Все цвета радуги

Ну конечно. Я усмехнулась: это ведь просто Финн Вулфхард, просто спустя пять лет и он просто звонит на мой домашний телефон. Мне было смешно и нервно настолько, что граничило со старой-доброй истерикой, плюс и накурило меня тоже не слабо. Так может мне и вовсе причудилось? Выдала желаемое за действительное? — Алло, так это Агата? Меня слышно? Я потерла глаза и еще раз осмотрелась. Да кто же этот назойливый собеседник, господи боже, и нужно же ему было звонить, когда я курнула? — Э-э-э, повторите свое имя, пожалуйста. — Это Финн Вулфхард и, по-моему, я ошибся номером. Первым порывом было сказать, что он действительно ошибся, поспешно положить трубку и забыть о случившемся, но что-то по-старому щемящее не давало мне этого сделать. Мне хотелось его слышать, хотелось мне просто хотелось. — Финн? — Да? Хотите мне сказать, я и вправду не туда звоню? — Звонишь туда, но жутко сглупил, затеяв это. — Ох, Агата, ну наконец-то! Я рад убедиться, что ты все еще жива. Как ты? — Спустя пять лет? Откуда у тебя вообще мой номер? — Я думал, что больше никогда тебя не услышу. Я тоже так думала. Мне хотелось быть доброй с ним, но ответы сами собой выходили грубые, похоже, я до сих пор держу на него обиду за то, что порвал все связи со мной еще тогда, когда уехал учиться в университет. Просто перестал звонить и писать, видимо, посчитал, что больше не заинтересован в общении со мной. Ну, а тут вдруг решил звякнуть и поинтересоваться как я. Будто ему до этого есть какое-то дело. Мне казалось, что я слишком громко и сбивчиво дышу, настолько, что кучерявый это слышит. Мысли походили на снежный ком, и чем дальше, тем больше и непроглядней он становился. Гнал с необычайной силой, сметая всю здравость на своем пути. — Откуда у тебя мой номер?! Я просто чувствовала, как у меня постепенно срывает крышу. — Мне его дала одна девушка после концерта, сказала, что это «Агата» и мы были знакомы. Ты не поверишь, как я удивился! Думал, возможно, это чей-то розыгрыш, но нет, как видишь. Меня проперло на смех. Долбанная Кэти, ха-ха! — Было приятно тебя услышать, Финн Вулфхард, правда, но, мне кажется, нас больше ничего не связывает, и ты не обязан интересоваться тем, как я. — Ты сейчас серьезно? Его голос звучал подавлено, мне бы хотелось как-то его обнадежить или поднять настроение, ведь где-то в глубине души мне не хотелось бы, чтобы он грустил. Но затем я поспешно вспоминала, что этот человек мне чужой, никто, давно забытый или не очень отголосок прошлого. — Как самый накуренный человек в этом районе, могу заверить, что я серьезно. — Что ж, если ты не хочешь меня слышать, то, пожалуй, незачем тянуть эту комедию. В груди неприятно заныло, и мне стало смешно от самой себя, господи. — Драму! Это драма, Финн. Как ты можешь вообще? Спустя пять лет? Все, крышу окончательно сорвало, и меня начали душить слезы. Я закрыла рот рукой и отодвинула подальше от лица трубку: он не должен слышать. Через пару секунд я решила проверить, до сих пор ли парень на линии: — Финн? — Да? Я замялась, но потом в неясном порыве выдала: — Я тебя ненавижу. Он не ответил, но было слышно, как он громко выдохнул. А я все трепетно держала около уха трубку, зная, что сейчас, скорее всего, услышу его в последний раз. — Так ты не хочешь завтра встретится и рассказать, почему меня ненавидишь? Клянусь, мое сердце пропустило пару стуков, а здравость начала спорить с желанием. — Даже не предлагай, если мы не напьемся и не будем слушать the Smiths. Я услышала его смех, точно такой же как раньше: — Ты все еще помнишь, ха! Два сапога пара… И я прошептала в ответ: — Солнце светит из-за наших спин.