зубы от боли и чувствуя, как давят бинты на рану. - А у тебя есть девушка? - спросил Давид, усаживаясь рядом со мной и Кириллом, который тем временем растянулся на песке, медленно дыша и косясь на нас одним приоткрытым карим глазом. - Откуда? - усмехнулся я. - Я еще ребенок. - И? Нынешняя молодежь рано начинает вести половую жизнь, - пожал плечами блондин. Вот, что в нем мне не нравится, так это его бестактность и беспардонность, а вот целуется он великолепно, да.. - А по-твоему, девушка нужна лишь для ведения половой жизни? - фыркнул я, посмотрев на Давида и ища в его лице поддержку. - Меня девушки не привлекают, - улыбнулся Кирилл. - Давид, а тебя? - севшим голосом, пробормотал я. - Раньше бывало, что-то всколыхнется в груди, а теперь же я понял, что девушки - не для меня, так как мужская любовь сильнее и надежнее, - приподняв уголки губ вверх, покачав головой, отозвался шатен. - А вот ты мне очень нравишься! - блондин приблизился ко мне, слегка обнимая меня за плечи и проводя мягкими губами по выступающим на шее венам. - И мне, - добавил Давид, лукаво улыбнувшись и тенью вырастая за спиной Кирилла, который впился своими губами в мои. Оторвавшись от моих губ, уже набухших от поцелуев, блондин запустил свои руки под мою футболку, лаская костлявую грудь и пальцами проводя по торчащим из-под кожи ребрам, оставляя красные следы на бледной, почти что мраморной коже. Теперь настал черед Давида, но я даже был не против, ведь до сего момента я разрывался, не мог выбрать кого-то из них, ведь я понимал, что они оба тянутся ко мне, а я к ним. Теперь же ответ назрел сам собой. Горячие, нежные и шероховатые губы, казалось, облепили меня со всех сторон. Я не успевал отвечать на поцелуи, а вскоре и вовсе запутался, кто есть кто, изредка приоткрывая глаза и впиваясь в чьи-то губы поцелуем, зарываясь руками во влажные блондинистые и более темные, бронзовые волосы. - Малыш... Ты не так прост... - запал иссяк, и теперь Давид и Кирилл лежали рядом со мной на песке. Голова моя лежала на груди Давида, а Кирилл проводил пальцами по моему выступающему позвоночнику. Мускулистые тела грели меня с обеих сторон, а между тем, на пляж незаметно опустился вечер, а кровавые лучи заходящего солнца лишь добавили атмосфере той страсти, что пылала, как пожар, еще пару минут назад.