Все цвета радуги

Иногда ты просто должен поддаться течению и позволить ему нести тебя вперед, если он начнет тянуть назад — тоже не проблема, всяко лучше, чем стоять на месте. Неважно, куда вселенная тебя занесет: ей, кажется, лучше знать, что тебе надо. Люди — запутанные маленькие песчинки, которые хаотично выскользают у тебя с рук, когда ты пытаешься набрать крупную жменю. Я помню, говорила, что не суеверная, но против судьбы не попрешь. Скажете, что я слабачка. Возможно, но поменяется ли что-то у собаки на привязи с давящим горло ошейником, если та начнет истошно лаять и рваться за пределы доступной ей территории? Вариантов исхода бесчисленно, подумайте: такие ситуации с собаками на привязи происходят где-то в данную секунду, их не сосчитать, но при этом вероятность позитивного исхода для той же псины практически равна нулю. Бессмысленно. Проблема человечества в том, что оно никогда не учится на своих ошибках. Раньше я была уверена, что мне уготована удивительная судьба, неповторимая жизнь, но что хорошего в том, чтобы выходить за рамки? Зачем быть оторванной песчинкой? Скорее всего, в людях клокочет юношеский максимализм, но так не будет продолжаться вечно: кипя, жидкость испаряется, вот и он как-то рассеется теплым дымом с мягким привкусом ностальгии и кисловатым — разочарования. И в один день, проснувшись, человек поймет, что от него не осталось и следа. Из могилы мне шепчет Чарльз Буковски со своим по-змеиному шипящим «не пытайся». Что ж, я и не собиралась. Но при этом не стоит думать, что на этом все, конец конца, как я люблю выражаться. Да, все и впрямь бессмыслено, но суть в том, чтобы не забывать, что такое жизнь, что такое ощущать себя живым и что такое молочный рассвет по утрам ровно так же, как и не стоит забывать пламенный закат. Выгляни в окно, вдохни воздуха, ты — часть всего этого круговорота, сплетенная миллионами тонюсеньких ниточек. Мне двадцать два и время мне кажется неумолимым фокусником. Все вывешивали календари девяносто второго года. Была ранняя весна, время, когда всю апатию уносит порывистым свежим ветром. Была и я, только едва выбившаяся из цепких лап университета и устроившаяся в местную больницу помощником главного психолога, все там же, в Монреале. До этого я бегала по разным стажировкам, поняв, что полноценной работы мне не сулит. Но вот уже пару месяцев, как я официально не безработная. Однажды минуя на автобусе даунтаун, место, где проходят все концерты, я завидела один плакат, сливающийся с массой других. Его картинка четко предстала у меня перед глазами и напрочь отказывалась уходить. Нервозность пробежалась у меня по спине маленькими электрическими шариками, я глубоко вдохнула. «Нет, » — ответила себе я. — «Ни за что, никогда, ни в коем случае, неа.» Нервозность и интрес давил на меня следующие несколько дней, но я четко дала себе понять, что не стану поддаваться искушеню, ведь ничего хорошего мне не сулит: Финн приедет со своей группой в Монреаль, споет наивную романтическую песенку, посыпет соль на распахнутую душу и поедет гастролировать в другие города и, возможно, страны. Еще через пару дней пресловутая стадия отрицания сменилась «торгом», ей богу, точно множественное расстройство личности диагностируйте. Я решила вмазаться колесами, чтобы в позитивном ключе воспринять весь этот цирк с привидениями прошлого, и догнаться старой-доброй травкой, чтобы от тревожности наверняка не осталось и следа. Если я ничего не вспомню — будет даже лучше. И я, переполненная решительности, уверенная в том, что на следующий день все забуду, купила билет на концерт.