Что ты ответишь, когда меня предашь?

Одной тихой ночью он подарил мне: агонию

Медленно, но верно они переместились на кровать. Дазай нависал сверху и жадно целовал губы Накахары, упиваясь их сладостью. Утопая в разгорающейся в крови страсти, Осаму не сразу замечает, что проворные руки рыжеволосого стащили с него плащ и тянуться под рубашку. Холодные пальцы почему-то оставляли на пояснице ожоги, и эти отпечатки Осаму не сможет стереть со своего тела никогда. Отстранившись от Чуи, вызвав этим действием у него недовольный вздох, шатен снял с себя пиджак и начал покрывать шею напарника горячими поцелуями, вырывая чувственные вздохи и опаляя кожу. Каждый поцелуй учащал пульс и заставлял кровь приливать не только к щекам, но и ниже, намного ниже. Кареглазый не упускал и миллиметра желанного тела, попутно расстёгивая свою рубашку. Больничная одежда мешала продолжать исследование тела губами дальше, поняв это Накахара отстранился, и быстрым движением исправил ситуацию, отправляя ненужную в данным момент вещь куда-то в угол и оголяя торс. Только сейчас Дазай заметил, что напарник отлично сложен. Худоба не мешает мускулам и кубикам пресса перекатываться при движении, а бледность соблазняюще чарует. Осаму неотрывно наблюдает за разгорячённым парнем под ним и следом за больничной рубашкой Накахары летит и его собственная. Он приникает к соскам рыжеволосого и начинает покусывать один из них, а другой сминает пальцами. Волны возбуждения уносят голубоглазого далеко из реальности, его мир сужается до одного человека перед ним, над ним. Грудь часто вздымается от вздохов, а волосы шатена путаются от пальцев юноши. Дрожащие пальцы переместились и наконец нашли пряжку ремня Осаму. Тот в свою очередь начал спускаться губами ниже, обводя языком кубики пресса, шатен приспустил штаны Чуи. Рыжеволосый помог освободить себя от ещё одной мешающей сейчас детали гардероба и расправился с пуговицами и ширинкой на чужих брюках, обращая внимание на внушительных размеров член. Страсть и похоть затмили ему глаза, Чуя никогда не поддавался эмоциям настолько, но он явно уже не соображал. Явно был не трезв, а опьянён горячими поцелуями, исследовавшими его тело, руками, лежащими на его бёдрах так естественно, будто были созданы для того, чтобы водить по каждому участку кожи. Думать совсем не хотелось, не хотелось даже курить, хотелось чувствовать и позволить себя этим чувствам утопить. Дазай ведь тонул вслед за ним, поэтому не страшно. Сегодня они потопят друг друга. Как когда-то пошёл ко дну Титаник, сейчас они падают в самые пучины своей страсти и тьмы. Чуя оставил Дазая без рубашки и начал игриво выводить узоры у него меж лопаток. Пока он получал удовольствие от губ шатена, маленькая часть его улетающего к звёздам сознания успела подкинуть мысль, что он не может остаться у него в долгу. Видимо даже в постели эти двое будут соревноваться за звание лучших любовников. Но кто сказал, что им это не придётся по душе. От лопаток руки Накахары спустились на поясницу кареглазого. Блять, как же ему нравится это тело! Оно так и манит невидимой силой к себе, не оставляя попыток сопротивляться. Мышцы перекатывающиеся под пальцами, от которых невозможно оторваться, передают электрические импульсы, отчего руки начинают подрагивать. Осаму берёт всё под свой контроль и в данный момент Чуя даже не против, так как пальцы явно перестали его слушаться. Всё его тело больше ему не принадлежало. Дазай отрывается от изучения губами так полюбившейся ему шеи и привстаёт, чтобы запустить руки куда более ниже, чем следовало бы приличным людям. Как же хорошо, что они с Чуей далеко не приличные. Медленно стягивая бельё с тазовых косточек, Осаму оставляет на каждой из них по маленькому нежному поцелую. Рыжеволосый не может оторваться от этой картины и смотрит с упоением. Всё выглядит так нежно, будто шатен боится его поранить. Он явно не ожидал от Осаму такого проявления чувств. Они сейчас, наверное, выглядят как два по уши влюблённых друг в друга человека, которые никак не могут перестать растягивать самый главный момент. Говорят, что в сексе самой чувственной частью является как раз прелюдия. Что ж, кажется здесь и сейчас они подтвердят эту теорию на личном примере. Стянув его бельё, шатен поднимает голову и встречается с ним глазами. Почему-то у Чуи бегут мурашки по коже. Возможно, в этот момент он себя закопал самолично, потому что глаза напротив смотрят таким же туманным взглядом, что и у него, но на дне этого взгляда виднеются искры и падают звёзды с неба, как будто только для него. Он не загадывал никогда желания и был весьма скептично настроен к подобного рода суевериям, но он соврал бы сам себе, если бы сказал, что не загадал остановить время в этот момент. Дазай же давно ни о чём не думал, возможно он перестал соображать, когда их губы соприкоснулись. Он поддаётся порыву сейчас, он живёт сейчас, этой минутой, секундой, долей секунды. Если Чуя решит всадить ему нож в спину, юноша не будет против. Кареглазый уже ранен в сердце и летит к небу. Голубому-голубому небу, запечатлённому в глазах напротив. Не может устоять и не поддаться искушению, поэтому тянется рукой к щеке, мягко очерчивая скулу большим пальцем и касается этих губ своими. Планеты будут взрываться, звёзды падать с неба, а они так и продолжат целовать друг друга, чтобы выбить воздух из лёгких. Страстно и мощно, исследуя и пробуя на вкус, до потери пульса. Между ними всегда было электричество, но сейчас оно зашкаливает настолько, что можно осветить им весь мир. Дазай целует всё его лицо маленькими поцелуйчиками, а затем начинает покусывать ухо, в то время как его рука ложится на член рыжеволосого. Тот не выдерживает, такое нельзя задержать в себе и потушить. Да он стонет, старается приглушить голос, но он вырывается. Ему хорошо и атмосфера между ними сейчас - это дикое пламя, которое не потушить. Оно сожжет их или согреет, но не потухнет уже никогда. Накахара больше не может, он не выдерживает бурю эмоций и набрасывается на Осаму, опрокинув его на спину. Начинает целовать всё, что попадается под его губы, пока тот без остановки лёгкими и плавными движениями надрачивает его член одной рукой, а второй теребит сосок. Это же, блять, невозможно, не оседлать бёдра шатена и не стонать от его прикосновений. Хочется ещё, ещё и ещё. Руки Дазая, как наркотик, который стоит объявить вне закона. Чую это бесит, бесит, что он так поддаётся, бесит, что грёбанный шатен ещё не издал ни звука. Надо это исправлять! Рыжеволосый падает коленями на пол и подтягивает напарника за бедра к краю кровати. Сейчас юноша решителен как никогда, а удивлённое его манипуляциям лицо Дазая только раззадоривает. Накахара спускает боксеры юноши и проводит языком от основания члена до головки. И, Аллилуйя, вот он утробный почти рычащий стон, вырванный из горла шатена. В груди что-то ёкает. Надо ещё. Ещё раз его услышать. Честно, Чуя никогда не практиковался в минетах, он не умеет сосать, но что-то подсказывает, что он всё делает, как надо. Его высокая самооценка и стоны над головой ставят себе 1000 из 10 и Накахара водит языком дальше. Растягивает, не спешит, немного мучает и совсем не немного подлизывает, вставший колом член брюнета. Ему нравится то, что он делает, нравится как он себя чувствует. Взяв немного член в рот, парень аккуратными движениями начинает понемногу опускаться ртом ниже. Да, стоя здесь на коленях в палате и насаживая свой рот на чужой стояк, он чувствует себя победителем. Постепенно наращивая темп, конечно не получается взять в рот до основания, но кто знает, что может получиться, если немного попрактиковаться в своих умениях не правда ли? Накахара думает, что перехватил ситуацию в свои руки до того момента, как брюнет наклоняется к нему, отрывая от своего занятия и жадно целует, просовывая руку между его ягодиц. Ну что ж, хороший выпад! Сто из ста! Дазай браво! Голубоглазый снова в минусах и кажется в полной пизде, поточу что сердце непроизвольно делает кульбит, а палец, поглаживающий задний проход явно путает мысли. Ладно, эту катку он слил, но он отыграется в следующий раз. Пометочка в голове с горловым минетом поставлена, Дазай, так что не обольщайся. Отцепившись от его губ, Чуя невольно тянется снова и получает в ответ мягкую ухмылку. Брюнет произносит хриплым голосом, от которого льются мурашки по коже: "Если ты так продолжишь и дальше, я скоро кончу, а как же самое интересное?" Нет, Чуя его определенно ненавидит и поджимающиеся он этого тембра голоса колени явно из-за этого. Как же хорошо, что он сейчас на них стоит, и Осаму не может этого заметить. Прямо очень подфартило. Так ведь? Он же не заметил? Иначе пиздец. Хотя в любом случае всё что сейчас происходит пиздец, вопрос лишь в масштабе. Рыжеволосый хотел сказать что-то саркастическое, уже открыл рот, но издал лишь хриплый стон, когда почувствовал давление и первый палец внутри. Бляяяя Он не привык проигрывать, но сегодня проиграет с достоинством... Чтобы поражение было менее оглушительным, а стоны не такими громкими эспер принимает стратегическое решение и целует его. Мокро и развязно, очерчивая своими руками мышцы на груди, проводя по соскам и чувствуя палец внутри. Неизвестное чувство, немного дискомфортное, но не критично. Этой ночью выплыло много неизвестных чувств наружу с обеих сторон, которые до этого где-то прятались, а сегодня решили показаться и покрасоваться во всей красе перед своими хозяевами.

***

Они меняются положение и Наказана снова лежит на спине. Ноги раздвинуты, но он постоянно немножко сводит их. "Не выйдет, дорогой, не выйдет," - думает Дазай и проводит языком по его члену, навстречу выгибаются, но не издают ни звука, закусывая губу до крови и чувствуя привкус железа на языке. Толика пикантности, которой так не хватало всё это время для полноты картины. Стон с закусанной губой становится больше похожим на мычание, и голубоглазый изливается себе на живот. Сучёныш Дазай успел отстранить свой прекрасный ротик в самый нужный момент, когда почувствовал дрожь юноши под собой и понял что к чему. Ему так нравится играть, а Накахаре так хочется победить. Даже их секс - это дикая игра похоти, страсти и огня. "Сука," - шипит рыжеволосый, а его напарник отвечает, добавляя ещё один палец. Пальцы сжимаются в тёмных волосах и больно их оттягивают в отместку. Осаму толкается внутрь, а Чуя ловит кайф. Оставить игры и споры на потом будет правильнее, ведь сейчас для них совсем не время. Пришло время кайфа и экстаза. Его так правильно сейчас растягивают, аккуратно и нежно. У рыжеволосого даже промелькнула в глазах капелька ревности, но всё потом. Дазай ответит и за свой опыт, и за свой язык, и за свой говяный характер, но потом. Когда юноша начинает толкаться навстречу, ему добавляют третий палец, сильнее и глубже проникая внутрь. Когда его рука тянет Осаму за волосы вверх, он понимает, что уже точно хватит. Совсем издеваться над ними обоими не было в его планах. Он возвращается к лицу эспера, оказываясь почти на одном уровне с ним, приподнимает бедра и толкается, проникая внутрь желанного тела. Тот сжимает зубы, впивается ногтями в плечи, а шатен погружается до конца в его тесное нутро, желая получить напарника всего, полностью. Больше нет никаких стен и сомнений, хотя, что уж скрывать, сомнений не было с самого начала. Накахара выгибает шею, а губы Дазая покрывают нежную кожу, не оставляя нетронутого места на ней. Меняя положение и закидывая ноги на поясницу, шатен чувствует, как его обхватывают сзади крепко-крепко. Сбиваясь на бешенный ритм и понимая, что ему не оказывают сопротивления, Осаму сносит крышу окончательно, до звёздочек перед глазами за закрытыми веками. Ему отвечают в ответ, насаживаясь глубже. Кажется палата к утру пропахнет запахом не только сигарет, но и жаркого секса. Агония захватывает с головой и мышцы сжимаются перед тем, как Чуя второй раз кончает себя на живот, но в этот раз он это делает вместе с Дазаем. Целуя напоследок его губы, шатен не спешит покидать расслабленное тело, на что его вырывает из собственных чувств голос. "Может уже выйдешь из меня?" - звучит этот голос так, будто собеседнику самому этого не хочется. "Тут так тепло," - с мягкой и уставшей улыбкой на лице произносит Дазай. Не такое лицо привык видеть Накахара. Признаться честно, если бы Осаму сейчас вытащили из кровати и поставили перед зеркалом, он бы и сам себя не узнал. Вредная бестия начинает ёрзать, пытаясь выбрать из-под него, не оставляя выбора. Шатен отстраняется, выходит и целует внутреннюю сторону бедра так интимно, что сердце колет. У Чуи от этого поцелуя прошёлся электрический разряд по телу. Наверное, его лицо поэтому так переклинило, и только поэтому он смотрит в карие глаза с такой щемящей нежностью. Только поэтому! Никак иначе. Постель полностью разворочена, простынь сползла на середину кровати, но им плевать. Эспер ложится рядом и обнимает юношу, тот тянется за сигаретой. Никто и слово друг другу не говорит, чтобы не нарушить эту идиллию и иллюзию покоя. Когда остаётся всего пару затяжек звучит фраза: "Я уеду завтра утром в командировку. Будет миссия," - тихо, лениво и осторожно говорит Осаму. Рыжеволосый докуривает, тушит сигарету об край тумбочки и поворачивает голову к шатену. "Только не задерживайся надолго. Нам надо о многом поговорить, когда ты вернёшься..."

Я исчезну в утреннем свете. Я был всего лишь изобретением тьмы...