Два возвращения

Арита Джакса, в прошлом участница баджорского Сопротивления, ныне подающий надежды скульптор, перестала понимать, что творится с ее памятью, с ее сознанием, с ней самой. Еще вчера — или неделю назад — она помнила свое детство, родителей, вступление в ячейку Ленариса, первые акции. Теперь все это ушло. Лица родителей и их имена, тайные занятия у ведека, первые уроки обращения с оружием (ведь это было, она знает!) — исчезли из ее сознания полностью. Как будто она родилась в той стычке с кардассианцами в лесу, жестокой стычке, ее тогда едва не взяли в плен. И хотя она помнила все подробности последующих акций и сражений, помнила всех своих боевых товарищей, в последнее время у нее начало возникать ощущение, что все это нереально, что это не ее настоящая жизнь. Настоящим оставалось одно: страсть к резьбе, по любому попавшемуся материалу. В Сопротивлении у нее было мало возможностей предаваться этой страсти, но когда, во время вынужденного отдыха, они появлялись… «Джакса, у тебя настоящий талант! Вот выгоним кардассианцев… Да какая теперь разница, кто были твои родители. Д’джары ушли, туда им и дорога». Она прошла обучение, когда кардассианцы ушли. Она помнит учителей и соучеников, но все это тоже кажется нереальным — как будто училась она в другое время, в другом месте и у других людей. А вот ее работы — реальность. Нет в мире и во Вселенной ничего реальнее фигуры, над которой она трудится сейчас. «Последняя битва». Эмиссар Пророков против посланника Призраков Па. Подробностей битвы она не знает (так их никто не знает), действующих лиц она вживе не видела (но ей и не нужно). Каноны реализма требуют, чтобы фигура посланца Света была темной, а фигура посланца Тьмы — светлой. Это трудно. Это вызов. Но руки Пророков будто лежат на ее руках, и она тщательно подбирает материалы, она полирует темный камень так, что он начинает сверкать, притягивая свет, а светлому камню придает мертвенный оттенок, и в каждой прорези таится тьма. Мысли о работе приводят сознание Джаксы в порядок, но ненадолго. Откуда в ее голове, в ее разуме взялись слова «баджорские террористы»? И не о маргиналах типа Кон Ма, а об обычных бойцах Сопротивления вроде нее самой. Почему она дважды просыпалась с мыслью, что Баджор — собственность Кардассианского Союза, и баджорцы не понимают своего счастья? Стоило оторвать голову от подушки, как на место этой — совершенно нелепой мысли приходила другая, разумная, но несвоевременная: Баджор оккупирован и не перестанет сражаться, пока не обретет свободу. И только после холодного душа наступала ясность: Баджор свободен, он вступил в Объединенную Федерацию Планет, где каждый мир суверенен, а Кардассия разгромлена своими вероломными союзниками и принимает гуманитарную помощь от тех, кого некогда предала. Да, все становится очень ясно, пока она не подходит к зеркалу и не ловит себя на мысли, что ожидала увидеть там совсем другое лицо. И сны, ей не дают покоя сны. Она видит двух мужчин, наяву она четко помнит их лица: это кардассианцы, но во сне она об этом не думает, будто так и надо. Ни одно из лиц ей не знакомо, ни одно не выглядит враждебным. Во сне она знает и наяву помнит, что одно из этих лиц ей бесконечно дорого, другое бесконечно ненавистно. И первый из этих людей так же реален для Джаксы, как ее боевые товарищи, второй — так же реален, как те кардассианцы, в которых она когда-то целилась. Более всего она хотела бы обратиться к Ленарису. Его спокойная сила поддержала бы ее, как поддерживала в дни сражений. Он пришел бы, если бы она позвала. Но он теперь командующий Вооруженными Силами Баджора, советник Шакаара, кажется нелепым обращаться к нему вот просто так, за моральной поддержкой. После долгих размышлений и еще нескольких снов она обратилась к ведеку — нехотя, ибо у нее возникла и окрепла мысль, что причины происходящего с ней мирские, и нет смысла беспокоить Пророков. — Дитя, твоя Па сильна, но она в смятении. Тебе следует обратиться к Сфере Памяти. И вот она здесь, в толпе паломников, ожидающих встречи с недавно обретенной Сферой. Впервые за много недель она спокойна. Ее память, ее сознание, ее жизнь в руках Пророков. Пророки помогут обрести путь. Несколько минут спустя после того, как Арита Джакса преклонила колени перед Сферой, паломники во внешнем зале, ожидающие своей очереди, услышали отчаянный крик.