Все цвета радуги

You say : "'Ere thrice the sun done salutation to the dawn" Ты говоришь: «И трижды солнце приветствовало рассвет», And you claim these words as your own И уверяешь, что эти слова — твои собственные.*

***

Я могу разглагольствовать и разглагольствовать, но право, такое чувство, будто всегда молчу или слова мои чужие, позаимствованные из чужих ртов, а я — конструкт состоящий из костей, крови, лимфы и чужого мнения. Заученные фразы, затолканные без проса мне в глотку преподавателями в вузе, дают знать на работе. Построение разговора с лечащимся книжное, структурное и настолько сухое, что если бы не понимающие кивки и жалкие «я знаю, как тяжело вам приходится, но...», то в целом все бы походило на допрос. К двадцати двум я поняла, что мне плевать. У меня не вызывают жалости чужие судьбы, только вот своя не дает покоя, словно заноза, жить с ней неудобно, а доставать — больно. И ни туда, и ни сюда, поэтому я уверенно и с ветерком еду в никуда. В один из дней, сложно сказать когда конкретно это было, так как, оборачиваясь назад, на день, на два, я просто утопаю в серой неразберимой каше. А ведь прошлое я помню, как узоры из калейдоскопа, но людям свойственно его идеализировать. Так вот, в какой-то из бесчисленных кашеобразных дней я поехала к городской кассе и сдала билет на концерт группы Calpurnia, а на обратном пути зашла в зоомагазин и купила себе на эти деньги самую чёрную крысу, назвав по-наивному «Элли», прямо как девчушку, сбежавшую из изумрудного города. Изумрудный. Все потому, что город изумрудный. Но судьба, видимо, решила сыграть со мной в игру: кто кого. И я капитулировала, даже не принимая вызов. Первые числа апреля припадали на мой День рождения. Моя хорошая подруга, вернее кем она приходилась мне раньше, в университете, пригласила меня на кофе: хотела поздравить. У меня был час обеденного перерыва, и я, натянув коричневый большой жакет, вышла в ближайшую кофейню, размашисто шагая прямо по мелким лужицам. Меня очень удивляло её желание как можно прочнее засесть у меня в топе «лучших друзей», возможно, я её интересовала, возможно, ее интересовало все, или просто я — больше, чем остальное. Тем не менее, она была славной, и я не жаловалась. Кэти сидела у окошка, поглядывая через него так, точно тайный смысл бытия с помощью него осознала. Нет, ну все-таки тоже человек не зря на психолога учился. — Агги! — она засияла улыбкой. — Ну привет, Кэти. Как оно? Она много говорила и говорила, потом сверкнув кошачьим взглядом, добавила: — Мы тут с ребятами из нашей тусовки с универа скинулись. Не уверена, как ты воспримешь подарок, но я хорошо помню, что во время учебы ты по ним фанатела. Она протянула мне билет на злосчастный концерт Кальпурнии, и я чуть не подавилась воздухом. Заметив мою реакцию, Кэти начала парировать: — Я знала, что ты оценишь! Я в это время собиралась с мыслями: — Я по ним фанатела?! Девушка нахмурила веснушчатый нос: — Ты журналы с ними закупала, как ненормальная, бежала в корпус, чтобы посмотреть по телеку интервью с ними. Агат, ты такая забавная временами. Я нервно расхохоталась: — Ты даже не представляешь насколько. У меня такие тараканы в голове, ох, забавные. — Так ты рада? — Хочешь правду? Она смутилась: — Правду и ничего кроме правды. — Я ни за что не пойду на концерт. — Да у тебя действительно тараканы! Шарики за ролики, да? Так и знала, что работать 27/4 с душевнобольными — ни к чему хорошему не приведет. Я улыбнулась: — Не отрицаю, но у меня личные мотивы. Я с их солистом знакома, первая любовь, ха. Впервые за всю беседу Кэти не могла вставить свои пять копеек: либо думала, что я окончательно тронулась, и решала, как незаметнее позвонить в дурку, либо просто тихо офигевала. Я уже успела пожалеть из-за своего крайне опрометчивого заявления: — Но это между нами, никому. — Ты сейчас серьезно, да? Я пожала плечами. — Это так круто! А этот кучерявый — душка, и песни, я слышала, прикольные. — Ясно. — Как человек работающий в сфере психологии, — она рассмеялась. — Я считаю, что ты обязана пойти. — Как, человек, выучившийся на факультете психологии, я могу смело заявить, что это повлечёт за собой непоправимые ментальные нарушения. Вопрос закрыт. Я поборола внутренних демонов второй раз и не забрала свой подарок. Что ж, хотите верьте, хотите нет, но после этого поступка вселенная только плюнула мне в ответ в лицо. Через месяц прошёл концерт. Я в это время лежала на полу, смотрела на настенные часы и параллельно разбирала медицинские карточки. Потом курнула косячок и слушала музыку. Поздно вечером мне позвонили на домашний телефон. Я, все еще укуренная, попетляла к аппарату и взяла трубку, ожидая, что это, скорее всего, мой босс, настраивала себя, будто я самый трезвый человек в мире. — Алло, — в ответ я услышала нервирующую тишину. Я повторила громче.— Алло! Собеседник подал голос спустя пару секунд: — Это Агата? — А кто спрашивает? — Ну это Финн… Вулфхард. Трубка телефона катапультировала вниз, но я вовремя ее перехватила. Я осмотрелась вокруг и выдохнула, глядя на клетку с крысой. Эх, Элли, Элли, лучше б ты так и оставалась в своём изумрудном городе.