Вкус надежды

Пролог

Bona fides Добрые услуги

Для Альбуса Дамблдора это была шестая важная встреча за день. После того, как он был срочно вызван на экстренное заседание Визенгамота, тщательно распланированное расписание рухнуло, и все пришлось делать второпях, чего директор крайне не любил. Именно поэтому он позволил себе нервно перебирать пальцами по лакированной поверхности стола, терпеливо ожидая очередного посетителя. Непростительный жест на публике, но вполне приемлемый наедине с собой. Посетитель задерживался. Откинувшись на мягкую спинку кресла, Альбус позволил себе возвратиться мыслями к ситуации в Шотландии, где утром произошел военный переворот. Официальная версия Министерства гласила, что сепаратисты из Шотландского Министерства Магии всего лишь проголосовали за независимость от Великобритании, но Альбус не имел никаких сомнений, кто все это организовал. На широкий письменный стол легла обширная карта Соединенного королевства. Альбус задумчиво обводит границу Шотландии, палец замирает где-то в районе Южно-Шотландской возвышенности, затем поднимается выше, в Грампианские горы и наконец замирает на точке Бен-Невис. Вот оно. Великаны… Одновременно с мелькнувшей мыслью раздается торопливый стук в дверь, и Дамблдор быстро берет себя в руки, поднимаясь с кресла. Двустворчатые двери пропускают внутрь рыжеволосого парня лет двадцати пяти-тридцати в потрепанной мантии, с необычайно мягкими, округлыми чертами лица. Здоровается он таким же приятным, бархатистым голосом, и лишь Дамблдор и еще некоторые люди знают, каков на самом деле этот не по годам одаренный молодой человек. Слишком одаренный и слишком самоуверенный… — Добрый день, Фабиан, — Дамблдор спускается вниз по ступенькам, приглашая гостя внутрь. Тот цепко оглядывает кабинет, задерживая взгляд на черно-белой карте, и легко стряхивает с мантии нерастаявшие снежинки. Альбус машинально отмечает и легкую сероватость лица, и некоторую нервозность собеседника. — Не уверен, что добрый, директор, — Фабиан пересекает кабинет быстрым шагом, кидает на стол перед директором сегодняшний номер «Terra Nova». — Вы, разумеется, уже в курсе. — О, полчаса назад удостоился аудиенции у министра по этому поводу, — Альбус никак не комментирует бесцеремонное поведение гостя. Вместо этого он задерживается взглядом на первой полосе известной шотландской газеты. Скорее всего, это был их последний тираж: Волан-де-Морт, несомненно, первым делом постарался взять под контроль прессу. Дамблдор внутренне похолодел, представив, что могли сделать Пожиратели с издательством Terra Nova в наказание за этот выпуск. — Наш министр, несомненно, уже приказал отправить в Шотландию батальон мракоборцев? — Саркастически фыркает Фабиан. — Всем известно, что Гарольд Минчум просто не умеет решать проблемы по-другому. Что вы ему посоветовали, сэр? — Увы, мое влияние на министра не столь сильно, как прежде, — сдержанно отвечает Дамблдор. — Сейчас в фаворе мистер Крауч, глава отдела магического правопорядка. Талантливый молодой человек, ему пророчат должность министра после смещения сэра Минчума, что должно состояться, по моим прогнозам, под конец 1980-го. Правда, должен признаться, мне нисколько не импонируют методы работы Бартемиуса Крауча. Вы читали вчерашний «Пророк»? Фабиан качает головой: — Вы про тот инцидент с Розье? Бросьте, директор, они немного перегнули палку, вот и все. — Сомневаюсь, что применение пыток можно подвести под ваше определение, Фабиан, и это — далеко не единичный случай. Не все можно оправдать военным положением, — строго замечает директор. Пруэтт пожимает плечами и подходит к окну. Снег падает на улице — мягкий и невесомый, закруживаясь в быстрые вихри. И не поверишь, посмотрев вокруг, что находишься на территории оккупированной страны. Хогвартс, его старинные башни и стены дают давно забытое ощущение умиротворения. Кстати… — Безопасность школы будет усилена, сэр? — О, об этом можете не беспокоиться. — Я ставил на то, что он захватит сначала северную Ирландию, — качает головой Пруэтт. — О, Шотландия гораздо ближе, несколько больше и намного полезнее. Я предполагаю, лорд Волан-де-Морт захватил эту страну по двум причинам: Хогвартс и великаны. — Великаны? — Нет, вам не послышалось. Помните, несколько недель назад в газетах было сообщение об урагане на Северо-Востоке Англии? Разумеется, Фабиан помнил. Тогда в министерстве только и говорили об этом. Шепотом сотрудники передавали друг другу о деталях, не вошедших в отчеты: о том, что на место были отправлены элитные отряды мракоборцев и стирателей памяти, что у всех взяли чуть ли не Непреложный обет о неразглашении, что сразу после инцидента министр собрал экстренное заседание. Нет, конечно простые ураганы не вызывают такого шума. — То есть, вы хотите сказать, в это были замешаны великаны? — Это всего лишь мое предположение, а мои предположения очень часто оказываются верными, — непринужденно замечает Дамблдор. — Как бы то ни было, меня министр не поставил в известность об этом событии, — уже более холодно добавляет он. Фабиан откидывается на спинку стула и скрещивает руки на груди: — Создается впечатление, что Министерство более не доверяет вам, а, Дамблдор? — Это было бы весьма прискорбно. Нам не пристало разделяться, особенно когда идет война. Фабиан Пруэтт вздыхает еще раз, но никак не решается это комментировать. — Я, собственно, пришел вот по какому вопросу. На территории Шотландии сейчас трое наших агентов. Сильнее всего меня беспокоит Эшер Чейз, оборотень, входит в ближний круг самого Джейка Норта. Дело в том, что скорее всего через несколько часов Шотландия закроет границы, прервет всяческие контакты с Центром, и мы навсегда потеряем эту часть Британии. — Ну, навсегда — слишком сильное слово, — легко замечает Дамблдор и поясняет, поймав удивленный взглядом Фабиана. — В оккупированной стране всегда возможно восстание. — Я бы не стал на это надеяться, — резонно возражает Пруэтт. — Переворот прошел практически бесшумно, по официальной версии Министерства группа сепаратистов всего лишь продвинула свою точку зрения о независимости страны, а местные власти приняли ее. Население никто пока не трогает. — Полагаю, это лишь вопрос времени. Однако, мы с вами отвлеклись от основного разговора. — Точно, — Фабиан подавляет недовольство, какое появляется всегда, как только ему начинают указывать. — В случае с Эшером Чейзом ситуация не терпит отлагательств. Скорее всего, в Шотландии совсем скоро начнется масштабная проверка всех волшебников-лондонцев, из-за чего я прошу вашего разрешения отозвать его в Лондон. Дамблдор соединяет кончики пальцев в любимом жесте и надолго умолкает. От того, чтобы нетерпеливо побарабанить по столу Фабиана удерживает только развитое терпение и железная воля. Что тут думать, когда и так все ясно? — Что ж, принимается, — изрекает наконец Дамблдор. — Эшер Чейз — значительная потеря, но если он не покинет страну, будет в разы хуже. Только не делайте этого самостоятельно, — предупреждает он Фабиана. — Портал для вас обоих я создам сам. Сперва до Хогвартса, хотелось бы выслушать мистера Чейза самолично. И нет, я достаточно доверяю вам, — усмехается директор, уловив обиженный взгляд, — просто привык получать информацию из первых уст. Не обижайтесь. — И не думал, профессор, — терпеливо и спокойно отвечает Фабиан. Он встает со стула и начинает расхаживать по комнате, краем глаза наблюдая, как Альбус Дамблдор готовит для него портал. Портреты директоров и директрис Хогвартса, с интересом прислушивавшиеся к беседе, сейчас отворачиваются и украдкой зевают. Финеас Найджелус, с лицом таким важным, будто присутствовал на совещании у министра, демонтстративно покидает свой портрет. — Хотите сказать что-то еще? Пруэтт останавливается напротив бывшего учителя, раздосадованно отмечая, что навыки проницательности он не растерял. — Да, сэр. Мне… нам очень нужен еще агент, хотя бы один. Недавно был раскрыт Мэтью, а он был одним из лучших. Теперь Чейз… Ряды наших шпионов редеют, и я уже не могу полностью контролировать важнейший лондонский сектор. А особенно… — он заглядывает директору прямо в глаза, — особенно это касается разведки среди оборотней. Дамблдор хмурится, отчего Пруэтту кажется, будто его лоб состоит из морщин целиком и полностью. — Я понимаю, к чему вы клоните, Фабиан, но у меня нет способности создать нужного человека прямо из воздуха. — Зато у вас есть возможность повлиять на нужного человека, — еще ближе наклоняется к нему Фабиан. — Это ведь правда, что Римус Люпин, оборотень, сейчас в Хогвартсе? О, несомненно сюда устроили его вы — ведь вы директор. Дамблдор сдвигает брови, не обращая никакого внимания на практически нависшего над ним молодого человека и ни на секунду не отрываясь от сложных манипуляций палочкой, которые он проделывает над погнутой ложкой для обуви. Ложка на мгновение дрожит и освещается мягким синим светом, и только тогда Альбус опускает палочку во внутренний карман мантии. — Откуда у вас такая информация, позвольте узнать? Пруэтт щедро улыбается. — Увидел его, пока шел сюда. У меня абсолютная наблюдательность и чутье на оборотней, с учетом того, что я курирую шпионскую деятельность пятерых из них. — И что же? — Дамблдор предпочитает прикинуться непонимающим. Пруэтт тяжело вздыхает. — Сейчас я прошу у вас только одно: уговорите молодого Люпина вступить в Орден, а потом познакомьте со мной. — О да, но согласится ли он? — Директор склоняет голову набок и хитро прищуривает глаза. Он уже примерно представляет, каким будет следующее предложение Пруэтта, и ему это крайне не нравится. — О, уверен, он вам многое задолжал. Дамблдор выпрямляет спину. — Я не считаю услуги, которые оказываю людям, — холодно отвечает он. — Устраивая одиннадцатилетнего Люпина в Хогвартс, я менее всего думал о выгоде, которую смогу из этого извлечь. Уверяю вас. А сейчас вы просите меня сделать вид, что устроил его в Хогвартс исключительно ради выгодной перспективы. — Не все ли равно, что подумают люди, если Орден получит ценного человека? Если он сможет изменить ход этой войны? Дамблдор внутренне вздрагивает. Откуда Фабиану знать, что почти такой же вопрос задал ему Геллерт Грин-де-Вальд около полувека назад? А Пруэтт слегка раскачивается на стуле, скрестив руки на груди и приготовившись защищаться. Но Дамблдор всего лишь отворачивается и подпирает рукой щеку. — Хорошо, — тяжело соглашается он. — Я обещаю вам, что поговорю с Римусом. Мальчик умен, талантлив и большой авантюрист. Исключительно тот, кто нам нужен. — Отлично. — лицо Фабиана озаряет улыбка и он вскакивает на ноги. — Благодарю Вас, директор. Получая в руки ложку для обуви, вернувшуюся к изначальной желтой расцветке, он слегка склоняет голову. — Я спешу к сестре, позвольте проститься. Альбус церемонно склоняет голову в ответ и возвращается к столу, размышляя над услышанным. Ему крайне не нравится настрой его первого агента. Как изменяет людей война… Уже распахнув высокие створки двери, Фабиан оборачивается и слегка взъерошивает рыжие волосы: — Но вы не сказали мне вот что. Судьба Шотландии. Что именно намерен предпринять Минчум помимо бесполезной растраты ресурсов Аврората? — О, вы верно спутали меня с пророчицей Кассандрой. Увы, не в моей власти предсказывать судьбы, Фабиан. Хитросплетения наших событий так запутаны, что я не берусь даже пытаться размотать этот клубок. — Волан-де-Морт сделал свой ход, почему бы и нам не сделать ответный? Или вы хотите предоставить ему карт-бланш? — Слегка язвительно спрашивает Фабиан, немного резче, чем следовало. Что поделаешь, если его всегда злили эти туманные намеки директора? — Разумеется нет, Фабиан, — Альбус подавляет в себе мелькнувшее желание поставить на место бесцеремонного мальчишку. — Но быть может, перед атакой стоит совершить рокировку? Пруэтт молча выходит из кабинета, сжимая в руке ложку для обуви и даже не пытаясь поразмыслить над загадочными словами директора. У него не было времени на ребусы. Идет война, выиграть могут только решительные, а директора Дамблдора Фабиан никак не может к ним причислить. «Что ж, Римус Люпин, — говорит себе Пруэтт, — если вы не согласитесь вступить в Орден, я сам с вами поговорю. Нам чертовски не хватает таких как вы…»