Твоя (не)фанатка

      Стойкое ощущение, что моя жизнь проходила мимо меня, не покидало меня на протяжении следующей недели. Олька была занята выяснением отношений с Витей: всё чаще от неё слышалось обычно чуждое ей слово «расставание», поэтому я предпочитала держаться подальше от этой катастрофы. Миронов после откровенного разговора опять меня избегал. Матвиенко, конечно, появился в воскресенье, но мы провели вместе не больше часа, затем ему кто-то позвонил. Серёжа извинился, сказал, что у него дела, и отвёз меня домой.       Шастун тоже пропал. О своей идее встретиться он, скорее всего, забыл уже на следующий день, дружеские чувства притупились, и он с чистой совестью оставлял мои сообщения непрочитанными, отвечая на них лишь спустя три часа. После третьей попытки нормально пообщаться с ним, я даже перестала пытаться — в конце концов, у него есть девушка, с которой он и так редко видится, а тут ещё я лезу со своей дружбой; пообщаемся, когда у него будет свободное время. Десять лет же общались как-то на расстоянии.       — Ты сейчас в издательство? — окрикнул меня Костя, когда я застёгивала своё пальто около зеркала.       — Нет, Макс в командировке, могу себе позволить не возвращаться на работу, и мои выходные начнутся на два часа раньше, — улыбнулась я.       — Может, тебя подбросить до дома? — после затянувшейся паузы предложил Миронов. — Или тебя встретят?       — Ты про Матвиенко? — я улыбнулась, хоть и вторжение в мою личную жизнь с его стороны начинало меня раздражать. — Да нет, он обычно предупреждает, если заедет. Нет, спасибо, я лучше на метро. Даже запаслась сегодня книгой, — я вытащила из небольшой сумки новенький роман. — Давно мне не удавалось побыть наедине с собственными мыслями.       — А как же дома? — видимо, именно сегодня, когда мне ни с кем не хотелось общаться, Костя решил взять реванш.       — Возлюбленный моей мамы укатил в командировку, и теперь каждый вечер мы смотрим какой-нибудь сериал. Я, правда, сегодня никакой собеседник, Кость, — виновато произнесла я. — Злая ведьма украла моё хорошее настроение и спрятала его в сундук к иголке Кощея.       — Может быть, его попытаться достать? Как там у классика? В сундуке — заяц, в зайце — утка, в утке — яйцо, в яйце — игла и твоё хорошее настроение.       — Давай как-нибудь в другой раз, — мягко улыбнулась я, и Миронов сдался. — До понедельника.       — До понедельника, — грустно проговорил Костя.       Я вышла на улицу, поправила свой шарф, вставила наушники в уши и направилась к остановке.       В психологии есть странный метод: человека нужно оставить в покое, чтобы он мог разобраться в себе. Уйти, чтобы человек понял, как он в тебе нуждается или не нуждается вовсе. Забота Кости мне льстила, где-то даже, может, очаровывала, но не влюбляла. Он был красивым парнем с большими амбициями, в свои двадцать пять лет уже владел радиостанцией. И рядом с ним я была бы просто красивой куклой, декорацией в его дорогом мире. В попытках доказать себе, что я достойна быть рядом с этим человеком, я рано или поздно потеряю себя.       Я задумалась и даже не заметила, что за мной всё это время ехал автомобиль. Я испуганно отпрыгнула к обочине и вытащила наушники. Машина остановилась.       — Рит, — я ошарашено смотрела на Антона, который вылез из машины, — я тебе сигналю, сигналю, ты меня вообще не слышишь. Ты хоть понимаешь, как это опасно, — закричал вдруг он на меня. — А если бы тебя машина сбила…       — Ты что здесь делаешь? — наконец, обрела дар речи я. — Ты разве не на съёмках?       — Нет, выходной сегодня. Садись в машину. Меня Серёга попросил тебя забрать.       — Серёжа? — с недоверием повторила я. — Попросил тебя? Он в курсе, что мы с тобой общаемся?       — Да, там длинная история, — беззаботно махнул рукой Шастун. — Садись в машину, дождь начинается. Ещё не хватало тебе простыть. Рит, ты долго ещё стоять будешь? — я буквально кожей почувствовала, что Антон начинал закипать.       Я повернула голову в сторону — рядом с нами проехал автомобиль. Столкнувшись со мной взглядом, Костя отвернулся, и его машина, взвизгнув, унеслась по дороге. Антон проследил за моим взглядом: он догадался, кому принадлежала машина.       — Всё нормально? — несмело поинтересовался Шастун.       — Да, — кивнула я. — Поехали.       В машине Антона пахло сигаретами и приторным освежителем с закосом на дорогой парфюм, который, скорее всего, выбрала Ира. Шастун в своей нелепой огромной куртке барабанил длинными пальцами по рулю, ругая московские пробки, а по радио крутили какую-то надоедливую популярную песню. Я прислонилась лбом к стеклу и неожиданно поймала себя на мысли, что в этой машине мне уютнее.       Дома за окном сменяли друг друга, и Антон даже не пытался меня разговорить, хотя иногда я замечала, что он смотрел на меня. За стеклом мелькнул торговый центр, в котором мы с мамой покупали платье мне на выпускной, и меня осенило.       — Антон, а куда ты меня везёшь? Ты же не знаешь, где я живу.       Шастун молчал, затем как-то странно откашлялся, посигналил водителю, что стоял в пробке перед нами, хотя тот и так двинулся с места.       — Антон…       Он молчал, и мне на секунду стало не по себе. В кармане пальто провибрировал телефон, и я достала его. Ладно, Шастун хоть не отнимает у меня мобильный, уже хорошо. Матвиенко (17:26) Блин, Рит, совсем забегался, забыл тебе написать(( У нас тут с Топольней перспектива для обмена наметилась, летим с ней в Питер. Сама доберешься до дома? Я (17:27) Да, конечно. Удачи!       — Антон, ты мне ничего не хочешь объяснить? — повернулась я на Шастуна, который свернул на дорогу, что вела из города. — Антон, куда ты меня везёшь? — я старалась не сорваться, но моё терпение было на исходе.       — Сюрприз, — с невозмутимым видом сообщил Шастун. — Блин, да всё нормально, не бойся, — он улыбнулся и посмотрел на меня.       — Да пофиг вообще, — махнула я рукой, сползла по сидению и закрыла глаза.

***

      Спустя два с половиной часа мы оказались в коттеджном поселке. Шастун схватил с заднего сидения свою куртку, которую успел снять, залез в карман, достал оттуда записку, что-то прочитал в ней, и теперь, по-видимому, вычислял нужный дом. Я успела снять узкие ботильоны и с ногами забралась на сидение, наблюдая за пейзажем за окном.       — Как ты думаешь, я буду права, если предположу, что наш самый дальний? — пошутила я.       Всю дорогу мы не разговаривали. Нет, в своей голове я ему устроила истерику, а затем допрос с пристрастиями, кричала мысленно, спрашивая, кто ему давал право исчезать и появляться в моей жизни, когда он того захочет. Делала едкие замечания по поводу его девушки. Но в машине было так спокойно, что нарушать это спокойствие мне не хотелось.       — Да, наверное, он, — с серьёзным видом кивнул Шастун, и я поняла, что шутка не удалась. — Да, он вроде, — откашлялся Антон, остановив машину около двухэтажного коттеджа с чердаком. — Сейчас, — пообещал он, накинул куртку и вышел из машины.       Через лобовое стекло машины Шастуна я наблюдала, как он достал из кармана связку ключей, долго перебирал её, подбирая ключ к резному забору. На третьем ключе фортуна снизошла до Антона, он улыбнулся каким-то собственным мыслям и с этой же улыбкой развернулся к машине. Мне кажется, что я первый раз увидела искреннюю и настоящую улыбку Антона Шастуна, и она была необычайно красивой.       — Пойдём, — Шастун распахнул дверь со стороны водителя, куда-то нажал, и багажник его машины открылся. — Только шарф надень, моросит немного.       Я послушно застегнула пальто, обмотала шарф вокруг шеи и прикрыла голову. Закончив с одеждой и обувшись, я вышла из машины. Шастун тем временем доставал из багажника какие-то пакеты и светлую спортивную сумку.       — Тебе, может, помочь? — предложила я, потому что немногословность Антона, если честно, ставила меня в тупик.       — Не, я сам, — покачал он головой, повесил сумку на плечо и перекинул пакет в левую руку. — Не хватало тебе ещё тяжелые пакеты таскать, — добавил Шастун, захлопнув багажник. — Идём, — скомандовал он, поставив машину на сигнализацию.       — Ты машину здесь оставишь? — удивилась я, обернувшись.       — Позже перегоню, — ответил Антон, открыв ворота и пропустив меня вперед.       В таком серьёзном и важном Антоне было своё обаяние. Я украдкой наблюдала за ним, как он открывал дверь, галантно пропускал меня вперёд, пристраивал пакеты на небольшом комоде и аккуратно стягивал свои ботинки.       — Проходи, чего стоишь, — продолжал он хлопотать, когда снял куртку и повесил её в огромной прихожей. — Блин, я, наверное, тапочки забыл купить, — развернулся он на меня, держа в руках пакеты. — Но здесь вроде чисто, — он опустил взгляд на свои кипенно белые носки. — Сейчас что-нибудь придумаем, проходи.       Я стянула с себя шарф и пальто, оставив всё на вешалке в прихожей, и, наконец, решилась пройти за Антоном.       Такие дома я видела только на экранах телевизора. Прихожая плавно переходила в огромную гостиную, конечно, с камином, напротив которого стоял внушительных размеров диван с постеленным около него нежно-бежевым ковром. Представляю, как классно здесь провести зимний вечер с чашечкой глинтвейна в руках под треск горящих в камине дров.       Гостиная была соединена с небольшой, но уютной кухней. Около высокого стола, на который Антон водрузил пакеты, стояли барные стулья. Да, эта кухня как будто со страниц модного журнала про дизайн квартиры сошла.       — Ты пока осмотрись, а я машину перегоню, — появился неожиданно Антон позади меня, положив руки мне на плечи. — Хорошо?       — Да, — растерянно кивнула я, очарованная красотой дома.       За моей спиной хлопнула дверь, и я провела рукой по глади кухонного стола. Мне казалось, что она должна растаять от моего прикосновения, потому что в такой красоте я могла побывать только во сне. Вернувшись в гостиную, я подошла к огромной дубовой лестнице: по таким обычно спускались сказочные принцессы, которые опаздывали на бал и хотели эффектно появиться.       На втором этаже обнаружились спальня с огромной кроватью и ванная с джакузи. Каждую минуту меня не покидало ощущение, что мне всё это снилось. Покачав головой, я ещё раз осмотрела спальню и вышла в коридор.       — Осмотрелась? — спросил Шастун, неожиданно появившись. На его волосах были капли дождя, и мне почему-то это вдруг показалось милым.       — Антон, я не…       — Ты ещё самого крутого не видела, — на смену серьёзному мужчине вдруг пришёл тот самый ребенок Антон Шастун.       Он схватил меня за запястье и повёл за собой. Мы прошли мимо лестницы и остановились посреди коридора, который показался мне слишком большим.       — Смотри, — восхищенно проговорил Антон, отойдя к стене, и нажал куда-то.       Я сделала шаг назад и подошла к Антону, когда поняла, что потолок начал падать. Я даже не сразу поняла, что испуганно прижалась к нему, и осознала это только, когда Шастун обнял меня.       — Здорово, правда? — улыбнулся он.       Я растерянно смотрела на него. Увидев его вопросительный взгляд, я смутилась и поняла, что нужно смотреть не на него, а куда-то ещё. Я повернула голову и увидела, что перед нами появилась лестница.       — Пойдём, — Антон снова взял меня за запястье и повёл вверх по ступенькам. — Мне кажется, что вид будет шикарный. Звёзд я, конечно, не обещаю, дождь все планы испортил, но…       Я его больше не слышала. Я переступила последнюю ступеньку и оказалась на чердаке. Большую часть пола занимало огромное количество подушек. Но всем моим вниманием завладел потолок. Он был стеклянным, через него открывался завораживающий вид на небо. Я стояла, задрав голову, и улыбалась, как дура. Антон помнил.       Мой папа умер за неделю до моего совершеннолетия. Он веселился с остальными родителями на моём выпускном, а через месяц его не стало. Главным воспоминанием, связанным с ним, были наши летние поездки на дачу. Мы всегда приезжали на последней электричке, я редко хотела что-то делать в день приезда, и поэтому папа превращал мой первый день на даче в особое волшебство. Когда темнело, он вытаскивал на улицу старые матрасы, застилал их пледами, приносил огромную тарелку с ягодами, которые бабушка предусмотрительно собрала ещё днем, и звал нас с мамой. Мы могли по два часа наблюдать, как на небе появлялись первые звёзды, папа показывал нам с мамой созвездия, которые я всегда неправильно называла. Сейчас я понимаю, что папа догадывался, что я делала это нарочно, чтобы он каждый раз рассказывал свои увлекательные истории, которые так нравились нам с мамой.       Папа очень любил дачу. И погиб, когда вытаскивал вещи из горящего дома.       — Ты плачешь? — голос Антона вытащил меня из воспоминаний.       — Нет. Я… Это очень классно.       — Рит, я не думал, что… Я хотел как лучше, — Шастун сделал шаг вперёд ко мне.       — Нет, нет, всё хорошо, правда. Очень красиво. Только я не понимаю… Что это всё значит?       — Ира уехала к подругам в Воронеж. Серёги нет в Москве, — пожал плечами Антон, отвернувшись. — Мы могли бы провести выходные вместе. Да ладно, — усмехнулся он, когда увидел растерянность на моём лице, — разве не бывает у друзей совместной ночёвки?       — Да, конечно, — неуверенно пожала я плечами.       — Отлично, — обрадовался Антон. — Я взял с собой кое-что из вещей, наугад купил тебе тёплую пижаму. Без мишек, правда, — я смутилась. — Надеюсь, что подойдёт. Идём, тебе после работы не помешало бы перекусить, — Шастун уже в который раз взял меня за запястье, — что? — улыбнулся он, заметив моё замешательство.       — Ничего. Всё хорошо.