Твоя (не)фанатка

      — Что ты ей сказал?       Я завязала пояс своего пальто, попытавшись справиться с мелкой дрожью по всему телу. За окном мелькали огни ночной Москвы. Я провела пальцем по запотевшему стеклу и нарисовала сердечко, коротко усмехнувшись.       — Ты нарочно это сделала, да? Ты же не перепутала номера, — я прикрыла глаза, продолжив молчать. — Она спала. Она не слышала, как я ушел, — с неохотой признался мой собеседник.       — Да, я сделала это нарочно. Хотела проверить, не стоит ли мой номер в черном списке, просто последнее время у тебя появилась тенденция игнорировать мои сообщения, - напомнила я. — Заодно хотела удостовериться, что тебе не плевать на меня и мое физическое и моральное состояние. После светофора направо, так короче будет.       — Я знаю.       Я повернулась на раздраженного Антона, который крепко сжимал руль.       Я до последнего не верила, что он приедет, но, тем не менее, вышла в холл вместе с Мироновым, пока Олька танцевала с каким-то симпатичным блондином. Все это время Костя задумчиво оттягивал карманы своих брюк, но спросить, чего мы ждали, не решался, скорее всего, делал ставки, кто заберет меня из клуба.       Когда через полчаса Шастун позвонил мне и сказал, что подъехал, я победоносно улыбнулась. Миронов решил проводить меня до автомобиля и даже сухо пожал руку сонному Антону, который, скорее всего, всю дорогу проклинал меня.       — Как доберешься, напиши мне, — попросил Костя, когда передал мою сумку в руки Шастуну. — Скажу, что такси долго ждали, — Миронов все с той же черствостью кивнул Антону на прощание и двинулся в сторону клуба.       — Красивый, да? — обернулась я на Антона.       — Садись в машину.       — Ну что, удалось решить свои проблемы правильно? — я смотрела на профиль Антона, который продолжал оставаться серьезным.       — Что тебе мешало просто вызвать такси? — Шастун ни на секунду не отвлекался от дороги.       — Что тебе мешало просто послать меня и не приезжать? — хмыкнула я. Он бросил на меня короткий сжигающий взгляд. — У меня денег с собой не было. Я экономлю. Есть одна перспектива на будущее, которая требует вложения средств, — пояснила я, догадавшись, что Шастуну все равно. — Ты не ответил мне, — напомнила я, когда он кивнул куда-то в сторону.       — Разве это имеет какое-то значение? — Антон повернулся на меня, и я вжалась в кресло. — Вот видишь, — опять кивнул он и отвернулся.       — Это не то, что ты подумал…       — Плевать.       — Ты мне даже не дал объясниться.       — А ты уверена, что я хочу слышать твои объяснения?       — Ты бы продолжил со мной общаться, если бы узнал, что у меня нет образования?       Антон остановил автомобиль на светофоре и вопросительно посмотрел на меня. Его удивил мой неожиданный вопрос. Я же смотрела на него, ожидая ответа.       — Что должно поменяться от того, что у тебя нет образования? — спокойно поинтересовался Шастун, повернув руль.       — Не все так считают, — грустно усмехнулась я и отвернулась к окну. — Костя полагает, что у меня должно быть образование и это зазорно… У классиков бесприданница, а я безобразованница, как правильно? — я повернулась на Антона, который сосредоточенно следил за дорогой.       — Тебя так волнует мнение этого Кости?       — Меня просто бесят люди, которые судят человека с высоты своей колокольни. Вы все такие правильные. Получаете образование, заводите семью. Осуждаете тех, кто не живет по вашему уставу. Меня тошнит от таких, честно. Тот же Костя. Понравилась я ему, — я слышала, что Шастун усмехнулся, но даже не повернулась в его сторону, — приехал ко мне. Мы мило пообщались, потом ты появился на горизонте, он голову в песок спрятал. Окей. Видит, что ты из виду пропал, высказал свое восхищение моим умением вести эфиры, но узнал, что я без образования… Начал учить меня жизни. А меня бесит, когда меня жизни учат, понимаешь? — я посмотрела на Шастуна.       — Значит, у тебя нет образования?       — Точно.       — И это задело твоего Костю.       — Он не мой. Но главная мысль твоего утверждения верна. Но соль претензии не в этом.       — А в чем?       — В Игоре.       Антон нажал на тормоза, и я подалась вперед. Боковым зрением я видела, что он перевел взгляд на меня, и я усмехнулась.       — Тот мужчина, который встретил нас с тобой, — издевательски уточнила я. — Его зовут Игорь.       — Я понял.       — Он мой преподаватель по психологии. Точнее, поначалу он был аспирантом… — в носу неприятно защипало, и я потупила взгляд. — После смерти папы я пыталась доказать всем, что я сильная и смогу сама справиться с этой потерей. Я с каким-то сумасшедшим рвением взялась за учебу, торчала часто на кафедре, и… сама не поняла, как стала встречаться с Игорем. Ему удавалось найти нужные слова, радовать какими-то мелочами, создавать для меня новый мир, — я пожала плечами. — Разницу в возрасте я не ощущала. Я просто жила, наверное. Меня не смущало, что виделись мы, когда удобно ему, я знала, что он образованный молодой человек и часто повышает квалификацию. Я год в облаках летала, Антон, пока однажды нас не застукал ректор, который посмотрел на нас и сказал: «Игоряш, что же ты делаешь, у тебя же жена дома с ребенком маленьким». Я документы на следующий день забрала, никто из преподавательского состава даже не просил остаться, хотя училась я хорошо. Они, наверное, уже были в курсе скандала. Ребята из моей группы стояли на улице, когда я вышла из универа. Они тоже были в курсе, — я грустно усмехнулась. — Мне со стыда сгореть хотелось. Мне казалось, что я папу своего подвела. В человеке не разобралась… А тут Игорь идет, как всегда идеальный, все ему не почем. Сел в свою машину и по делам отправился. Проследила я за ним, такси поймала. Доехала вообще до другого конца Москвы… Неудивительно, что он не боялся со мной в парке гулять. А там около подъезда она, малыша на руках держит, Игоря целует. Только видно, что бытом она вся замученная… — я изучала свои ногти, пытаясь скрыть слезы, которые стекали по щекам.       — Рит…       Рука Антона легла на мое плечо. Шастун пытался поддержать меня, но мне хотелось плакать еще больше.       — Я домой вернулась. Игорь постоянно говорил мне, что презирает социальные сети, нигде не сидит. Я ему верила, конечно. А в тот день решила узнать, правда ли это. Конечно, и здесь соврал. И он нашелся, и жена его… А знаешь, что самое обидное, Антон? — уже вовсю хлюпала носом я. — Мы с ней были похожи как две капли воды. Серые глаза, светлые волосы. Только она погрязла в быту, а я от восторга пищу при встрече и в рот заглядываю. Я полгода в зеркала смотреть не могла… Меня словно ластиком из моей же жизни стерли. Полгода я была заложницей собственной квартиры. Ни у одной женщины нет столько терпения, сколько было у моей мамы. В нашей квартире было одно единственное маленькое зеркальце, которое она хранила в сумочке. Мне казалось, что все знают о моем позоре. Мне провалиться сквозь землю хотелось… А потом в мозгу как будто что-то щелкнуло, и я решила, что лучший способ спрятаться — стать заметной, — я улыбнулась, подняв глаза на мрачного Шастуна. — Начала экспериментировать с внешностью, создала свой сайт, устроилась в торговый центр, где постоянно общаешься с людьми и важна коммуникабельность… Делала все, чтобы выделиться из толпы. Татуировку вот сделала. Доказать всем хотела, что мне больше не больно, — я усмехнулась, когда в моей голове запела Бузова. — И не заметила, как боль ушла… Только внешность свою полюбить никак не могу. Линзы постоянно таскаю…       — Ой, ну вот и остатки туши размазала по лицу, — улыбнулась я после недолгой паузы, увидев свое отражение. — Антон, отвези меня, пожалуйста, домой, — попросила я, столкнувшись с ним взглядом в зеркале.       Шастун кивнул и завел автомобиль.       — Может, кофе угостишь?       Я схватилась за ручку автомобиля и вопросительно повернулась на Антона.       — Вредно кофе на ночь пить. Спать плохо будешь, — Шастун усмехнулся и покачал головой. — Могу чаем напоить. С чабрецом. Пошли.       Антон захлопнул машину и пошел следом за мной. В подъезде он взял меня под руку, помогая подняться. Я чувствовала себя гадко, хоть и искренне полагала, что Шастун должен был знать правду. Хотела ли я объяснить, почему в том загородном доме я остановила его, или пыталась оправдаться за то, что постоянно пропадала в период нашего интернет-общения, я не знала.       — Ты проходи, — я посторонилась, когда мне, наконец, удалось стянуть сапоги, пропустив Антона в квартиру. — Я сейчас поставлю чайник, а сама, пожалуй, приму душ. Мамы нет дома. У нее весна не по расписанию наступила, — улыбнулась я, заметив, что Шастун растерянно оглядывался по сторонам. — Кухня налево.       — У вас уютно, — подытожил Антон, осмотревшись в комнате.       — Как ты завуалировано произнес «тесно», — хмыкнула я, щелкнув чайник.       — Нет, правда, люди в огромных хоромах могут быть одинокими, а у вас видно, что квартира живая, — не согласился Шастун, бросив взгляд на холодильник, полностью завешанный магнитами. — Питер? — удивился он, схватив листок со схемой метро культурной столицы.       — Говорят, что там все образуется, — пожала я плечами.       — Да, наверное, — задумчиво произнес Антон.       Мы оба молчали. И эта тишина была какой-то звенящей. Антон пытался спрятать свой взгляд. Я тоже смотрела по сторонам, потому что чувствовала себя неудобно: второй раз, но уже добровольно, лезу в чужие отношения.       Все разрешил звонок мобильного Антона. Шастун спохватился, достал его из заднего кармана своих спортивных штанов, посмотрел на определившийся номер — каюсь, я тоже подглядела, что звонила Кузнецова — и заблокировал телефон.       — Поз случайно набрал. С ним такое бывает. Телефон забывает заблокировать и последний номер вызывает. Мы с ним просто болтали, работу обсуждали.       Я улыбнулась. Шастун разве что не тонул в собственной лжи.       — Бывает, — пожала плечами я. — Чай в золотистой коробочке. Я в душ.       Вернувшись из душа, я сильно удивилась, когда поняла, что Антон все еще здесь. Он вполне неплохо ориентировался в моей квартире, и на столе уже стояла ваза с конфетами, которые обычно мама прятала от меня на самую верхнюю полку.       Увидев мое замешательство, Шастун придвинул мне кружку с ароматным чаем, над которой витал еле уловимый серебристый пар. Я обхватила бокал двумя руками, продолжая смотреть на Антона. Шастун беззаботно потягивал напиток, игнорируя разрывающийся от гневных сообщений мобильный.       — И что ты будешь делать? — откашлявшись, спросила я, обведя пальцем ободок своей кружки. Он вопросительно посмотрел на меня, не поняв суть вопроса. — Ты же ей как-то объяснил, где был в те выходные, — осторожно уточнила я, подняв глаза на Антона.       Шастун медленно дожевал печенье, убивая меня своим молчанием. Я нервно барабанила пальцами по фарфору.       — Сказал, что подменял Арса в качестве ведущего, — равнодушно повел плечами Антон, и я поняла, что даже после моего признания он все еще на меня обижался. — Они не особо ладят, вряд ли она будет интересоваться у него, правда ли это…       — Ты ей соврал, — Шастун хотел сказать что-то еще, но я его перебила. — То есть, провести выходные с чужой девушкой, у тебя смелости хватило, а признаться Ирине, что был с другой, ты не смог?       — Рит, чего ты сейчас добиваешься? — его спокойствие раздражало с каждой минутой все больше и больше. — А ты чего ждала?       — Ты все-таки жалеешь об этом… — покачала я головой. — Ничего, бывает, — грустно улыбнулась я. — Людям свойственно ошибаться…       — Рит, — он ударил ладонью по столу, и я вздрогнула от неожиданности, — поставь себя на мое место! Я общаюсь с тобой на протяжении десяти лет. Я делюсь с тобой всем, что происходит в моей жизни. Спустя столько времени нам с тобой удается встретиться, и ты — тадам, барабанная дробь — обижаешься, что я парень из телека, — Антон картинно развел руками. — Я буквально вымаливаю твое прощение. Я добиваюсь твоего расположения, — он ткнул себя пальцем в грудь. — Я устраиваю тебе выходные в загородном доме. Я один пытаюсь сделать что-то для нас обоих… — Антон почти кричал, и мне хотелось исчезнуть. — Я обещал тебе, что все улажу. Я пацан, я держу свое слово. Мне просто нужно было время… И тут, блядь, маски-шоу, тебя у подъезда ждет какой-то мужик в разводе, который хочет быть с тобой вместе. Что я должен был подумать?       — Ты даже меня слушать не стал.       — А ты меня слушала? — верно подметил Антон, встав из-за стола. Он молча ополоснул кружку и поставил ее на полку. — Рит, я думал, что мы друзья. Я думал, что знаю о тебе все. А ты, оказывается, все это время строила какие-то границы в нашем общении. Ты ранила меня своими недомолвками. Рит, слова ранят, молчание может убить.       Мне хотелось рассмеяться над его неожиданным афоризмом, но было как-то больно. Шастун уже изучал что-то в телефоне, словно до этого и не он вовсе со мной говорил. Заблокировав мобильный, он молча встал из-за стола.       — Антон, — попросила я, подняв на него глаза, — тогда зачем ты сейчас приехал? Почему ты здесь? Ты мог просто привезти меня домой и уехать, зачем ты поднялся со мной?       — Потому что я не ты, — коротко ответил Шастун. — Рит, мне кажется, что нам лучше закончить все сейчас, — я непонимающе посмотрела на него. — Наверное, ты была права, у нас ничего не выйдет. А друзьями у нас быть, видимо, не получается, — он тяжело вздохнул и вышел из комнаты.       — Ты ждешь, что я как в мелодрамах попрошу тебя остаться? — поинтересовалась я дрожащим голосом, даже не повернувшись на него.       — Я не смогу, Рит, — тихо, с надрывом ответил Антон. — Она меня любит. У нее скоро день рождения. Я не могу просто взять и разрушить чужую жизнь.       — А мою, значит, можешь? — я резко вскочила со стула и повернулась на Шастуна.       — Прости, — одними губами произнес Антон и толкнул входную дверь, навсегда покинув мою жизнь.