Два возвращения

— Сулан, спасибо за потрясающую прогулку. Теперь я понимаю, что вернулся домой. Вернее, приехал. Регулярное бедствие, именуемое приемом послов, закончилось благополучно. Попытку посла Трой угнать катер и отправиться в Гамма-квадрант навестить Одо пресекли вовремя и без особого материального ущерба. Никаких скандалов из-за напитков в Кваркс не произошло — Ног вовремя реквизировал тамошний «ромуланский эль» для прочистки плазменных коллекторов. Разумеется, следующие несколько дней советник Дакс работала в две смены, а капитан Кира была принудительна отправлена отдыхать и поручена заботам Кварка. Но не прошло и земной недели, как жизнь на Станции вошла в свою колею, и Гэррон получил долгожданную увольнительную — предварительно согласовав дату с сестрой Марикой.  — Нет-нет, для того, чтобы вернуться по-настоящему, вам нужно попробовать хасперат — действительно баджорский хасперат и выпить бокал спрингвайна, не из репликатора. Я знаю место.  — Единственный нереплицированный хасперат в моей жизни был приготовлен уроженцем Дельта-квадранта. Мы праздновали вступление Баджора в Федерацию, и он попытался воспроизвести несколько баджорских рецептов. — Гэррон улыбнулся воспоминаниям.  — Вилкара… была на этом празднике?  — Ее уже не было с нами. Вот. Я привез вам от нее на память. Гэррон достал из кармана серьгу.  — Ее сделал Табор, он был инженером. Перед смертью Вилкара позвала нас — троих баджорцев на «Вояджере». Мы разделили с ней последние молитвы. Потом она сняла серьгу и успела только сказать: «На Баджор». Мы не знали, кому. Она редко говорила о себе.  — Привезти серьгу выпало вам.  — Селес вышла замуж на Земле, Табор уехал в бывшую демилитаризованную зону, а я здесь. И в первый же день встретился с вами.  — Рука Пророков. Они принесли мне подарок от сестры с другого конца Галактики и дали встретиться с человеком, который знал ее.  — Помните, Сулан: ваша сестра была из тех, кто оказался сильнее борга.

***

В то время, когда Гэррон пил свой первый бокал спрингвайна, две молодые женщины стояли у могилы Текени Гемора.  — Оставь браслет себе, Нерис. Отец хотел бы этого.  — Илиана, ты можешь не найти ничего на Кардассии…  — У меня теперь много воспоминаний, Нерис. Так что браслет остается у тебя, и не будем больше об этом. Когда мой транспортник?  — Через пять дней. Я заказала тебе каюту. И предупредила своего… прежнего соратника, он тебя встретит.  — А доктор Башир дал мне письмо к своему старому другу. У меня будет целых двое знакомых на Кардассии.  — Боюсь, что один. Но большой знаток искусства. Создай там что-нибудь замечательное, Илиана. Что-то не хуже «Последней битвы». Ну, если это вообще возможно. Удивительная вещь. Ты как будто знала их обоих.  — Мне помогали Пророки. Вот будут ли они со мной на Кардассии?  — Ты по-прежнему веришь в Пророков?  — Конечно.  — Значит они будут с тобой везде.  — Только, Нерис, я все-таки баджорская художница. Мой замысел, исполнение — все осталось прежним, когда я изменилась. Смогу ли я стать художницей для Кардассии?  — Иди сюда. Это могила моей подруги. Она была баджоркой и кардассианкой, как и ты. И талантливой художницей, живописцем. Баджорцы и кардассианцы видели в ее работах следы собственных традиций. Она мечтала примирить два народа своим искусством, показать, что баджорцы и кардассианцы смотрят на мир одинаково. Ее жизнь оборвали. А у тебя все впереди. У тебя получится, Илиана.