Звук темноты. Часть II

      Дело за малым. План кажется блестящим и простым, как и перед любым военным заданием, когда всё просчитано и повторено сотню раз. Пробраться и обезвредить. Примерно этим Фрэнк и занимался долгие годы, выполняя подобные задачи. Но раньше он работал в сплочённой команде, где каждый доверяет товарищу, как самому себе.       Прошло слишком много времени, и всё изменилось, в чём, по большей части, заслуга Билли. Если бы козлина Руссо чуть меньше любил деньги, то успешный тандем существовал бы и по сей день. Фрэнк уже давно привык быть одиночкой. Сейчас ему конечно не помешала бы пара-тройка компаньонов, но круг доверенных лиц сузился до минимума. Он ловит себя на мысли, что даже компания Красного сейчас не была бы лишней, несмотря на его утомительное занудство и неспособность принимать здравые решения. Нужно просто взять себя в руки и сделать всё чисто. В одиночку. Ну или почти в одиночку, ведь единственный, на кого он может сейчас положиться, не слишком добавляет уверенности.       Пальцы Дэвида шустро и не ритмично щёлкают по клавишам одной из трёх клавиатур, словно подражая крупным каплям дождя, ударяющихся о крышу фургона, а его лицо освещает голубой экран ноутбука, подчёркивая его напряжённость. Бесконечные полотна символов выглядят для Фрэнка замысловатым шифром, и лишь схемы этажей, изредка возникающие на экранах, дают хоть какую-то информацию, приемлемую для восприятия. Спустя несколько бессловесных минут, Либерман прекращает дёрганое постукивание и одобрительно кивает. — Ну вот, кажется всё проверил. Они усилили охрану на нескольких этажах ещё три дня назад, после того, как ты украл этот диск. Я мониторю их всё это время, больше ничего не изменилось. — Похоже, они меня недооценили. Не думали, что мне удастся расшифровать это, — размышляет Фрэнк, сидя на полу, прислонившись спиной к стенке тесного фургона. — Если, конечно, они вообще знают, что это был ты. — Кто ж ещё? По всем новостям только о Карателе и болтают. И они прекрасно знают, что пойти мне не к кому. — Да уж, ты умеешь создавать информационный фон. Будем надеяться, что это не ловушка. — Даже, если они подозревают, что я мог раскрыть их данные, то как минимум, они не знают, что ты в деле. — Всё так, Фрэнк. Думаешь, мы на шаг впереди? — Хочется верить, — говорит Кассл, осторожно проверяя пальцем остроту изогнутого лезвия мачете. — Надеюсь, обойдётся без сюрпризов. — Но мы по прежнему не знаем, что на тех этажах, куда я не смог подобраться. Там нет камер вообще. Это может быть что угодно. — За этим я туда и иду. А твоя задача быть моими глазами и ушами там, покуда можешь проследить. — Да… Разумеется, — Либерман нервно кивает. Он накидывает наушники на голову, приминая всклокоченные волосы и проверяет готовность в очередной раз. — Если я замечу что-то, то сообщу. — Ладно, пора идти, — Кассл встаёт, глядя на часы. Он отправляет мачете на пояс и похлопывает по всем карманам и застёжкам, удостоверяясь, что всё на месте. Хотя он проделывал это уже восемь раз. — Фрэнк, — Либерман поднимает на Карателя обеспокоенный взгляд. — А если что-то пойдёт не по плану? Кассл, пожимая плечами, выдаёт напрашивающийся ответ: — Вероятнее всего, что-то пойдёт не по плану. Буду импровизировать, как и всегда. — Слушай, …кхм, — Дэвид делает паузу подбирая слова, но Фрэнк опережает его: — Ты хотел спросить, что делать, если я не выйду оттуда? — Да, именно. — Давить педаль в пол и гнать домой, вот что делать, Дэвид, — Кассл не скрывает жёсткости в интонации, во избежание недопониманий. — Если я не выберусь, просто забудь об этом дне. Уничтожь все данные. Ничто не должно связывать тебя и твою семью с этим. — Ладно, — Микро обречённо проводит ладонями по лицу и тяжело вздыхает. Кажется, что он только сейчас осознал всю серьёзность ситуации. — Я пошёл. Дам знать, как буду внутри, — говорит Фрэнк, набрасывая капюшон свободной толстовки и застёгивая молнию поверх живописного черепа. Затем он привычным движением закидывает сумку с боеприпасами за спину и смело вышагивает на улицу, прямо под струящиеся потоки Нью-Йоркского дождя. Дверца фургона захлопывается, и Микро остаётся наедине со своими замысловатыми строками кода и с большим желанием вернуть Кассла обратно, чтобы вообще отменить всю эту хлипкую затею.       Либерман напряжённо следит за экранами. Где-то в наушниках слышится шум дождя, в котором угадываются шаги, а потом какая-то невразумительная возня и скрежет. Глухое бряканье влечёт за собой тишину, а потом и знакомый низкий голос: — Я внутри. — Отлично, — отвечает Дэвид. — Я перехватил вид с камер, чтобы сделать петлю. Отправляю на их экраны ложную картинку. У тебя будет немного времени, пока они не обнаружат подвох. — Хорошо.       Микро дожидается, когда Каратель появляется в поле видимости и наблюдает, как тот профессионально избавляет служебный вход от двух постовых в строгих костюмах, оттаскивая тела подальше, а затем тенью проскальзывает в следующую зону. Там он проделывает ещё несколько идентичных действий, и Дэвида пугает тот факт, что за это время в его наушниках не прозвучало ни единого звука. — Фрэнк, в твою сторону идут четверо. Это обход, они не знают, что ты там. Через пару минут будут в проёме справа от тебя. У двоих идущих впереди точно есть пистолеты за поясом.       Кассл прижимается спиной к стене у входа и встречает своих жертв. Видео на экране транслирует действие в реальном времени, что больше походит на зрелищный блокбастер, в котором морпех орудует грубым лезвием, отправляя часовых «туда, где им и место», но Дэвид был бы рад, если бы жутких экшн-сцен было как можно меньше. Он предпочёл бы отвернуться, но необходимость быть координатором заставляет наблюдать эту леденящую кровь картину. — Куда дальше? — спрашивает Фрэнк, немного сбившийся с курса. — Выходи в дальнюю дверь, в восточное крыло. Там будет лифт, но лучше иди по лестнице. — Понял.       Каратель двигается, постепенно зачищая некоторые зоны, и оставляя на этажах глушители сотовой связи. Это лишает находящихся в здании якудза возможности сообщить о вторжении, и благодаря проделкам Микро, они оказываются в ловушках с благополучно заблокированными входами и выходами на этажах.       На какое-то время Кассл пропадает из зоны видимости, а иногда и слышимости тоже. Периодически возникающие в наушниках шумы и выстрелы дают смутное представление о том, что Кассл пока жив, и Дэвиду этого достаточно, чтобы немного унять своё тревожное состояние. Не сказать, чтобы он сомневался в профессионализме Фрэнка, но вся история с возрождёнными ниндзя кажется из ряда вон выходящей и даже абсурдной. К этому жизнь не готовила даже опытного морпеха. — Я на сорок втором, всё чисто, — раздаётся в наушниках голос, перебивающийся рваным дыханием, после чего его обладатель появляется в поле видимости. — Хорошо, — Дэвид выдыхает с облегчением. — Ты в порядке? — В полном, — отвечает Фрэнк без капли сомнений, хотя рябящее изображение с камеры даёт повод в этом усомниться. — На этаже будет четверо охранников, двое на входе, двое внутри зала. Вооружены японскими мечами. Дальше глухо. — Принял, — говорит Фрэнк, умело меняя магазин. — Дальше я сам, можешь меня оставить. — Я буду оставаться на связи и ждать тебя здесь. — Как знаешь, — говорит Кассл, отключая наушник.       Каратель проходит дальше, в набранном темпе разбираясь с помехами в виде охраны. Это требует много сил, времени и патронов, но с каждым последующим шагом он приближается к своей цели. Оставляя гору фарша в очередной локации, он освобождает путь к последним воротам, которые ведут в сердце цитадели. Он заходит внутрь и минует просторные коридоры в стиле лофт, грубость которых гармонично уравновешивают хрупкие стеклянные перегородки и декоративные витрины с изящными скульптурами. Локальные источники света создают мягкое голубоватое освещение, оставляя полумрак в отдалённых частях.       Внутри глухая стена, обшитая крупными зеркальными ромбами, огибает собой закрытое помещение в середине, очерчивая в нём круглую замкнутую комнату и создавая собой «стержень» этажа. В этой стене есть надёжные двери, которые явно опечатаны семью замками, и Фрэнк, оглядевшись вокруг, не совсем уверенно направляется к ним. Он крепче сжимает в руке пистолет, не отпуская и беспокойных подозрений. После нескольких проделанных шагов, его отвлекает звонкий голос, который леденящими вибрациями резонирует где-то внутри грудной клетки. — Ну надо же, Фрэнки. Ты превзошёл мои ожидания.       Сбрасывая сумку с плеча, Кассл оборачивается и видит хрупкий силуэт темноволосой девушки. Она медленно делает пару шагов навстречу, двигаясь уверенно и немного вальяжно, а холодное освещение только добавляет её лицу неуловимую неестественность. В её руке красуется катана. Фрэнк не специалист в подобных вещицах, но тем не менее, он сразу же узнаёт это оружие по витиеватому обрамлению на ножнах и характерной касире.       Он держит палец на спусковом крючке, но непонятное замешательство останавливает его. По большей части, оно обосновывается большим желанием сначала заглянуть твари в глаза и спросить, чем Дьявол и его Адская Кухня заслужили такую участь, и кто вернёт семьям тех ребят, которые оказались бесплатными донорами для её ниндзя-марионеток. Эти вопросы саднят где-то под сердцем, но так и остаются не заданными, растворяясь в ядовитой всепоглощающей ненависти. — Мне нравится твой подход, — говорит она, окидывая Карателя заинтересованным взглядом. — Будет ужасно опрометчиво с моей стороны, не попытаться получить такой бриллиант в свою команду. — Да, чёрт возьми, попробуй, — отвечает Кассл не в тон собеседнице. — Мы с тобой во многом похожи. Думаю, мы отлично сработаемся. — Хрена с два.       Фрэнк подтверждает свой ответ несколькими выстрелами, но некоторые из них встречаются с лезвием катаны, не позволяя задеть её владелицу, а затем она по-кошачьи прытко уворачивается, скользнув между стеклянно-металлическими конструкциями. Грохот разбивающейся роскоши надламывает тишину и звенящим эхом прокатывается по кристально чистому помещению. Кассл настороженно двигается между ограждениями, но пространство имеет слишком много отражающих поверхностей, которые искажают восприятие и мешают осознать свое положение.       Резкий удар по запястью отправляет пистолет в сторону, и Фрэнк едва успевает увернуться от падающего на него удара, после чего градом на него сыпятся разномастные атаки. Слишком непредсказуемо. Слишком быстро. С такими приёмами Фрэнк ещё не сталкивался даже в стычках с другими якудза, и только реакция, подпитанная агрессивным настроем позволяет более или менее держаться на плаву. Урвав подходящий момент, он вытаскивает мачете, и ему удаётся отразить несколько звенящих полос, но соперница оказывается изворотливее, и часть её атак обходит кривой широкий нож.       Очередной неритмичный взмах изящной катаны оказывается пустышкой, отвлекающим манёвром, маскирующим неожиданную подсечку. Грохочущая боль в виске и мутнеющая поверхность пола под скулой немного разочаровывают в собственных силах, но определённо подкрепляют желание дать хорошей сдачи демонице.       Кассл незамедлительно поднимается, не позволяя сопернице заметить его обескураженность, и сталкивает на неё стоящее рядом декоративное нагромождение. Ему удаётся перехватить её запястья и удерживать их, с целью выиграть ещё несколько секунд. Её лицо оказывается очень близко. Карие глаза девушки налиты азартом, и губы, выделенные ярко красной помадой, искривляет ехидная улыбка.       Электра с оттягой разбивает головой нос Карателя, заставляя его ослабить хват, после чего адресует ему несколько мощных пинков, а заключительный, в подбородок, снова отправляет Кассла в горизонтальное положение. Сила удара кажется совершенно неестественной, учитывая хрупкие пропорции её фигуры. Брызнувшая на пол кровь ложится на гладкую поверхность и местами окрашивает собой мелкие осколки, рассыпанные вокруг. У Кассла не хватает времени прийти в себя, как кожаный ботинок-таби жёстким пинком переворачивает его на спину, и ему отводится ровно десять секунд, чтобы восстановиться. — Ты что, уже не в форме? — с наигранной жалостью спрашивает Электра, неспешно обходя гостя по дуге. — Не разочаровывай меня, Фрэнки.       Фрэнки. Так его может называть только Кёртис. Даже Руссо уже давно утратил такую прерогативу, и от этой формы его имени, произнесённой из её уст, Кассла немного коробит. Он сплёвывает кровь с окровавленных зубов, встаёт и, тряхнув головой, принимает боевую стойку. Затуманенный взгляд фокусируется на смуглом лице гречанки. Она походит на ожившую куклу, которая чувствует себя в чужой боли как рыба в воде. Самодовольное выражение её лица заставляет Фрэнка усомниться в разумности своего плана и пожалеть, что не предусмотрел подобный исход, ведь их прошлая встреча не раскрыла полного потенциала противницы. Становится очевидно, что она выбилась в лидеры неспроста.       Сеанс раздавливания продолжается, и попытки Кассла увернуться терпят провал. Сая проходит слишком близко, оцарапывая пластины и застёжки бронежилета. Идеально. Не задевая ничего лишнего.       Лёгкость внезапно ложится на плечи, но бронежилет падает на пол тяжёлым ненужным грузом. Надёжный панцирь сброшен, и это заставляет Фрэнка почувствовать себя уязвимым. Вовсе не из-за отсутствия брони, ведь дать отпор он может и без этого. Но отсутствие черепа на груди, как будто бы делает его простым человеком, а не Карателем. Фрэнк никогда не привязывался к символам, насмехаясь над нелепыми красными рожками. Но этот череп уже стал частью него самого, впитался сквозь крепкие пластины и материал прямо в дырявую душу, и попытка отобрать его обличье без разрешения несомненно подливает горючего конфликт.       Пользуясь обстоятельством, Фрэнк делает резвый выпад в сторону и подхватывает свой нож. Не теряя благонадеяния, он продолжает попытки обороны, выбивая искры из катаны, но лихие удары ножнами приходятся в корпус, вышибая дух. Это отбирает слишком много внимания, подменяя собранность на эмоции, и Кассл злится на себя из-за допущенной слабины. Электра шустро снуёт вокруг, не скупясь на разнообразие приёмов и не жалея сил, чем обеспечивает Касслу хорошую встряску. Ему остаётся лишь быть благодарным за то, что она всё ещё не использовала запрещённый приём.       Крепкий захват со спины оказывается безнадёжным для Фрэнка. Он никогда не поверил бы, что это может сделать девчонка. Она с хрустом заламывает его руки, выжимая из него какие-то несвойственные ему скулящие звуки, перемешанные с типичным раздражённым рычанием. В следующую секунду он влетает в стеклянную витрину, сшибая её своим плечом. Он теряется, по привычке ставя отработанные блоки, но между глухими ударами где-то вокруг парит и острое лезвие. К его удивлению, оно не ранит его, и осознание, что с ним играют, вызывает горькую обиду. Он не успевает отслеживать все действия противницы и уже через несколько секунд понимает, что его кофта сползает с него крупными лоскутами, обнажая широкую грудь и спину.       Электра неприкрыто разглядывает аккуратно подобранные кубики пресса и перекатывающиеся под кожей мышцы крепко сложенного мужчины, и, судя по её выражению лица, ей нравится открывшаяся картина.        Фрэнк едва успевает избавиться от остатка рукава, как ему уже приходится уворачиваться от последующих хлёстких оплеух, адресованных его чувству мужского достоинства. Несколько взмахов проходят рядом, едва задевая открытую кожу, и его колко обжигают мелкие царапины в районе груди. Зеркало позволяет увидеть два аккуратных симметричных крестика под каждой ключицей, из которых слабо начинают сочиться алые полоски. — Занятная вещица, — Электра издаёт задорный смешок, разглядывая в руке сверкающую цепочку. — Не смей…       Армейские жетоны вскоре брякают об пол в стороне, как ненужные безделушки, а золотое кольцо оказывается на тонком пальчике паршивки, тем самым доводя его хозяина до исступления.       Это было слишком едко. Оно принадлежит только ему. И Марии. Она просто не вправе прикасаться к этим чувствам. Эта дрянь за десять минут вывернула всю душу Фрэнка Кассла наизнанку, не говоря уже о суставах. Как долго она выкручивает яйца Мёрдока? Что вообще может связывать его с ней?       Эмоции уже давно спутались в один сплошной ком ненависти и отчаяния. При всём желании выплеснуть их, это не представляется возможным, что ещё сильнее вводит в состояние безысходности. Он ещё не нанёс ни единого удара, не говоря уже о каком-либо уроне. Всё это пахнет провалом, и в душе начинают зарождаться самые хреновые предчувствия. Ярость бьёт по вискам, и нужна хотя бы минута, чтобы привести мысли в порядок, но тайм-аут никто не объявлял.       Сая с мерзким скрежетом проходит по стеклу, оставляя матовую борозду там, где только что была голова Фрэнка, а затем вторая остаётся ещё ниже, вынуждая его скользнуть между стекляшками. Отдышаться не удаётся, потому что с другой стороны в переносицу прилетает край ножен, а умелый апперкот отправляет Фрэнка на пол. Удары по рёбрам практически выбивают всякую надежду, но к счастью, в поле зрения попадает отброшенный в сторону пистолет.       Приподнимаясь на локтях, Фрэнк начинает ползти в его сторону, но это даётся нелегко из-за дикой боли по всему телу. Он смотрит в зеркальную поверхность перед собой. В глазах троится, но он может разглядеть собственное отражение в треснувшей витрине напротив. Ничего более жалкого в своей жизни он ещё не видел. Сдаваться он вовсе не собирается, но приоритеты немного поменялись. Теперь план «спасти город» плавно приобретает концепцию «остаться в живых». — Ты думал, что можешь прийти в мою обитель вот так? Просто вломиться и вести себя как дома? — где-то позади слышатся медленные шаги, и Кассл понимает, что его противница не спеша двигается между уцелевшими перегородками. Он всем телом ощущает на себе ледяной взгляд, бороздящий его уязвимо открытую спину. — Ах да, у тебя же нет своего дома… Как и родных. Раздаётся лязг лезвия, проходящего по стеклу, и это создаёт ощущение хруста песка на зубах. — Посмотри на себя, Фрэнк. Неужели, это тот самый Каратель, про которого пишут в газетах? Легенда… — правильно подобранные интонации и умело расставленные паузы. В её голосе есть всё, чтобы пробраться в каждую щель и отравить сознание. От этого внутри всё сжимается в комок, и Фрэнку остаётся признать, что эта женщина умеет влезть под кожу не только острым клинком, но и не менее острым словом. — Решил перенять эстафету у Дьявола Адской Кухни? Поиграть в героя? У него получалось лучше… Он давно превзошёл тебя, а ты всё возишься с ним, как с маленьким. Надеешься получить подобие семьи? Ты жалок, Фрэнки. Но я знаю способ, как это исправить. Я стану тебе надёжным покровителем. «Рука» нужна тебе не меньше, чем ты ей.       До спасения в виде пистолета остаётся немного, но он не должен попасть в поле её зрения. В попытке отвлечь королеву якудза, Кассл хватает попавшийся под руку элемент скульптуры, и швыряет его в нужную сторону, обрушивая ещё часть декора. Во время секундной неразберихи ему удаётся податься ближе к оружию и заслонить его. Искривлённые отражения показывают, как Начиос медленно подходит к нему, растягивая момент. Нужно ещё немного сократить расстояние. Промах не имеет места, а руки едва слушаются.       Выстрел. Пуля попадает в плечо Электры. Нечеловеческий вопль вырывается из её груди, и рукоять катаны выпадывает из разжатой ладони. Через пару секунд разрывная пуля сносит ей всё плечо, разрисовывая окружение красными брызгами. Кассл собирается с последними силами, заставляет себя встать и подобрать катану. Больше никаких пуль, он должен посмотреть ей в лицо. Сая вонзается в грудь гречанки, и Фрэнк с упоением смотрит ей прямо в глаза, находясь максимально близко. Точёное лицо Электры наконец-то приобретает какие-то оттенки боли и даже удивления, что всё равно не сравнимо с эмоциями живого человека. Из огромной раны хлещет чужая кровь, и это заметно сказывается на взгляде её округлившихся глаз. — Это тебе за «Фрэнки».       «За Фрэнки»? Это первое, что приходит в голову, хотя на самом деле, Кассл вкладывает намного больше в эту исчерпывающую фразу. Он вытаскивает лезвие и вонзает его снова, ещё медленнее, пытаясь выразить свои неизгладимые впечатления от их встречи. Но как показывает практика, для возрождённых тварей этого недостаточно. Японский меч проходит по шее этого создания, снося голову с плеч, и тело безжизненно падает, продолжая заливать пол багровой кровью.       Вот так, раз, и всё. Одним жестом избавить Адскую Кухню от вампира, истощающего её ресурсы. Просто избавить Мэтта от этого удушья. При этом, лишить его дорогого ему человека, пройтись по всем их совместным переживаниям, общим чувствам, незначительным сокровенным событиям, которые он разделял с девушкой, которой раньше являлось это существо. Эти мысли не дают Фрэнку вздохнуть с облегчением, и одни переживания просто сменяются на другие.       Кассл возвращает своё кольцо с жетонами и садится на пол, чтобы просто дать себе пару минут тишины. Он отрешённо смотрит на красную лужу, которая постепенно увеличивается, поглощая мелкие стеклянные стразины. Крупная дрожь немного отступает, и тишина оседает в ушах, давая мыслям возможность улечься как следует. Остаётся закрытая комната, и просто потянуть за дверь недостаточно. Фрэнк подбирает свою брошенную сумку и дрожащими окровавленными руками устанавливает взрывчатку на замок.       После яркого взрыва ему удаётся заглянуть внутрь, и в тёплом свете искусственных факелов увидеть довольно дикую картину. В середине круглой комнаты стоит древний каменный саркофаг обтекаемой формы, к которому ведёт несколько прозрачных трубок. Они уходят куда-то вверх, к следующему этажу, опутывая металлоконструкции. Выше виднеются огромные чаны, в которых, судя по цвету жидкости в трубках, содержится кровь. Пол расписан иероглифами и замысловатыми пентаграммами, композиционно обхватывающими саркофаг, как центральный элемент. То самое место, откуда мертвецы выходят на своих двоих. Всё это выглядит, как какая-то декорация, напоминающая алтарь религиозных фанатиков.       В стенах есть углублённые ниши, и в них Фрэнк находит несколько толстых потрёпанных альбомов в кожаных переплётах с чернильными записями, стопки бумаг, чертежи, колбы и склянки с разными веществами. Помимо этого, там обнаруживается несколько жёстких дисков, помеченных надписями с названиями крупных городов. «Токио», «Ванкувер», «Берлин», «Лондон», «Пекин», «Абу-даби». Похоже, что «Рука» раскинула свои щупальца намного дальше.       Недолго думая, Фрэнк отправляет диски и альбомы в сумку, рассчитывая, что с этими данными можно отследить другие группировки, а остальные бумажные носители с пентаграммами и записями о химических составах оставляет на месте. Он гасит факельный огонь и на полную выкручивает подачу газа, оставляя её в таком положении. Затем закидывает всю оставшуюся взрывчатку в саркофаг и распотрошив одну, рассыпает дорожку пороха, ведущую в сторону двери. Он включает наушник и не успевает убедиться в присутствии кого-либо на другом конце, как беспокойный голос Либермана сразу же сыплет вопросы прямо в ухо: — Фрэнк? Фрэнк! Ты там? Ответь! Ты живой? — Да. — Чёрт возьми, с тобой всё в порядке? — Вроде того. — Уфф... Слава Богу. Как обстановка? — Нормально. Хочу попросить тебя отключить систему пожаротушения. Сможешь? — Так, погоди. Это вполне решаемо, дай мне немного времени.       В течении нескольких минут, в наушниках слышится едва уловимое щёлканье клавиш, и потом Дэвид оповещает об успешном результате. — Готово. У тебя там точно всё под контролем? — Да, я скоро выйду. Подгони машину к углу. — Ты всё же рад, что я не уехал? — Я мог бы взять Убер.       В воздухе уже чувствуется специфический запах газа, и Кассл достаёт зажигалку. Он садится на корточки и какое-то время смотрит на крупицы пороха, а затем переводит взгляд на стену хранилища. Наверняка, все эти бумаги и записи какого-то злого гения невероятно важны. Это древние знания и большой прорыв для науки. Секрет вечной молодости, воскрешение, вторая жизнь. Но к чёрту такие открытия, если в плохих руках они влекут за собой ужасающие последствия. — А лисички взяли спички…       Пороховая дорожка начинает искриться, и у Фрэнка есть около минуты, чтобы покинуть этаж и ещё три, чтобы исчезнуть из здания. Уже через пять он колотится в дверцу фургона, и Либерман слышит снаружи запыхавшееся «Дэв, валим!».