Стратегия

      Сложившаяся ситуация ни разу не радовала. Неужели, я где-то промахнулся? Быть такого не может. Проверяю несколько документов, но ничего. Я до сих пор не знаю, чего стоит ожидать от моих новых союзников. Раньше отношения с Штатом оставляли желать лучшего. С Великобританией мы были в нейтралитете. В общем… дело гиблое. — Можно ли им доверять? — вопрос самому себе, но я произношу его вслух. Так легче рассуждать.       Вопрос хороший, но ответ навряд ли найдется. Довериться — слепо… и глупо. Боже, что я творю? Согласился на абсурдное предложение. Прекрасно осознавая, что это та ещё глупость. Хуже не придумаешь. Но один я не справлюсь. Проверить весь мир в одиночку? Звучит более нереально и глупо.

***

      Россия смотрит в окно. Небо заволокло тучами. Оно стало серым. В принципе, на душе Федерации точно такая же картина. Русский прислоняется лбом к стеклу. Холод стекла приятно распространяется по всему лицу. Голова до этого болела, но сейчас славянин чувствовал себя намного лучше. Тихий выдох. Стеклянная поверхность покрывается конденсатом. Федерация не удерживает себя от того, чтобы нарисовать глупую улыбку.       Он секунду смотрит на нарисованный смайлик. Что-то щелкает в Сверхдержаве. Он срывается с места, бежит до шкафа. В самой глубине, за разнообразной одеждой, наконец находит мольберт. Дерево давно покрылось пылью. Со всеми этими приключениями он совсем забыл про него. Ставит посередине комнаты. Несколько секунд хватает для того, чтобы протереть подставку. На дереве прорисовываются старые узоры. Сколько Федерация себя помнит, он всегда что-то рисовал на подрамниках.       Медленно, словно боясь навредить, парень ставит холст. Раскладывает на поверхности канцелярские принадлежности…       …Федерация не торопится. Медленно делает штрихи в одном направлении, затем, будто срываясь, начинает с силой и рвением пачкать белое полотно. Так было всегда. Не умел Россия по-другому, да и не хотел. По правде говоря, он ничего не хотел. Россия не умел выражать мысли, если только так. Через марание белого полотна…       …конец. Сверхдержава отходит на достаточное расстояние. Неотрывно смотрит на получившееся. Это не те краски, это не та позиция, не те тени… Всё не то!       Россия не церемонится. Холст забирают с мольберта и выкидывают в сторону. Ему потребуется больше времени… или больше эмоций. Что-то одно или, может быть, оба. Лучше оба.

***

      Не получилось. Столько попыток и всё зря. Он даже не старался. Хотя… разве для порыва души нужна внимательность? Нет.       Просто Россия себя недооценивает. Он боялся. Чего? Собственной критики. Сколько сожжено вот таких вот картин? Не сосчитать. Да и не нужно. Смысла нет.       Россия подходит к шкафу. Немного потерялся во времени. Всего-то несколько часов. Не так много. Или нет? В любом случае, мольберт теперь находится там же, где и до этого. Сверхдержава спускается по гладким дверцам.       «Больше такого не повторится», — вторит сам себе. Но от самого себя не убежишь. Так он выражает свои чувства. Эмоции, которые потом сгорят в огне. Как трагично.

***

      Выходя из комнаты, он медленно закрывает двери. Без лишних звуков. Спокойным шагом вышагивает по коридору. Не слышно стука каблука от берц. По скрытности — Ночь. По кровожадности — Смерть.       Спускаясь по лестнице, он не обращает внимания на тихий скрежет. Прекрасно осознаёт, что это ставни открытого окна. Чувствует телом порыв холодного ветра. Когда все спят, прислуга открывает окна для проветривания. По правде говоря, он ничего не чувствует. Ни тоски, ни сожаленья. — А оно должно быть? — спрашивает РФ. Тишина только хочет продолжить окутывать комнату, но: — Что именно?       Славянин не знает, что сказать. Он знает, кто это. Ориентируется по голосу. Разворачивается на пятках. Парень, стоявший напротив него, выглядит расслабленно. — Что ты здесь делаешь? — То же, что и ты. Гуляю. — Откуда ты знаешь, что я делаю? — РФ разводит руки в стороны и продолжает: — Не зазнавайся.       Штат фыркает. Подходит ближе и со смертельным спокойствием дергает футболку русского. — Не думаю, что ты спишь в таком виде, — Россия на такие слова закатывает глаза.

***

      Утро. Солнечные лучи пролезли в окно. Федерация набирает в грудь побольше воздуха. Встаёт. В теле немного ломит. Любит же Россия спать на различных поверхностях. Славянин точно помнит, как заснул за письменным столом, а потом, где-то ближе к 4, перенес себя в кровать.       Тишина. Она неприятно окутывает тело славянина. Поскорее бы вылезти из кровати, привести себя в порядок, по-быстрому одеться и выйти за дверь.       В комнате слышно шаги ног. Россия ловко справляется с поставленными задачами. Спина перестала болеть, и он стал чувствовать себя намного лучше. Уже застёгивая рубашку, до него долетает звук открывшейся двери. Славянин не хочет разбираться, кто же там пришел, из-за этого сходу говорит: — Что нужно? — У меня есть предположение, — говорит парень. — Штаты? Вау, нужно записать в календарик. — Что именно? — Его величество хочет мне помочь, — с нескрываемым стебом отвечает Федерация. Америка фыркает. — Из нас двоих, ты нарываешься. Я пытаюсь наладить с тобой отношения, а ты…       У них назревает словесная перепалка. Они собачились. Вспоминали всё то прошлое и приплетали будущее. Ничего хорошего не выходило. Лишь когда слов стало не хватать, а эмоции наконец успокоились, они замолчали.        Россия кашляет. США сидит на краешке кровати. Спустя несколько минут славянин подходит ко столу. Достает из нижнего ящичка бутылку вина и два бокала. Разливает и подносит к демократу. Америка кивает и забирает бокал из рук русского. Они сидят в непоколебимой тишине. До тех пор пока… — Знаешь, трудно сосредоточиться когда твои единственные родные… я не знаю, где они.       США кивает. Россия не хочет продолжать. Скорее отговаривается за своё поведение. Америка не то, чтобы хочет продолжать эту тему, но: — Я понимаю. Немного, но всё же понимаю. Ах, да. Это Дания, возможно. Ну, по крайней мере, я так считаю. Знаешь ведь, какие проблемы у нас с ней были. — И не говори. Но… — Россия не договаривает. Фактов, опровергающих это решение, попросту нет.       Прежде чем уйти, Штат пожимает руку РФ. Так шаги за дверью и затихают. Россия выдыхает.