Второе дыхание

Первое, что почувствовал Отабек, открыв глаза, – это комок тяжелой холодной боли в голове и плечах, будто под кожей перекатывались свинцовые шарики. В сознании стремительно вспыхивали картины прошедшего дня. Сперва в памяти расцвели яркие события, потом они обросли деталями, и вскоре голова наполнилась тяжестью ирреальности всего произошедшего. Сквозь щели в двери чердака пробивался бледный солнечный свет. Отабек сел на матрасе и размял затекшие плечи. Солнце едва проникало сюда, и все же утреннее освещение подарило Отабеку мимолетное ощущение покоя. Новый день всегда знаменовал новый шанс. Отабек открыл дверь чердака и выглянул наружу. Желто-белое марево тут же заволокло глаза жгучей пленкой, и Отабек спрятал лицо в сгибе локтя, осторожно выглядывая из-под него. Черепица под ногами сияла лазурью, как морская волна, и пенилась по краям ослепительными бликами. Когда глаза привыкли к свету, Отабек наконец поднял голову. Он вышел на покатую крышу осторожно, цепляясь рукой за шершавый дверной косяк. Перед ним предстал Новый Город. Новый Город окружал Старый кольцом, то ниспадая в низину, то поднимаясь на холмы, но всегда был надежно скрыт лесом дубов и грабов от жителей Старого Города. Лишь иногда Отабек видел высокие прямоугольники многоэтажных домов и полосатые вышки в тех местах, где могучие многолетние деревья Старого Города заслоняли холмистую местность. И вот теперь Новый Город раскинулся перед Отабеком узкой извилистой лентой. Бледный бетон и пылающее утренними отсветами стекло, а внизу – теснота, бесконечный человеческий поток и сияющие вывески, водопад голубой и розовой плитки. Струились над крышами провода – тонкие струны между бело-синими вышками с облупившейся краской. Медленно ворочались красные краны, важно тянулись вдоль стен толстые желтые трубы. И посреди всего этого буйства красок – длинное здание с черными окнами, покрытое темно-серой штукатуркой. На нем Отабек разобрал надпись квадратными белыми буквами – больница для особенных пациентов. Непонятно было, кто такие «особенные пациенты» и почему больница только для них, но Отабек не придал этому большого значения. Его взгляд метался от одной крыши к другой, терялся в бесконечно движущейся толпе. От буйства красок в Новом Городе болела голова, но вдали Отабек различил голубые и зеленые очертания грабового леса. Там был его дом. Вместе с мыслями о доме пришли щемящие воспоминания о Красном Автобусе и страх перед неизвестностью. Отабек сел на тонком порожке чердака, вытянул ноги под солнцем и надолго задумался, как это все могло с ним приключиться. Юра опустился рядом так бесшумно, что Отабек бы его и не заметил, если б не получил грубый тычок под ребра. От эфемерной боли он встрепенулся, посмотрел на Юру ошарашенно. Тот слегка дернул уголком губ. - Как спалось? – спросил Юра. От сна на сквозняке все еще ломило спину и звенело в голове, но Отабек ответил: - Нормально, только прохладно немного и ноги вытянуть некуда. Юра быстро коснулся Отабека локтем. Снова замолчали. Отабек решил, что это короткое касание было странным Юриным способом выразить сочувствие. - Когда я смогу вернуться? - Когда они поймут, что ключа у тебя нет. Больше нет. Смотри, - Юра показал Отабеку черное перо на раскрытой ладони, - красивое. Отабек кивнул. Сейчас, обласканное солнцем в бледной Юриной руке, перо действительно было очень красивым. В скудном освещении на чердаке оно показалось Отабеку полностью черным, теперь же стало заметно, что на краях его обрамляет тонкое серебряное сияние. Отабек перевел взгляд на Юру. Юра не отличался особой красотой, но и в нем с восходом солнца что-то приятно изменилось. - Почему из-за этого ключа столько проблем? И что значит – открывает дыхание? – задал Отабек волнующий с прошлой ночи вопрос. - Ты много спрашиваешь, - Юра дернул плечом, снова задевая Отабека локтем. Отабек заметил, что Юра так делает, когда не хочет отвечать. - Имею права. Из-за те… из-за этой безделушки меня хотели убить. - Не убить, - возразил Юра, - а обыскать. Да, возможно, не самым гуманным способом, но убивать тебя никто не собирался. - Они разгромили мой автобус, - заметил Отабек, на что Юра снова повел плечом. - Мне жаль, что так вышло. Я не думал, что Виктор сделает что-то такое. Думал, он побесится с неделю, крайнее – с месяц, а он вон как. – Юра на самом деле выглядел виноватым. Он сгорбился и спрятал лицо в коленях, и сквозь свесившиеся светлые волосы Отабек мог разглядеть только розовые кончики его ушей. - Все люди ошибаются, - сказал Отабек не столько от желания подбодрить Юру, сколько надеясь, что это сподвигнет его рассказывать дальше. Юра сжался еще сильнее, обхватил колени руками. - От меня вечно какие-то проблемы. В первую очередь мне самому, конечно, но и другим достается. Это прозвучало совсем по-детски, Отабек иногда слышал нечто подобное от своей племянницы. Но возражать Юре он не стал, в конце концов действительно вляпался из-за него в крупные неприятности. Юра помолчал еще немного, сердито сопя в колени, и продолжил: - Мне просто было очень обидно. Виктор у меня кое-что очень ценное забрал. Я в тот момент и поднялся, когда он сказал, что забыл про наш уговор, а спуститься так и не смог. Смог, вернее, но стало очень больно, и чем больше времени проходит, тем больнее. Я думал, что заберу у него что-нибудь дорогое, такое дорогое, чтоб его аж проняло от отчаяния, как меня когда-то. Ну и забрал. - Полегчало? – спросил Отабек. Юра покачал головой. Челка его взлохматилась и распушилась. - Только ненадолго. Сейчас уже как-то… все равно, что ли? Ну забрал я у него этот ключ, а дальше-то что? - И возвращать не будешь? - Вот еще! – вскинулся Юра, зыркнул на Отабека из-под челки упрямо и сердито. – Не верну, пока он не выполнит обещание. Отабек хотел спросить, в чем это обещание заключается, но не решился, и так уже задал много вопросов, а Юра, зажимавшийся с каждым словом все больше и больше, явно не горел желанием на них отвечать. Придет время – сам расскажет, решил Отабек и проглотил рвавшееся наружу любопытство. Юра и правда обещал все рассказать, когда посчитает нужным. Отабек мудро рассудил, что в Юре больше от эмоционального и обидчивого ребенка, нежели от уравновешенного взрослого, и решил не настаивать. Юра в благодарность за понимание предложил прогуляться по окрестностям Нового Города. - Ты, значит, полеты любишь? – спросил он у Отабека, ловко и грациозно скользя по коньку крыши. Отабек зачарованно следил, как безмятежная голубизна весеннего неба просачивается сквозь Юрины движения. - Небо очень люблю. Юра обернулся с нему, стоя на самом краю мерцающего лазоревого конька, будто на гребне волны, и улыбнулся. Улыбка была совсем слабой, поглощенной светом, но Отабек успел поймать ее рождение и мимолетный рассвет прежде, чем Юра отвернулся. Сердце в груди сначала остановилось, а потом забилось сильнее, и Отабеку пришлось несколько раз глубоко вдохнуть. Что поделать, он имел слабость к красивым улыбкам. - Я тоже небо люблю, - сказал Юра. – Иногда так хреново становится оттого, что все осталось на земле, но с другой стороны, - он поднялся в воздух и подлетел к Отабеку, хватая его под руки, - с другой стороны, небо стало ближе. Юра не спрашивал разрешения, а Отабек не возражал. Они полетели. Отабек сперва боялся, что Юра, на вид совсем слабый и тощий, его уронит. Но Юра держал крепко. Отабек завороженно наблюдал, как его ноги отрываются от сверкающей черепицы, а тело как будто теряет вес. Юра пронес его над цветочными ларьками, покрытыми красно-белым тентом, и над стеклянным зданием кинотеатра, и над голой стройплощадкой. И улицы кишели людьми и цветами, а между ними текли желто-красные потоки яблок в деревянных ящиках и вились голубые ручейки мускарий. А вверху – настоящая паутина проводов, под которыми протянулись гирлянды и флаги. Юра время от времени останавливался на какой-нибудь крыше, отдыхал пару минут, снова хватал Отабека под мышки и летел дальше. Иногда во время таких передышек он рассказывал, что раньше Новый Город был не таким пестрым и тесным, но уж куда более им, Юрой, любимым. Юра показывал на яркие новостройки и вспоминал, что когда-то там были ряды гаражей, где стоял давно отживший свои лучшие годы дедушкин запорожец, а за гаражами – железная дорога, по которой день и ночь грохотали товарные поезда. Отабек внимательно следил за направлением Юриного пальца, силясь вызвать в воображении картины, которые ему описывались, но то и дело отвлекался на мягкое мечтательное выражение, проскальзывавшее на Юрином лице, когда он предавался воспоминаниям. Какой же он все-таки… ребенок, решил Отабек, когда Юра, давясь смехом, рассказывал про льдистые зимы и про то, как разъезжались ноги у ворон, садившихся на замерзший подоконник. В Юриных рассказах часто мелькал образ его дедушки, и Отабек спросил: - А где он сейчас, твой дед? Юра в ту же секунду замкнулся, и следы фантомных смешинок пропали из его невероятно зеленых глаз, оставив на месте глубокой просвеченной насквозь листвы оттенок запылившейся бутылки из-под пива. - Не знаю, - ответил Юра, - не знаю. Он уехал куда-то за Озеро Великих Льдов и до сих пор не вернулся. Думаю, он меня бросил. - Ты так любишь его, - Отабек положил руку на Юрино острое плечо, - не думаю, что он тебя бросил. Может, что-то мешает ему вернуться. - Даже если ты и прав, - сухо сказал Юра, - я лучше буду думать, что он меня бросил, чем что с ним что-то случилось. Кстати, мы на месте. - На месте чего? – не понял Отабек. Юра указал махнул рукой в сторону. Отабек посмотрел в указанном направлении и только в этот момент заметил, что они находятся прямо напротив темного здания с тонированными окнами, «больницы для особенных пациентов», которую он приметил, осматривая Новый Город из своего вынужденного ночлега. - Стой здесь, а я скоро вернусь, - наказал Юра и подлетел к больнице. Он покружил напротив окон. Все они были открыты для проветривания, и только одно осталось наглухо запертым. К нему Юра и направился. Он постучал в окно несколько раз, выждал пару минут и постучал еще раз и еще и долго так стучал, пока наконец не подлетел к следующему окну. У другого окна Юра заглянул в открытую форточку и показал что-то руками. Отабек догадался, что Юра подкидывал на руке ключ. Через несколько минут из больницы выбежал уже виденный Отабеком ранее мужчина со сверкающими морозом локонами, запыхавшийся и взволнованный. Юра глумливо помахал пером перед его лицом и взлетел вверх. Виктор что-то прокричал, и перед глазами Отабека пролетел, крутясь, маленький дротик. Его полет занял не больше пары секунд, но Отабеку показалось, что течение времени застыло, потому что дротик летел прямо в Юру. - Юра, берегись! – закричал Отабек так громко, как только мог. Закричал больше от страха, чем от желания помочь, прекрасно осознавая, что его оклик не спасет Юру от стремительно и метко несущейся опасности. Но Юра справился и без него, ловко вильнул в сторону и тут же кинулся к Отабеку. - Хватайся, быстрее! – вот что расслышал Отабек за мгновение до того, как Юра практически сбил его с ног, унося за собой в небо. - Юра, тебе тяжело, подожди, - Отабек завозился в его руках. Поза действительно была не самой удобной: щуплый Юра держал Отабека на плече, поддерживая руками. - Некогда, - бросил Юра, и от его голоса Отабеку стало не по себе. Он посмотрел на крышу, с которой его только что унесли, и желудок окатило ледяной волной липкого страха: вся крыша, словно цветами, была усеяна разноцветными наконечниками дротиков и маленьких легких ножей. Юра поднялся так высоко, что Отабек задрожал от холода, а земля показалась маленьким ручьем, вышедшим из берегов: смазались краски и линии. Юра поднимался под углом, иногда отлетая то влево, то вправо и метался над землей загнанной в ловушку птицей. Чем выше они поднимались, чем хаотичней становились Юрины движения, тем слабее его руки держали Отабека. - Ты устал, - заметил Отабек. Ему было страшно, но он старался этого не показать. - Ерунда, - упрямо возразил Юра и сжал Отабека крепче. – Скоро опустимся. Полетим в Старый Город? - Ты же говорил, что туда пока нельзя. - Теперь все поменялось. Ну так что, летим? Ты же хочешь домой? Отабек вздохнул. Он хотел домой, хотел в свою теплую постель, а больше всего хотел посмотреть на Красный Автобус. А вот чего он не хотел, так это привести в Старый Город ораву головорезов. - Я знаю, о чем ты думаешь, - сказал Юра. Усталость просочилась в его голос. – Но пойми, в Старом Городе можно хоть на какой-то срок найти убежище, а здесь повсюду люди Виктора. Юра снова поправил Отабека на своем плече, прижал его к себе теснее, но Отабек чувствовал, как дрожат от напряжения его кисти. Если они в ближайшем времени не опустятся хоть куда-нибудь, Юра может его просто уронить. - Ладно, - Отабек проглотил ком горечи. Иногда принимать разумное решение очень противно. – Летим в Старый город. Юра выдохнул облегченно и рухнул вниз. У Отабека заложило уши и перехватило дыхание, но Юра все еще держал его и что-то кричал. Отабеку понадобилось время и напряжение мысли, чтобы различить в этом крике отчаянное «доверься мне, Бека». Никто никогда не называл меня «Бекой», пронеслось в мыслях, когда Юра резко остановился. Они опустились на широкую ветку граба, спрятавшись в тени его кроны. Юра из последних сил аккуратно опустил Отабека и сам, вымотанный, лег рядом на живот, свесив вниз руки и ноги. Отабек, не делавший ничего тяжелого, тоже почему-то чувствовал себя жутко уставшим. Юра, лежавший на ветке неподвижно, вдруг мелко задрожал. Отабек услышал всхлипы. - Юра, - Отабек протянул к нему руку, замер в нерешительности, но затем, стряхнув неуместно смущение, погладил Юру по голове. Юра начал всхлипывать громче, и спина его уже ходила ходуном. То, что Отабек сперва принял за плач, оказалось истерическим смехом. Отабек гладил Юрину голову и плечи, но, когда стала очевидной бесполезность этого способа утешения, ударил его по щеке. Ударил несильно, под скрипучий аккомпанемент собственной совести, но Юра от этого легкого удара моментально замолчал. Он коснулся щеки, поднял голову и посмотрел на Отабека серьезно. - Зачем ты закричал? - Испугался за тебя. – Отабек пожал плечами. Уж за это он себя виноватым не считал. - Я тот еще дурак, конечно, - вздохнул Юра. – Не надо было тебя с собой брать. Знал же, что это опасно. Ну похвастался бы перед Виктором его перышком, он бы на меня натравил своих овчарок, а ты вернулся бы домой под шумок и зажил бы спокойно. - Тогда зачем взял? – спросил Отабек, в глубине души радуясь, что Юра, чем бы он ни руководился, не пошел по верному сценарию. Юра притих и начал быстро щипать рукав мастерки. Это как дергать плечами, осознал Отабек. Юра резко поводит плечами, когда хочет уйти от ответа, и щиплет рукава или подол одежды, когда волнуется. Это маленькое открытие почему-то обрадовало Отабека, хотя для радости в их положении не было никакого повода. - Мне жаль, - сказал Юра медленно, едва размыкая губы, будто слова давались ему с трудом, - я спас тебя, когда это было нужно, потому что твои проблемы возникли из-за меня. После этого я должен был помочь тебе тихо вернуться в Старый Город. А вместо этого я потащил тебя на чертову обзорную экскурсию, а потом еще и притащил туда, где тебя с легкостью могли прирезать. Но я сделал это потому, что мне хотелось… с кем-нибудь поговорить. Мне хотелось компании. Вот почему я подверг тебя опасности. Это слишком тупо даже для меня! От гнева Юра сильно стукнул себя по лбу. Отабек, разрывавшийся от непозволительного в его положении умиления и тяжести прилетевшей к нему с неба проблемы, осторожно погладил Юрин лоб там, где наливался краснотой след от ладони. - Это вовсе не тупо. Ты не должен обрекать себя на одиночество. - Ты меня совсем не знаешь, - пробурчал Юра, невольно подаваясь вслед за поглаживаниями прохладных пальцев. – Может, я ужасный человек, который только одиночества и достоин. - Это не может быть правдой, - сказал Отабек тихо. – У тебя добрые глаза. - Дедушка так же говорил, - произнес Юра с мягкой полуулыбкой, которая появлялась у него на лице всякий раз, когда упоминался дедушка. – Но ты должен меня бросить. Ради своей же безопасности. - Неа, - Отабек покачал головой и ухмыльнулся, - я не буду тебя бросать. Ты спас меня трижды, и я как минимум должен вернуть долг. - Ну, долг есть долг. – Юра вернул Отабеку ухмылку. Они смотрели друг другу в глаза, а потом вместе рассмеялись, и Отабек с волнительным трепетом ощутил, как под отголоски их смеха внутри него рождается что-то совершенно новое, легкое, перехватывающее дыхание. Вот почему он мечтал о полетах, вот почему не рассердился на Юру за то, что тот подверг его опасности. Просто Отабеку всегда хотелось сбежать от скуки. Отдохнув и приободрившись после их разговора, Юра заявил, что они должны найти автобус и посмотреть, что от него осталось. Отабек понимал, что это предложение продиктовано чувством вины и желанием ее загладить, что они могли бы заняться чем-то более насущным, например, едой, но противиться не стал. Его и самого судьба Красного Автобуса волновала куда более насущных проблем, хотя от голода уже начинало мутить. Отабек направился в ту часть Старого Города, где расположился музей и где он последний раз видел своего краснобокого любимца. Юра летел за ним следом. Прохожие смотрели на него с ужасом, и довольно скоро Отабека уже потряхивало от обращенных в их сторону возгласов и липучих изумленных взглядов. - Они на нас пялятся, - сказал Юра с неприязнью. - А ты не обращай внимания, - посоветовал Отабек. Но не обращать внимания у Юры не получилось. Вскоре он привык к закономерному любопытству горожан и уже начал корчить рожи глазевшим на него женщинам и детишкам, а парням адресовался весь арсенал освоенных Юрой неприличных знаков. А Отабек глотал смешки, тепло согревающие грудь, потому что видеть по-детски задиристую сторону Юры было таким же приятным сюрпризом, как открытие его маленьких привычек. Он ведь парень, которые может летать, он априори интересен, оправдывал перед собой Отабек поощрение такого неприличного поведения, а в глубине души признавая, что и сам бы не прочь последовать Юриному примеру. С эскортом любопытных зевак они пришли к тому месту, где остался Красный Автобус. Автобус стоял все там же, и Отабек почувствовал, как неприятно холодеет нутро от одного взгляда на прежнего красавца. Зловеще глядели провалы разбитых окон, кое-где торчали острые осколки стекла, а вдоль корпуса протянулась череда уродливых вмятин. Двери были распахнуты, и Отабек вошел внутрь. Все его инструменты и эскизы валялись в полном беспорядке, и на бумаге можно было различить след от подошвы. Пол замело высохшими цветами сирени. Юра сел на крышу автобуса и свесился вниз головой, заглядывая в окно. - Мне очень жаль, Бек. Это все из-за меня. Это было правдой, но Отабек не чувствовал злости. Наверное, потому, что Юра не один раз спас ему жизнь и показал настоящее чудо, воплощение мечты. - Не забивай голову, - сказал Отабек с напускной суровостью, но не смог совладать с дрожью в голосе. – Раз это уже случилось, то… Юра залетел в автобус через открытое окно, и в следующее мгновение Отабек почувствовал, как щекочут щеку его волосы. Юра прижался к нему порывисто, притянул к себе резко и грубо, а спустя два удара сердца уже был в другом конце автобуса. - Прикольный магнитофон тут у тебя, - крикнул Юра, упорно смотря в одну точку и не поднимая глаз. - Ага, - ответил Отабек, - он очень старый. - У нас с дедушкой такой же был, только он весь в наклейках, даже не помню, какого цвета. А это работает? - Заработает, если починю. Юра, забыв про смущение, восторженно посмотрел Отабеку в лицо. Его глаза, темно-зеленые в полумраке, радостно сверкнули, и Отабек мог поклясться, что разглядел в них золотые искры. - Ты умеешь чинить такие штуки? – воскликнул Юра с неподдельным восхищением. Отабек усмехнулся. - Как же, по-твоему, я собрал летающую доску? - Точно! – Юра в запале вцепился себе в волосы. – Это так круто, Бек! - Я и Красный Автобус когда-то починил… Не нужно было этого говорить, понял Отабек, потому что стоило ему упомянуть Красный Автобус, как Юра сник и спрятал глаза за отросшей челкой. Отабек хотел добавить, что все нормально, что ничего уже не поделаешь, но Юра уже вылетел наружу и сел на крышу автобуса. Отабек вздохнул и достал из кармана ключ зажигания. Изуродованный и побитый, Красный Автобус все еще мог им послужить. Автобус на самом деле не подвел. Сначала со скрежетом закрылись двери, потом закашлял двигатель, и автобус медленно, с трудом двинулся в путь. Отабек только раз выглянул из окна, чтобы проверить, на месте ли Юра, и, увидев его свисающую с крыши ногу, тронулся. Каждый метр давался Красному Автобусу с явным трудом, он то и дело останавливался, но все равно продолжал свой путь. Отабек поглаживал руль, и коробку передач, и обивку сиденья и все время бормотал слова поддержки Красному Автобусу, пусть даже тот не мог их оценить. Потом с его голосом слился другой. Отабек прислушался, когда автобус в очередной раз остановился в изнеможении. На крыше Юра точно так же, как и Отабек, одаривал Красный Автобус комплиментами, просил его проехать еще пару метров и был самым благодарным на свете пассажиром. Говорил Юра тихо, но страстно, и Отабек не смог сдержать счастливой улыбки. Этот странный летающий подросток дарил Отабеку потрясающее ощущение, которое не мог дать ни один автобус на свете, - чувство, что он кому-то может быть очень нужен.