Два возвращения

Последние десять минут — или больше — Гэррон думал только об одном: он должен заговорить с сестрой Марикой. Другого случая может не представиться. О женщине на кровати он почти забыл. Ясно было, что у нее нет ничего общего с Сеской, а стало быть, помочь Баширу он ничем не сможет. У него есть собственный долг. Но сейчас, когда за Баширом закрылась дверь, на него напала прежняя проклятая застенчивость, от которой он, казалось, избавился. — Энсин, раз уж вы здесь, принесите мне чашку кофе из репликатора, а заодно возьмите что-нибудь себе и сядьте, нечего стоять столбом. — Да, мэм. Компьютер, два кофе. Глоток. Другой. Решится он или нет? — Что вы на меня так смотрите? Вот оно. — У вас нет родственницы или, наверное, свойственницы по имени Вилкара? Марика Вилкара? — Так звали мою сестру. Почему вы спрашиваете? — Я встретил женщину по имени Марика Вилкара в Дельта-квадранте. Но она была замужем, то есть, вдовой. — Это не могла быть моя сестра, она давно погибла. — Голос медсестры звучал спокойно: у нее было время примириться с потерей. — Но фамилия у нас была одна: они с мужем оба служили в Звездном Флоте, на одном корабле, ей так было удобнее. — Как она погибла? — Борг. Я верю, что она с Пророками, что ее тело не осталось в живых, чтобы служить злу. — Да, она с Пророками. Но я знал ее — в Дельта-квадранте. Последний месяц своей жизни она провела как офицер Звездного Флота. И умерла как баджорка. — Рассказывайте.

***

Ей показалось, или доктор смотрел на нее сочувственно, когда говорил о своей догадке? Он что-то знает о ней, что-то, вызывающее жалость. И не просто он — на Станции знают. Она преступница? В розыске? Пусть тюрьма, только бы узнать о себе правду. И только бы дали закончить работу. — Сестра, пациентку хочет видеть генерал Ленарис. Ленарис? К ней? Или… за ней? — Вам сказано не вертеть головой? Охрана, предупредите генерала, что пациентке нельзя двигаться. — Вас понял. Легкий скрип двери. Шаги. — Здравствуйте, сестра. Вольно, энсин. Джакса, ну и вид у тебя! Не то что я не узнал бы тебя на улице, но как-то непривычно. — Генерал… — Джакса, мы же договаривались. — Холем, ты здесь, чтобы забрать меня? — Генерал, без разрешения врачей… — Спокойно, дамы. Никто никого не забирает. Джакса, твоя история — то есть, та малая часть, которая известна, — дошла до самого верха. В конце концов, баджорки не каждый день в кардассианок превращаются. Я услышал, что с девушкой из моей ячейки случилось что-то… странное, и, разумеется, попросил министра, чтобы он поручил разобраться в этом деле мне. — Я по-прежнему девушка из твоей ячейки, Холем? Даже… такая? — Какая бы ты ни была. Мы всегда узнавали друг друга, помнишь? В темноте, в перестрелке… Вместе мы остановим терроризм на Баджоре. — Помню? Что я помню? Я не уверена ни в чем. Если бы только знать свое имя… Мне кажется, тогда я могла бы… — Ваше имя Илиана Гемор. Воспоминания нахлынули на нее, одно за другим. Вся ее жизнь на Кардассии, родители, учеба, статуэтка, которой так гордился отец, другие работы. Она не чувствовала, как доктор отсоединяет приборы, и только краем глаза заметила, как он жестом приказывает остальным отойти к окну. Два голоса: самый любимый и самый ненавистный. — У тебя талант, Илиана. Работай — и ты станешь настоящей художницей. — У вас редкостный потенциал, Илиана, который должен послужить на благо Кардассии. Почему послушала этот голос? Почему позволила ему заморочить себя речами о патриотическом долге? Почему отец, так упорно отговаривавший ее, не нашел настоящих доводов? Он ведь многое знал, чего не говорил им с мамой. Наверное, знал и о том, что действительно происходит на Баджоре. Но не решился сказать, даже ей. Теперь поздно. Она в руках Обсидианового Ордена. От Обсидианового Ордена не уходят. Кажется, она произнесла последние слова вслух. — Джакса, ты о чем? То есть, Илиана, неважно. Обсидианового Ордена давно не существует. Должен же был Доминион оказать одну услугу Альфа-квадранту. — Энтек… — Энтек? — переспросил доктор. — Ваш… вербовщик? Насколько я помню, он мертв. Вы в безопасности, мисс Гемор. — Илиана. — Имя звучало непривычно — но естественно. — Илиана, вы в безопасности. Лежите спокойно и вспоминайте. — Мои родители? — ответ она уже знала. — Мне жаль. Так вот что значил этот сочувственный взгляд. — Текени Гемор был замечательным человеком. Его могила на Баджоре. На ДС9 у вас есть названная сестра. Но это длинная история. Я вам ее потом расскажу, а сейчас вспоминайте. Родителей нет. Что ж, Арита Джакса всегда знала, что она сирота. Илиана Гемор тоже научится с этим жить. Доктор прав, сейчас вспоминать нужно. В воспоминания о речах Энтека, о его инструктажах стали вплетаться обрывки фраз, доносящихся от окна. — … был моим пациентом… синдром… ничего не мог сделать… — Припоминаю… против присоединения к Доминиону… Убежище… Это об отце? — Вам сообщали? Дукат имел наглость потребовать экстрадиции. А потом явился сам с дружескими жестами, и мы перехватили бутылку отравленного канара. Дукат. Палач Баджора, предатель Альфа-квадранта покушался на жизнь отца. Неожиданно пришла в голову маленькая, последняя недостающая деталь в облике посланца Призраков Па. Только бы закончить работу. Но сперва вспомнить. Операционная. Зеркало. Лицо баджорки, Ариты Джаксы. Ты вернёшь свою красоту. Вместе мы остановим терроризм на Баджоре. Потом — потом ячейка Ленариса, сражения, резьба по дереву, конец Оккупации, новое обучение — и новые работы. Вся жизнь как на ладони. Только кто же она? — Вы уверены, доктор? — Уверен, сэр. Илиану Гемор должны были вернуть домой, восстановить память и получить информацию. Я не знаю, почему этого не случилось, и, думаю, теперь никто не знает. Она не выполнила свое задание. Она ничего не сделала против Баджора. — Слава Пророкам! Спасибо. — Илиана легко спрыгнула с кровати. — Слава Пророкам, — почти в унисон откликнулись трое баджорцев. — Илиана Гемор, — произнес Ленарис официальным тоном, — я вправе заявить, что у баджорского правительства нет к вам вопросов. Уфф. Захочешь остаться на Баджоре — я помогу уладить формальности. Захочешь вернуться на Кардассию — никаких препятствий. У тебя теперь два дома. — И один из них в беде, — проговорил доктор. — Кардассии… сейчас нужны художники? — Нужнее, чем кто-либо. Мой друг пишет мне об этом в каждом письме. Агрономов, инженеров и врачей присылает Федерация, но свою культуру Кардассия должна восстановить сама. Илиана подошла к окну. Какая красота. Один из тех баджорских пейзажей, от которых у нее перехватывало дыхание. Красота, восстановленная из запустения, принесенного Оккупацией. Когда-то сменить Кардассию на Баджор значило оставить комфорт и безопасность ради борьбы и лишений. Теперь мир и процветание на Баджоре, а на Кардассии разруха и борьба за жизнь. Что ж, ни Илиана, ни Джакса никогда не искали легких путей. Только сперва работу закончить. Она повернулась к наблюдавшим за ней людям. — Спасибо. Теперь я знаю, кто я. — Ну?.. — Я Илиана Гемор, кардассианка. Участница баджорского Сопротивления. Скульптор.