MARS

северный ветер несёт меня заревом дальше и дальше, не знаю, куда.

      машина резко тормозит перед выцветшей вывеской «мотель». ранее бордовые, сейчас же грязно-серые буквы, оглашают такое же сомнительное название, как и само место. «как дома», — назар даже хмурится, пропуская мысль о том, что настоящего дома у него никогда не было. как и всего остального, что обычно положено детям, живущим в правильных семьях. на пороге, затягиваясь сигаретой, стоит владелица. о ней не было никаких предупреждений, но взгляд кажется слишком изучающим. оперевшись о деревянную колонну и выпуская клубы дыма, она не стесняясь рассматривает парня, который выглядит напряжённым. ещё бы, в багажнике труп, а на заднем сидении больная истеричка, которая может в любой момент начать орать или пытаться вызвать ментов. — один? , — женщина делает затяжку, сжимая костлявыми пальцами сигарету, и обводит назара взглядом ещё раз. ну точно отсасывает всем мимо проезжающим дальнобойщикам. — с девушкой, — сухо выплёвывает. обычно, он говорил так, когда снимал шлюху или планировал убийство в номере, а тут реально с живой особой придётся ютиться. да ещё и у которой рот не закрывается в самые неподходящие моменты. — двухместный, значит? — есть с раздельными кроватями? — нет, заняты, — ехидно отвечает владелица. вотяков сжимает губы. играть вздумала, значит. он же отлично знает, что все остальные номера свободы, не считая самого дальнего, в котором живут два старпера. — сколько надо? , — потянувшись за кошельком, спрашивает парень и поднимает взгляд, держа в руках пару крупных купюр. — есть только с раскладушкой, — стараясь не пялиться на деньги, выдаёт женщина и наклоняет голову. тушит окурок и, сплюнув, достаёт вторую сигарету. видимо, зеленые та очень любила и сейчас разрывалась между выбором. и почему только нельзя дать комнату и заткнуть пасть? в это время в голове назара уже выстроилась чёткая картинка того, как эта мразь ему отказывает, после чего летит в чёрный мешок вслед за кариной. ударить бы головой об этот столб несчастный и все. дело сделано и все комнаты будут его. — пойдёт, — убирая несколько купюр из рук, вотяков отдаёт только две и получает ключ от номера, в котором ему придётся провести этот вечер и ночь. не в одиночку, к сожалению. женщина уходит тут же, даже не докурив вторую сигарету, а просто выкидывая окурок на асфальт. хмыкнув, назар провожает её взглядом и тушит тот ногой. зачем? и сам не знает, но ему кажется, что так нужно. и самому в этот момент даже затянуться не хочется, наверное, из-за усталости. слишком много этого «наверное» в последнее время, аж мерзко от самого себя. никакой точности, никаких реальных планов и тем более, никакого четкого понятия о завтрашнем дне. быть может, его убьют через пятнадцать минут или сдадут в ментуру, а может быть ещё миллион лет искать будут и даже после смерти не найдут. назара это ведь даже не волновало. говорят, что убийцы не могут сочувствовать кому-либо, лишены абсолютно всякого чувства вины, но это лишь говорят. вотяков неплохо так сочувствовал ребятам, которые остались в доме, или просто делал вид. хреново же остаться там, куда через пару минут прикатит толпа копов, которым нужен будет лишь один человек, но не обнаружат трёх. очередной косяк, который никто не возьмёт во внимание. «бухие тупые подростки», — закончат менты и уедут с ложным вызовом. «надо набрать их», — про себя проговаривает брюнет, скользя взглядом по дороге. вот его машина. машина двух стариков, живущих в дальнем номере. рядом видимо тачка женщины, владеющей мотелем. мерзкая змея, которая сразу же не понравилась вотякову. смотрела она как-то слишком пристально и всё сравнивала. с чем правда, даже сам парень понять не старался. тело требовало отдыха, несмотря ни на что. х х х девушка, что была жива, в отличие от второй, все ещё лежала без сознания на заднем сидении джипа. прошло уже около двух часов после остановки около мотеля, но соня не приходила в себя. действие препарата неплохо так сказалось на ее самочувствии и теперь придётся ждать, что далеко не нравилось назару. вытаскивать из машины это тельце не хотелось, потому что выглядеть будет гораздо подозрительнее, но сидеть в джипе, не выходя, ещё хуже. тем более, когда хочется в душ и спать. из дальнего номера вышел пожилой мужчина. выглядел он спокойным, слегка сонным, но вполне себе обычным. потянувшись, пошёл по направлению к своей машине, что-то напевая под нос. это выглядело довольно забавно и нелепо одновременно, не хотелось даже прерывать, но не назару. присвистнув, он вышел из джипа, дабы привлечь внимание старика. — день добрый, — облизнул губы, — не знаете, есть ли тут парковка или может гараж? — сынок, не смеши, мы за городом. где хочешь, там и паркуйся, — дед рассмеялся, после чего открыл багажник и вытащил оттуда пакет с продуктами. вспомнив, что лежит в его багажнике, назар сдержал смешок. получив в ответ только короткий кивок от брюнета, старикан удалился обратно в номер. дверь закрылась и вотяков выдохнул. ну заебись. придётся ждать вечера, чтобы избавиться от тела, ибо хозяйка слоняется мимо каждые десять минут и очень мозолит глаза. это нравилось все меньше и напрягало все больше. прошло ещё двадцать минут. — ты решила сдохнуть прямо в моем джипе? , — вотяков недовольно разворачивается, но никаких признаков пробуждения блондинка не подает, приводя своего спутника в еще большее недоумение. ну сколько можно валяться? злость и усталость берут верх, потому назар выходит из джипа, предварительно заготовив бардачок на утро, после чего открывает дверь заднего сидения со стороны ног девушки и схватив, немного стаскивает. спит как убитая. двусмысленная шутка для назара, но тем же лучше. нравилось смотреть на все свои деяния весело и легко. ну, подумаешь, труп брюнетки в машине? вероятность появления второго? бытовые мелочи, которые совсем не должны заботить лишние лица, а с ним было лишь одно лицо — соня, про которую парень вовсе думать не хотел, но не подметить, что имя ей очень подходило, не мог. ебаная соня, которая 90% их «милого» времяпровождения спит. хотя пусть лучше спит, чем опять начинает орать и возмущаться. безбашенная. взяв на руки блондинку, назар блокирует тачку и скорее направляется к номеру. соня даже не реагирует. хозяйки мотеля не видно, потому надеется, что сейчас быстренько пройдёт и никто ничего не увидит. в голову пришла мысль о том, что пик действия препарата мог настать именно сейчас и блондиночка уже склеила ласты, но услышав сопение девушки, назар откинул мысль обратно. даже не знал, жаль ему, что она не сдохла или наплевать, но в любом виде, мертвая или живая, проблемы от неё будут. уже начали появляться. — и где, блять, раскладушка? крыса ебаная, — сквозь зубы шипит назар и кладёт девушку на кровать. обшарив всю комнату, раскладушки так и не находится. злость подкатывает к горлу, а вотяков лишь яростно меряет небольшую комнату шагами. чтоб ему кто-то врал, да ещё и за деньги? это уже совсем надо страх потерять. окинув комнату взглядом ещё раз, задерживается на спящей блондинке. выглядит она спокойно, дышит размеренно. и сейчас так беззащитна. в секунду, взгляд назара начинает темнеть. выразительные карие глаза становятся практически чёрными, а скулы напрягаются. со стороны, он выглядит заинтересованным, но странно напряжённым.как ребенок, наблюдающий за тем, чем не положено. рядом беззащитное тело, которое не сделает ему ничего, даже если придёт в себя. соня слишком слабая, особенно после препарата миши, который всегда хорошо заботился о том, чтобы никаких следов не оставалось, но это уже второй вопрос. делает несколько шагов ближе, наклоняясь. ничего не стоит сомкнуть руки на бледной шее и закончить то, что, возможно, должно было случится ещё утром. у него такие холодные руки, а тело сони теплое. даже дышать она вдруг стала более надрывисто, будто ощущала, что над ней стоят. пульсирующая венка на шее еще больше завладевает вниманием брюнета, который не может оторвать взгляда, но почему-то все никак не подносит руки еще ближе. просто стоит. от смерти не убежишь. так ведь? — что ты, блять, делаешь? , — стоит занести руки над шеей блондинки, как та распахивает глаза. резко моргает пару раз и пялится на назара. тот замирает, не двигаясь, а потом выпрямляется. взгляд вновь приобретает ясность, а вотяков привычно прокашливается. черт, приебется же сейчас со своими вопросами. — планировал попробовать пульс. — двумя руками? — волосы твои убрать надо же, — фыркает парень, отходя, после чего стягивает худи, — найди себе раскладушку. — чё? зачем? заспанная девушка приподнимается на кровати, чувствуя резкую боль в голове. сразу кривится и зажмуривается. нехило тряхнуло, раз к вечеру не отошла. ей кажется, что весь мир слишком медленный, назар напротив какой-то расплывчатый, а она вовсе умирает. осталось увидеть свет в конце тоннеля и можно официально склеить ласты прямо на этой старой кровати. — логично, чтобы спать на ней. — ну ты и мудак, — тихо бурчит соня, свешивая ноги, — только после душа… — но только после меня, — пожав плечами, назар удаляется за дверью в ванную комнату. через пару минут включается вода и соня, облегченно выдохнув, снова ложится на кровать. — соси, грубый уебок, — девушка потягивается, задевая ещё и свежую подушку. супер, теперь мятой будет в принципе вся постель. разве не плевать? ещё как плевать, особенно если ты спишь на раскладушке, которой нет, а значит на входном коврике. или в ванной. хотя если та такая же ужасная, как и весь мотель, то лучше и в правду на коврике. тараканы к утру оставят лишь одни косточки в подарок вотякову. может быть, даже подарочной лентой обернут или выложат "спасибо за обед". казалось, что назар проведёт в ванной всю оставшуюся жизнь. это как девять кругов ада и это был последний. сонино личное наказание, а за что и сама не знала. может пора бросать курить или начать заниматься благотворительностью? недолго думая, блондинка откинула это говно и вздохнула. делать нечего: телек не работает, телефон у этого идиота в машине, сигарет нет. даже котиков не видно в окне, чтобы выйти потискать. облокотившись на стену, соня пришла к одному логичному выводу — если делать нечего, то можно просто поесть. идеальный выход из сложнейшей ситуации, но надежды развалились, как только осознание того, что никакой еды и рядом нет, дошло. — я точно мертва и это ад. смотря в грязное зеркало, бубнит девушка. выглядит она далеко не хорошо: заспанное бледное лицо, красноватые глаза. ещё и одежда вся помялась, да и потерявшись во времени, соня думала, что ходит в этой футболке вечность. время продолжало тикать слишком медленно, а стены душной комнаты давили еще больше. неожиданно резко дверь в ванную открывается и оттуда выходит назар. в полотенце. на бёдрах. «а одеться, блин, нельзя было» — думает про себя девушка, разворачиваясь и поджимая губы. сейчас это была настоящая сцена типичного русского сериала. — добро пожаловать на сушу, ариэль, — натянуто улыбается и кланяется, после чего берет второе полотенце с кровати и ловит на себе недовольный взгляд парня, что заставляет развернуться. отлично, напротив стоит назар в одном полотенце, весь мокрый после душа и такой…сексуальный? бессмысленно было отрицать, что девушка не засмотрелась, потому что прилетающее в лицо полотенце сказало само за себя. слава богу, не с бёдер парня, а просто лежащее рядом, ибо к такому шоку соня была не готова. «детская неожиданность» не могла случиться прямо здесь и сейчас, поэтому пора делать ноги. «тебе не стыдно за такие мысли, извращуга?», — ругается соня на саму себя, пока щеки наливаются алым. ну вот, еще и перед этим дауном ей будет неловко? серьезно? — ванна свободна. коротко оповещает парень и, усмехнувшись, ожидает когда блонди скроется за той же самой дверью. конечно он заметил взгляд серых глаз, сосредоточенный на его теле. было плевать, но потешить собственное самолюбие очень даже неплохо. — приемного благодарна, — ещё раз кланяется, после чего дверь хлопает второй раз, только теперь соня сталкивается с душной ванной, в которой, наверное, недавно кто-то сдох и остался разлагаться. условия пиздец, но помыться можно. даже шампуни стояли. главное не облысеть после этого или не умереть от рака кожи. хуевая такая смерть. соня предпочла бы быть задушенной, чем сгнить из-за шампуня. на удивление, из душа даже шла горячая вода. проверив несколько раз и наконец убедившись в том, что это не сон, выдохнула и замок двери щёлкнул. теперь она точна одна на ближайшие пятнадцать минут и можно выдохнуть. тёплая вода доставляла нереальное чувство комфорта после нескольких часов на заднем сидении джипа. становилось спокойнее и дышалось даже легче с чистой головой и кожей, а чувство стыда соня позабыла сразу же и в какую секунду понадеялась, что когда выйдет — назара уже не будет. х х х — как включить эту долбанную херню? , — вотяков кидает пульт в стену прямо в момент, когда соня выходит из душа. писк, разбитый пульт и царапина на стене. и ещё нахмурившийся парень, у которого ещё были чуть влажные волосы. соня понимает, что надежды не оправдались, а перед ней сидит живой и здоровый назар, который никуда не делся. — ты из лесу вышел, дикий? девушка поправляет полотенце на голове и крутит пальцем у виска. получив в ответ нелепое «блаблабла», пытается не ответить также и проходит дальше, а потом резко тормозит и начинает ржать как последний раз в жизни. недоуменное лицо назара становится ещё более выразительно глупым и тот даже начинает чуть злиться. ну, а чего эта больная ржёт без причины? почему вообще рядом с ним кто-то смеется? он на клоуна похож? — кто ещё тут дикий, — тихо подмечает брюнет, дожидаясь когда соня перестанет заливисто смеяться на весь мотель. от этого смеха хотелось убежать. дьявольски звонкий и заразительно, а вотяков не мог потерять вид злобного маньяка. хотя он больше был похож на придурка, как считала соня. и скорее противного, чем злобного. — мы…мы, — девушка выпрямляется, глубоко дыша и вытирая слезы в уголках глаз, — недоразвитые. — самокритично. — в розетку его не включили. повисает пауза, после чего назар встаёт и берет с пола еле живой пульт. выглядит тот, как кусок говна, откровенно говоря. пытается рассмотреть в этой груди значок «включить», но до этого включает телевизор в розетку. гений, мастер, программист. — ты у мамы рукодельник? — в сфере убийств и ограблений. растерянное лицо сони в этот момент можно было разбирать на мемы. он серьезно убивает людей или карина стала вынужденной мерой? теперь это покоя не даёт. что-то внутри ёкнуло и начало подсказывать, что розовые очки начинают трещать. отвернувшись от этого полоумного и кинув взгляд на соседнюю сторону кровати, которая была вполне свободной, «мечты» о раскладушке вернулись., но сначала нужно выбесить вотякова до самых чертиков, и тогда уже можно со спокойной душой валить за спальным местом. — я хочу есть, — начинает соня. — окей. — тут есть еда? — нет. — но я есть хочу. — не ебет. — я хочу есть, блин, — закрывает собой телевизор, мешая обзору, и начинает махать руками, — дай мне еды. — отойди, — пока что сдержанно говорит назар, но в голосе уже витают нотки раздражённости. — ты меня «спиздил», ты еду и ищи, — не менее раздраженно бросает соня, скрещивая руки на груди. — я тебя не «спиздил», но отпиздить могу сейчас спокойно. сечёшь? — напугал ежа голой жопой, — тянет девушка и отходит, но потом краем глаза замечает сотку на столе и, схватив, бежит к двери, — это один процент от всей суммы за моральный ущерб, клоун. — Я НА КЛОУНА НЕ ПОХ… выскакивает за дверь буквально за секунду до того, как посыплются несколько смачных фраз от назара. мажористый весь такой, за джипом, а сотку на еду зажал для милой дамы. мокрые волосы рассыпаются по плечам, стоит стянуть полотенце и откинуть то в корзину с грязным бельем, стоящую недалёко. кажется, на дне этого ведра, как минимум, мертвые крысы. или жучки какие-нибудь. мотель есть мотель, условия тут далеки от человеческих, но соне не привыкать. на вписках была примерно такая же ситуация. — вперед, лара крофт, нас ждет еда и злобный клоун. в конце коридора стоит потертый, но работающий автомат с едой. по ценникам сотки хватит на два пакета маленьких чипсов. ну, довольно неплохо, учитывая то, что последний раз оба ели утром. и то, соне кусок в горло не лез. чуть поборовшись с железякой, девушка все же достаёт две пачки чипсов и открывает первую по пути обратно. в мотеле совсем тихо и света уже почти нет. достаточно мрачная обстановка, но соне было по душе. тёмные стены, переливающиеся с полом по цвету, еле работающие лампы и абсолютная тишина. здесь по-настоящему удобно скрываться от кого-нибудь, ведь никакая живая душа не пожелает оказаться в таком месте, как этот мотель. засмотревшись в старое зеркало, которое стояло недалёко от номера, соня нахмурилась. зачем она сейчас вернётся к брюнету? почему нельзя взять и сбежать? вещей с собой нет, телефон у вотякова, но искать бесполезно. гораздо легче прямо сейчас дать дёру и смыться. он ведь не будет искать ее, забудет и уедет, а ей только на руку это, поскорее вернётся домой или хотя бы к данилу. даша наверняка волнуется и ищет её. выдохнув, девушка разворачивается и считает до пяти, решая как поступить, а после…заходит в номер. «ссыкуха», — вертится в голове совсем недолго. тихий мат и шум возвращают в реальность. назар смотрит футбол, лёжа на кровати в футболке и джинсах. его дорогущие кроссовки валяются где-то под кроватью. в комнате приглушён свет, окно приоткрыто, что сразу не остаётся незамеченным девушкой. стало свежее, ощущение вечерней атмосферы подобралось совсем близко. из-за утреннего вина соня чувствовала себя ещё не совсем хорошо, поэтому клонило в сон. — я принесла чипсы, но не нашла раскладушку. «да и не пыталась…» — ты и не пыталась, — не поворачиваясь, мерзко подмечает вотяков. его голос звучит нереально противно от чего даже хочется театрально засунуть два пальца в рот., но таких рофлов соня себе позволить не может. мало ли, разозлится еще. — и что? факт остаётся фактом…давай я тебе чипсы, а ты мне половину кровати? — деньги то мои. — а потратила то я. ну? они со сметаной и луком… пару секунд в комнате воцаряется тишина и лишь слабый голос диктора доносится с телевизора. девушке хочется скорее лечь и расслабиться, а назару поесть. — уломала, — закатывает глаза и протягивает руку за пачкой, а получив, снова отворачивается и утыкается в телевизор. соня улыбается во все тридцать два, тихо залезает на кровать и остаётся в позе лотоса. маленькая пачка, а в собственной так вообще почти ничего не осталось. кидает завистливый взгляд на полную назара и вздыхает. громко, театрально. — я не дам тебе своих. вздыхает ещё раз. сильнее, печальнее. если бы рядом посадили чернокожего ребёнка, даже тот не выглядел бы так жалко и несчастно, как соня. её серые глаза буквально готовы наполниться слезами. осталось на лбу написать «подайте, прошу» и можно выпускать собирать деньги. — я сказал нет. хмыкнув, соня тут же сбрасывает грустную маску с лица и отворачивается к стене, начиная выводить пальцем узоры на подушке. сон окончательно начинает укутывать в свои объятия, и даже эта отвратительная кровать вдруг кажется невероятно мягкой. прикрыв глаза, девушка зевает и слегка поджимает ноги. ещё пара минут и она проваливается в сонное царство под тихое хрумканье парня и голос диктора, а назар выдыхает. нужно выключить телевизор, одеться и уехать. все это не займёт больше часа, так что соня проснётся уже в гордом одиночестве и никогда больше не встретится с вотяковым. встав с кровати, назар запустил самоуничтожающуюся бомбу, от которой спастись не сможет и сам. телевизор замолчал и в комнате окончательно воцарила тишина. метаясь в белом худи по комнате, он тихо складывал оставшиеся вещи в рюкзак. выкинул полотенца и тапочки, оставил нехотя лишь тысячу на тумбочке. чисто на такси, чтобы девушка могла вернуться, но больше ничего. назара абсолютно не терзала совесть, тем более, относительно малознакомой блондинки, которая доставляет слишком много проблем. и прямо сейчас должна была случиться ещё одна. выкинув пачку из-под чипс, желание захватить с собой ещё что-нибудь съедобное взяло верх и парень вышел, дабы прогуляться до автомата с едой. времени было достаточно, соня спокойно спала, поэтому ничего случиться и не могло. подумав, что две пачки арахиса отлично скрасят путь, назар выбрал именно этот перекус., а там уж и по картам посмотреть можно, где какие закусочные попадутся. в дверях резко мелькает силуэт, при чем женский. оценив, вотяков сразу понимает, что это хозяйка мотеля и от неё можно ждать чего угодно. чуть выдохнув, на его лице появляется беззаботная улыбка и парень идёт к комнате с двумя пакетиками орешков. сейчас главное держать себя в руках и не допустить к себе каких-либо подозрений. — а почему вы не взяли раскладушку, молодой человек? буквально в спину врезаются слова, которые слышать совсем не хотелось. да назару в принципе ничего не хотелось сейчас слушать. забрать вещи, избавиться от тела и уехать — все задачи, стоящие перед этим парнем и никаких новых пунктов появится не должно. — моя девушка её не нашла. — ей плохо? женщина ускоряет шаг и почти равняется с парнем, нелепо моргая. в руках у неё телефон и какая-то бумажка с именем. с чьим, правда, он не видит. — у неё все максимально прекрасно. спит. — у вас проплачено ещё на два дня. почему вы собираете вещи? — не собираем. — только вы. — мне повторить? брюнет сглатывает, игнорируя порывы гнева внутри. все это напоминает тупое кино, в котором он играет главную роль и отказаться не может. назойливое чувство неладного не покидает, пока руки все сильнее сжимают несчастный арахис. как сказал бы психолог парня: «дышим. дышим размеренно и мягко». — а могу я посмотреть ваши документы? а поговорить с вашей девушкой? она же может проснуться и выйти к нам? последнюю фразу женщина выдавливает практически через силу. этот мерзкий голос напоминает назару жёлчь, которая раздирает горло и вызывает ещё более сильные рвотные позывы. — не можете. она отдыхает. — так и знала, — бубнит владелица и как только пытается схватиться за ручку, встречает гневный взгляд парня, — я вызываю полицию. — на каком таком основании? , — обнажая два ряда белоснежных зубов, шипит назар и встаёт перед дверью. замечательно было бы сейчас заговорить эту неадекватную мразь, если бы не соня, которая решила проснуться именно в это время. слышится копошение по ту сторону и недоумевающее «что за нахрен», после чего ручка двери снова дергается. видимо, собранные сумки и пустая комната напрягла соню. — ты там, ублюдок? а ну открывай дверь! я вижу твои кроссовки! что происходило на лице хозяйки мотеля лучше не знать. казалось, что у той либо глаза закатятся обратно от шока, либо рот порвется. хотелось всё вместе, чтобы наверняка умерла от болевого шока. — вот именно на этом основании, молодой человек, — голос дрожит, что выдает внутренний страх старой карги. назару это только на руку, от чего улыбка начинает сиять на лице еще больше и ручка двери резко идет вниз. удар ногой внутрь, соня отпрыгивает куда-то в сторону, а в комнату заваливается вотяков, проталкивающий за собой женщину. испуганные серые глаза тут же мечутся от одного к другому и все, что хочется соне так это поскорее смыться отсюда. — я вызываю полицию, черт возьми, — верещит владелица, пытаясь набрать верный номер, но руки предательски трясутся, а над ней становится парень, чья улыбка кажется уже совсем небезобидной, — не смейте даже трогать меня! — ну что вы, — выставляя пистолет, усмехается вотяков, — я же не грубиян. увидев оружие, у той моментально перехватывает дыхание. хочет закричать, но вотяков жестом прикладывает указательный палец к губам. сейчас нужно лишь доходчиво объяснить, что никому звонить не нужно, а потом мирно уехать, предварительно убедившись., но тут вмешивается та, кого назар пожелал бы убить больше всех. и пожалел, что не сделал этого пару часов назад. — убери пистолет, назар. «отлично. видимо, эта ебанутая не понимает, что святить именами очень логично перед больной психичкой, мечтающей вызвать копов. браво». —уважаемая, а давайте без звонков? мы просто соберемся и уедем, ладно? у вас ведь нет причин подозревать нас в чем-то? «у меня пистолет в руке, долбоебка». соня делает еще шаг, привлекая внимание к себе. вечно же надо в любую дырку затычкой залезть, вставив свои пять копеек. заметив, как дуло пистолета опускается, блондинка даже чуть улыбается. — ну вот, видите. никаких проблем? — соня стой на месте, — твердо произносит назар. его взгляд держится на женщине, которая наконец набирает номер полиции и заносит руку, угрожая. она пытается что-то выдавить, но вотякову это крайне надоедает и он снимает пистолет с предохранителя. резкий рывок к двери. крик. выстрел. — о черт, — соня вмиг ощущает, с каким бешеным ритмом бьется сердце. перед глазами стоит пистолет и выстрел, бегущая к двери женщина. дальше блондинка что-то крикнула и отшатнулась к кровати, пригибаясь. напротив спиной стоит вотяков, — назар? — закрой рот и открой окно, — его голос звучит грубо и холодно. развернувшись, вид пугает еще больше. лицо не выражает никаких эмоций, руки крепко сжимают ствол оружия. взгляд, полный отрешенности. безумный. ощущение, что с секунды на секунду вторая пуля полетит в лоб сони. от этой мысли подкашиваются коленки. вскочив, блондинка делает всё, как он приказал. от последнего слова хочется скривиться, но куда страшнее снова поднять взгляд на брюнета. страх расползается по венам, в голову ударяет неприятный запах крови, вокруг все плывет. дрожащие руки находят окно и скорее распахивают. ветер ударяет по всем находившимся в комнате и даже лежавшей. снова тишина, только теперь нагнетающая с немым вопросом «а что дальше?», а что дальше, не знал и сам назар, который сейчас выглядел слишком бешеным, будто бы каждое следующее действие будет спусковым крючком теперь уже для жизни этой девушки., но около двери лежало тело другой женщины, кровь от которого начинала растекаться по ковру. чем раньше начать избавляться от неё, тем лучше. и как бы назар не хотел, но все-таки к вечеру появился еще один труп. не сонин. — неси ведро воды, тряпки, отбеливатель и захлопни дверь. x x x чёрный пакет в несколько слоёв, напиханный всяким мусором, даже не вызывал подозрений. как только вотяков перевернул это сокровище, то тут же почувствовал, какой ужасный запах начинает тянуться от тела, а поэтому избавиться нужно скорее. соня курила, кажется, уже пятую сигарету. в её глазах застыл страх и открытое недоумение. она еще не до конца поняла, что только что вместе с вотяковым выкопала нехилую яму и сейчас свалит туда два женских тела. еще не дошло, что она стала прямой соучастницей всей этой херни, что натворил брюнет рядом. и что теперь никуда она не уедет, девушка тоже не понимала. или не хотела. ничего в голове не ютилось, кроме того, что на руках остался мерзкий запах отбеливателя и сигарета почти закончилась. опять. черный пакет соскальзывает вниз, а вотяков сплевывает, прокашливаясь. прямо на труп. соню передергивает, но затушив сигарету, она подходит ближе. пакет тяжелее идет следом, после чего парень кидает горящую спичку и через секунду звук горящего тела заставляет блондинку чуть ли не отбежать. — ты привыкнешь…разденься. вытаращив глаза, девушка чуть ли не закашливается. так он решил трахнуть её перед смертью? — вещи сжечь надо, — стягивая худи и футболку, добавляет брюнет. голос назара звучит спокойно. вымотано, но спокойно. он дожидается, когда огонь чуть чуть утихнет и скидывает туда свои вещи, оставаясь в боксерах, а затем и сонины. вздыхает, понимая, что сейчас избавился от любимого белого худи. — дай что-нибудь накинуть, холодно, — опустив глаза, бормочет девушка и отходит подальше от ямы, в которой почти утихло пламя. еще несколько минут и ничего уже не видно. лишь пепел и мерзкий запах, стоящий в радиусе нескольких метров. ветер неприятно бьет по телу, заставляя дрожать. соня тут же шмыгает носом, поджимая руки к груди, надеясь так согреться. заметив это, назар приказывает сесть в машину и не высовываться ни в коем случае. сам берет спички и подходит к порогу мотеля. повезло, что эта халупа почти полностью из дерева. парочка спичек и через секунду все здание начинает пожирать яркое пламя. медленно, но с каждым мгновением все ярче и ужасающе. соня прижимается лбом к стеклу, стараясь унять дрожь внутри и снаружи. она даже не замечает, когда машина трогается с места, но отчетливо помнит, как вотяков молча кидает ей назад новую пачку сигарет, еще не распакованную и плед. и стоит отлипнуть взглядом от покрасневших на холоде ладоней, соня вспоминает, что в этом мотеле с ними была пожилая пара.