Violentine's collection

Возвращение в Лагерь по привычке не становится чем-то особенным. Но в этот раз Клементина определенно чувствует разницу, когда они с Эй-Джеем проходят знакомую арку ранним утром. Казалось, что детский восторг ребенка по воздуху передается и ей: она привычно растягивает тонкие губы в улыбке, когда ее брат рассматривает Лагерь с открытом ртом. Почему-то девушка вспоминает себя в одиннадцать лет, когда она впервые переступает порог этого мира вместе с теми двумя подростками. Страх, смешанный с восторгом, переполнял ее тело и не давал нормально вздохнуть легким. Хирон с Дионисом встречают их у Большого Дома: старый кентавр тепло улыбается, а отец Трэвиса привычно хмыкает, снова и снова коверкая ее фамилию. — Эвернетт, ты как всегда без происшествий не можешь. — Эверетт, сэр, — по привычке поправляет она Бога виноделия и обнимает Хирона. Эй-Джей смущенно прячется за ее ногой и иногда с любопытством поглядывает на человека-лошадь, который по-доброму сощуривает глаза. — Это Эй-Джей, за ним меня отправил отец. — Добро Пожаловать в Лагерь Полукровок, малыш, — паренек осмеливается выйти из укрытия и решительно смотрит на новых знакомых. — Я не малыш, я Эй-Джей, — и скрещивает руки, отчего кентавр задорно смеется, узнавая эту знаменитую позу. Клементина точно также строила из себя взрослую, когда впервые прибыла сюда. — Ну что ж, Эй-Джей, я рад приветствовать тебя в Лагере. Надеюсь, тебе здесь понравится. А сам потом смотрит на непривычно улыбающуюся девушку и наконец-то расслабляется. Теперь и этот ребенок обрел кого-то, похожего на него. Он был рад за ребят, которые наконец смогли обрести семью в друг друге, поэтому в тот день он отправляет ребят в их дом, чтобы вечером представить лагерю нового члена тринадцатого домика. Клементина выдыхает и откидывается на спинку скамейки, опрокидывая голову назад. Митч не торопился с ее оружием, которое немного пострадало в бою. Лениво осматривает облака, плывущие по небу, и улыбается приятной трели сатиров на клубничных полях. Клем чувствует себя впервые счастливой, что непременно не укрывается от других жителей Лагеря, но ей не хочется обращать внимания на их шепотки. Ей просто хочется скорей вернуться в дом и снова поиграть с Эй-Джеем. — Какие люди, да еще и счастливые при том, — свистит знакомый голос где-то впереди, а девушка довольно хмыкает, узнавая своего старого приятеля. Трэвис ловко перепрыгивает через скамейку, на которой сидит девушка, и тихо, со всей его возможной аккуратностью, садится на спинку. Когда Клем поднимает на него взгляд, то видит привычную задорную улыбку парня и горящие карие глаза. — И тебе не умереть от радости при виде меня, Трэвис, — фыркает девушка, за что получает несильный удар по лбу. — Слишком ужасно звучит из уст ребенка Бога Подземного Мира, — хмыкает парень, наклоняясь к девушки, которая продолжает смотреть на небо. — Зевс Всемогущий, ты улыбаешься, мать! Я давно не видел тебя такой счастливой. Девушка выдыхает и пытается сдержать рвущийся смех из груди. Но получается хреново, поэтому она опять широко улыбается и поворачивается к наклонившему парню, прикусывая нижнюю губу. — Я пиздец как рада, Трэвис, и я не могу сдержать это, — золотоглазая проводит рукой по уже повидавшей свои времена кепки и снимает ее, позволяя приятному ветру развевать ее короткие волосы. Она даже не захотела их сегодня собирать в привычные хвостики и поэтому словила некоторые любопытные взгляды на завтраке. — Честно, никогда не думала, что буду так счастлива. Эй-Джей так похож на меня, Трэвис. Я так рада, что я такая не одна. Парень смотрит на эту когда-то маленькую девочку и мысленно радуется за нее. Встретив ее впервые, он посчитал ее слишком капризной и поэтому пытался не обращать на нее внимание, но стоило им несколько раз попасть в неприятности, девчонка смогла изменить его мнение о себе. Она продолжала менять его и дальше, пока они не добрались до Лагеря, и ее не признал отец. Честно, это было для парня очень неожиданно, но уже тогда он не смог отказаться от этой малышки. Детям Аида никогда не везло на репутацию, и Клем не оказалась исключением, поэтому они с Беном очень постарались исправить это положение. И спустя время Клементину в Лагере зауважали, но было уже поздно. Золотоглазая привыкла быть одиночкой. И тогда Трэвис с Беном уже ничего не могли поделать, смиряясь с ее выбором, но продолжая иногда ее доставать. Сейчас же времени периодически не хватало: они с другом поступили в колледж в Новом Риме и приезжали в Лагерь очень редко. И честно, сын Диониса волновался за девушку, хоть и понимал, что в обиду она себя точно не даст. Парень тихо хмыкнул, но широко улыбнулся, щурясь от лучей солнца. Девушка рядом с ним только потянулась, чувствуя комфорт в компании этого засранца, как раньше она его обзывала. Сейчас эта кличка слетала с ее уст в его сторону очень редко. — Кстати, что ты тут забыла? — ему не хочется пока уходить, поэтому он ухватывается за любую другую тему с Клем. Он перевод взгляд на дом детей Гефеста и выразительно смотрит на девушку. — Когда это ты начала обращаться к ребятам Гефеста? Девушка хмыкает. — Сломала ручку на стигийской стали, — девушка неприятно хмурится, вспоминая последний бой. — Лили с каждым возрождением становится все агрессивнее и агрессивнее. — Злопамятная тварь, ничего не скажешь, — понимающе кивает парень, вспоминая драконицу. — До сих пор пытается отомстить за тот неудачный удар в глаз? — Ага, а еще пытается избегать скользких полов, поэтому теперь бой происходит только на улице, — эта ситуация стала чуть ли не шуткой в их небольшой компашки, от которой они всегда дружно смеялись. Этот раз не стал исключением. — Кстати, где Бен? — Он… он остался в Риме, — парень пытается не показаться каким-то подавленным, но понимает, что его голос срывается еще в самом начале. Клементина незаметно сжимает губы, тут же забывая про свое счастье. Переводит взгляд на друга и пристально наблюдает за его надвигающемся взглядом. Сын Диониса пытается показаться незаинтересованным, но Эверетт слишком хорошо знала этот тон. А еще она хорошо знала о чувствах парня к его другу. — Ты ему не рассказал, — не вопрос, а утверждение. Парень только усмехается, но все же кивает. Наверное, это был единственный секрет, который они хранили только между собой. И парень был рад тому, что Клем никому не рассказала об этом. — Каким дураком был, таким и остался. — Он счастлив с Мэри, — пожимает плечами парень, но Клем видит его нервозность. — Она на самом деле крутая, и она правда понимает его, как никто другой. И знаешь, если бы не мои чувства…то определенно я бы посоревновался с Беном за ее внимание. А так, я даже не могу ее возненавидеть. Девушка выдыхает и медленно поднимает руку, чтобы аккуратно положить ее на руку парня. Она никак не могла помочь ему в бою с такой Богиней как Афродита. Да, ей приходилось как-то сражаться с малыми Богами (да что же с малыми, ей как-то выпало "счастье" сразиться с самим Богом войны Аресом, с которым у них до сих пор напряженные отношения из-за его откусанной когда-то руки ее адской гончей), но против, вроде бы такой слабой Богини как Афродита, она не смела идти. Потому что знала, что она никогда не делает ничего зря. Без нее не было бы всего этого. Не было бы ее и Эй-Джея. И всех остальных. Поэтому ей оставалось только сочувственно сжимать руку друга и мысленно молиться о том, чтобы ее не застал такой «подарок». — Давай не будем о грустном, — спустя время выдыхает кареглазый и внезапно переводит задумчивый взгляд на девушку, которая тут же убирает свою руку с его и внимательно вслушивается в его последующие слова. — Ты слышала о том, что Марлон заменил тебя в игре на знамя? — Что? — девушка хмурится, не понимая, шутка ли это. — Какого черта? — Я сейчас встретил одну из сестер Бена, Руби, кажется, и она сказала сообщить тебе об изменениях, — объяснил шатен, поглядывая на девушку. — Кажется, отцовская злость передается на духовном уровне. Ты попала, малышка. Внезапно дверь домика Гефеста с металлическим скрипом открывается, и из душного помещения выходит один из сыновей Гефеста, которому Клем доверила починку своего оружия. Митч хромает на первую ногу, когда выходит из дома и осматривается в поисках девушки, которая медленно поднимается с места и идет на встречу парню. — В следующий раз будь осторожней, — хмыкает недовольно парень, протягивая девушке ее оружие в ножнах. — Стигийская сталь — редкий металл, пришлось попотеть над сплавом. Но на всякий случай перед боем окуни его в Стикс. Для охлаждения, скажем так. Девушка принимает оружие и долго смотрит на него. Митч удивленно поднимает брови, а потом переводит вопросительный взгляд на тихо улыбающегося Трэвиса, который только пожимает плечами и смотрит на подругу. — Скажи-ка мне, Митч, — наконец подает голос Клементина, пряча кинжал в длинный сапог. Ребята почему-то напрягаются от такого тона. — Ты случаем не знаешь, кем мог меня заменить Марлон в Захвате флага? — А, — понял парень, успокаиваясь. — Так, вроде, той новенькой. Дочь Афины, кажется, Вайолет ее имя. А что? Трэвис фыркает, уже предчувствуя будущее веселье. Клементина не любила такие выходки людей, а в особенности если этими людьми были сыновья Ареса, то пиши пропало. Марлон сам виноват, что сначала сам заключил договор с домиком Аида, а теперь без разговоров кинул их. Трэвис мысленно пожелал парню удачи. — Да так, ничего, — девушка растянула губы в фальшивой улыбке, отчего сын Гефеста сглотнул, почувствовав странную темную ауру. — Не напомнишь, в какой-то ты команде? Трэвис только тихо смеется и медленно растягивается на солнышке, слушая где-то на стороне непонятные бормотания Митча. Кажется, ему стоит остаться на вечер и понаблюдать за боем ребят. А если выпадет возможность, то и поучаствовать в нем самому.