Дикая орхидея. Унция любви.

The XX–Infinity. Зеленая миля (The Green Mile). Я так устал от боли, которую слышу и чувствую, босс. Я устал от дорог, устал быть один, как воробей под дождем. Устал от того, что никогда ни с кем мне не разделить компанию и не сказать, куда и зачем мы идем. Я устал от ненависти людей друг к другу. Она похожа на осколки стекла в мозгу. Я устал от того, что столько раз хотел помочь и не мог. Я устал от темноты. Но больше всего от боли. Ее слишком много. Если бы я мог сам со всем покончить! За то время, что я провела наедине с собой, я многое смогла осознать и понять. Пришло понимание, что простая смерть для Мориетти будет слишком легкой расплатой за все то, что он совершил. Нужно что-нибудь другое… То, что сломает его изнутри, и уже навсегда. Это уже казалось помешательством, безумством, и я понимала это. Что нужно сделать и пережить, чтобы это чувство не разрывало мою душу на тысячи частей? Ничего иного, кроме как лишить себя жизни. К сожалению, я сделала слишком мало, чтобы думать об этом. Невольно я задумывалась о том, что делает Рик, чем занимаеться… И с кем. При мысли о том, что он может быть с другой женщиной, во мне начинал подниматься пожар, в котором хотелось сгореть. Я — угли, он — кочерга, которая ворошит их, возникает искра… Необузданный пожар. Невыносимая боль касалась моей души, превращенной в черноту от боли и утраты. Что, если он моя единственная возможность не потерять себя в этом безумии, накатывающем волнами? Нужно принять. Понять. Смириться с этим. Но не выходило, и от этого становилось только хуже. Я помнила, как Рик расказывал мне, что между мукой и экстазом очень тонкая грань. Порой, мы сами не замечаем, как причиняем себе страдания, но хотим этих страданий, упиваемся ими. В данный момент эти страдания были зависимостью Риком, которую я не в силах побороть. Встав с кровати, я с силой швырнула фарфоровую статуэтку в виде бьющейся в экстазе нимфы в руках сатира. Мамины фигурки в виде ухмыляющихся сатиров и нимф, изнемогающих от наслаждения, воспроизводили в памяти нас с Риком, наслаждающихся пороком… Дикими, необузданным мистериями и гротескными скульптурами в виде фантастических существ. Я вспомнила хмельной вкус колдовского, греховного темного вина. Терпкого, насыщенного и сладкого… Вспомнила, какой чувственной и распутной я была. Исполинский костер, вокруг которого выплясывали извивающиеся силуэты, и я была в их числе. Помнила силуэты совокупляющихся, громкую, грубую и примитивную музыку, где свистели дудки и бренчали лютни. Помнила поцелуй Рика, который был слаще меда и греха, безжалостнее искуса. С ним мне хотелось быть грубой, жестокой и дикой. Не скрывать своих желаний. Прекрасный букет вина, стекающего по нашему подбородку… Почему, почему же все так сложно? Мне необходимо было поехать в Рим и разобраться с делами, даже страшно представить, что там происходит. Хаос — не иначе. Собрав вещи в небольшой чемодан, я поспешила как можно быстрее на улицу, не забыв заказать такси. Зазвонил телефон, это была Матильда, которую я пока не предупредила о своем отьезде. — Лель, ты куда пропала? Нам нужно прошвырнуться по магазинам, завтра же ужин! Отчаянно вздохнув, я посильнее сжала ручку чемодана. — Я смогу приехать только завтра, ты сможешь купить что-нибудь на свой вкус? Я уже представляла её разочарованный вид, и то, как она примирительно качает голой. — Чтож, хорошо. Я надеялась мы вместе сходим и повеселимся… У тебя дела? — Да. К сожалению, их нельзя отложить. — Значит, встретимся завтра? — Конечно, дорогая. Отключившись, я со скверным настроением села в салон такси, всучив деньги парню. Понимая, благодаря кому я оказалась в таком положении, мне хотелось крушить все подряд, излить ярость, направить ее на Мориетти, разорвать на клочки, как растерзали Орфея обезумевшие от гнева фракийские вакханки. В этих мыслях есть своя прелесть, просто представить его шею под своими руками, а затем свернуть, слыша характерный шелчок. Улыбнувшись, я откинулась на спинку сидения, представляя ярость Рика когда он увидит мою пропажу. Или он меня уже ищет? Пусть, может хотя бы этим я смогу принести ему свою долю страданий. Ну, а пока — меня ждет Рим. *** Как только приехала в отель, я почувствовала напряженность и меланхолию. Мне нравилось приезжать к Аларику, даже для того чтобы просто поговорить. Он поддерживал меня, не давал погрязть в дерьме, как и Виктор. Жизнь всех нас хорошо помотала, но они не заслуживали смерти… Нет. Её заслуживала я. Все перевернулось вверх дном, когда я встретила Мориетти, мне было все равно, к какому роду нас относили, но все же мне хотелось узнать об этом побольше. Хотя бы ради себя. В отеле было одиноко и пусто… Потолки, на которых изображался сюжет распятия Иисуса, показался мне слишком мрачным. На месте Христа я представляла Аларика, так глупо погибшего по моей вине. Из-за меня. На моих глазах образовались непрошеные слезы, которые я поспешно стерла. — Мисс? Вам плохо? Обернувшись, я увидела молодую девушку, которая показалась мне смутно знакомой. — Нет, все в порядке. Спасибо. — А я вас знаю, вы были с господином Алариком. Меня зовут Джулия, вы помните? Доктор, нас знакомили. Тут ко мне пришло осознание, в тот день мы виделись с ним последний раз, тошда же и крупно поссорились. — Ах да, Джулия. Извините, я вас не сразу узнала. Лицо девушки сделалось печальным, она опустила голову, стараясь не смотреть мне в глаза. — Смерть господина стала для всех нас большим ударом, примите мои соболезнования. Я знаю, как вы были с ним близки, он много расказывал о вас. — Спасибо, Джулия. Взяв меня за руку, девушка сжала её, решившись наконец посмотреть мне прямо в глаза. — Лелия, у меня есть для важная информация, которую вам знать необходимо. Но не здесь… Пройдемте со мной. Оглядевшись она повела меня по залу, её настороженность вводила меня в заблуждение. — Давайте в мой кабинет, там нас никто не тронет. — Кого вы опасаетесь? Обернувшись, в её глазах я увидела испуг, интересно, в чем дело? — Не важно, здесь нам главное не светиться. Тоже самое мне говорил Марк, от меня что-то пытались скрыть. Зайдя в кабинет Аларика, Джулия плотно закрыла дверь, ещё и заперев её на замок. Что произошло, пока меня не было? — Садись, это единственное место, где мы можем быть в безопасности. — Что-то случилось? К чему такая конспирация? Вздохнув, девушка прикрыла глаза, сложив перед собой руки. — После смерти Аларика многие захотели занять его место, порой власть превращает людей в диких зверей. Перед кончиной он все время говорил о тебе и о каком-то Маркусе, я не знаю кто это, но думаю ты должна об этом знать. О Марке он отзывался не лучшим образом, говоря что он лукавит и манипулирует своим отцом и… Тобой. Странно, что я никогда не слышала из его уст имени своего брата. Он предпочитал не говорить о нем, и ни разу не интересовался им. С чего бы это вдруг? — Есть что-нибудь ещё? Выдвинув из-за стола шкафчик, Джулия достала бокал и Бурбон. Ее привычки были схожи с привычками Аларика, и это пробудило во мне давние воспоминания. Грустные, мрачные, но они грели душу. Теперь я чувствовала, что у меня нет причин доверять Марку или Рику. Все они делали меня пешкой в своей игре, именно поэтому я могла полагаться только на себя. — Да, — осушив бокал одним глотком, девушка серьезно посмотрела на меня. Я стояла, внимательно слушая её. — «Ндрангета» готовит переворот, и, боюсь, что они воспользуються тобой. За тобой тысячи жизней, будет разумно, если ты станешь последователем Аларика, он был замечательным человеком. Жаль, что он умер так скоропостижно. — Да… Это действительно так. Спасибо вам за все, Джулия. Каждый по своему переживает утрату, я не понимала, как реагировать на слова девушки. Что-то во мне всколыхнулось, я знала, что почти вся моя жизнь состояла из лжи. Все было фарсом. Но принять правду во всем ее проявлении удаеться не каждому, предпочитая красивую жизнь и неведение… Как жаль, что я осознала это только сейчас. Я была бы рада, если бы Джулия встала на место Аларика, но действительно ли она достойна моего доверия? «Каждый сам за себя». В этом мире лжи и порока нужно быть сильным, иначе можно легко сломаться…