Вошка

Ехали около двух часов — монастырь, куда Анастасий вез Диму, находился за городской чертой. Всю дорогу подросток тихо-обреченно корчился на соседнем с водительским сиденье. Бурчал неразборчивые ругательства. Постанывая от болей, растирал сводимые судорогой мышцы, беспрерывно сморкался и чесался. Еще — сплевывал в выданный попом полиэтиленовый мешок пенистую, пустую рвоту и нервно теребил нитку на запястье, словно напоминал себе — впереди светлое будущее. Честно? Мужчина ожидал от мучившегося ломкой наркомана иного, гораздо более буйного поведения и был поражен сдержанностью найденыша. Похоже, Вошка решил завязать с дурью не на шутку, а всерьез, и пытался произвести на батюшку наилучшее впечатление — вдруг передумает, упаси Господь, и выкинет где-нибудь на обочине, как котенка? От воды и какой-либо еды мальчишка отказался наотрез, жалко мяукнув: тошнит, святой отец, и сразу принялся тупо пялиться в окно. По мнению Анастасия, бедолажка срочно нуждался в капельнице и порции определенных, соответствующих его состоянию лекарств. Разумеется, после душа, дезинфекции и переодевания в чистое. В монастыре уже встречали. Не послушники, нет-нет, двое парней в удобных синих спортивных костюмах. Тот, который светловолосый и посубтильней, приветствовал выруливающий на стоянку напротив клиники знакомый черный автомобиль щедрым взмахом руки и буквально заскакал от радости, широко улыбаясь Анастасию. У блондина отсутствовали оба верхних передних зуба и часть нижних, что не мешало «красавцу» сиять ясным солнцем. — Батюшка! — орал он. — Батюшка вернулся! На подобное бурное выражение восторга невозможно было не ответить лыбой, и Анастасий не стал сдерживаться, ухмыльнулся в растрепанную бороду: Здравствуй, Леха. Давным-давно, а на самом деле три коротких года назад, поп притащил этого парня в клинику с железнодорожного вокзала чуть ли не силой. Не веря в чудо, уговорил лечь подлечиться. Оказалось — не зря старался, забалтывал — щербатый сумел соскочить с иглы и даже поступил учиться на медбрата. Теперь, в свободное от учебы время, он обретался при монастыре, помогал по хозяйству и с энтузиазмом возился с новенькими. Воспитывал, как умел и вставлял им на место мозги. Именно Лехе мужчина намеревался сдать Диму. Второй встречающий, русый, среднего роста симпатяга крепкого сложения лет, на вид, тридцати, плюс-минус, звался Игорем Палычем и работал в клинике психологом за честную, не слишком великую зарплату. Он тоже обитал здесь, во флигеле за хлевом, и отличался скромностью и чрезвычайной скрытностью. Игоря Палыча порекомендовал спонсор клиники. Сказал: берите, не пожалеете. Не обманул — не пожалели ни дня. Прошлое сего доктора являлось для монастырских тайной за семью печатями. Кололся ли когда-нибудь Игорь Палыч? Нюхал? Бухал? Имел ли где-то родню? Загадка. Психолог никому не звонил и ни от кого не получал ни посылок, ни писем, никогда. Его дешевый, устаревшей модели кнопочный мобильник стабильно молчал, если только не по делам клиники. Эдакий одинокий, непонятный, притягательный полудикий волк. Опустив стекло, поп от души помял протянутую Игорем Палычем мозолистую ладонь и указал на испуганно округлившего слезящиеся глаза пассажира. — Вот, — вздохнул, — доставлен, забирайте. Подросток шумно шмыгнул текущим носом и отрицательно замотал сальной головой. — Я с ними не пойду! — прохрипел он с отчаянием, вжимаясь спиной в спинку сиденья. — Я боюсь! Леха распахнул дверцу со стороны наркомана и, не слушая возражений, цепко ухватил упирающегося Диму под локоть. — Так ты не бойся, — велел мальчишке. — Мы нестрашные, добрые. Не веришь? Дима не верил, грыз кровящие губы. Грязные щеки несчастья поблескивали мокрыми, подсыхающими разводами. Вытаскивать наркомана из машины силой? Примется кричать, закатит истерику — он и без насилия на пределе. В общем, наметившийся конфликт требовалось задушить на корню. «Терпение, Стас, терпение, ребенок не виноват, параноит из-за ломки», — воззвал Анастасий к небесам и, соорудив доброжелательное выражение лица, повернулся корпусом к Вошке. — А с кем пойдешь? — спросил мужчина мягко. Подросток смотрел в упор, не моргая, мелко подергивал тощими плечами под драной телогрейкой. Морозился. — С вами, — прошептало несчастье после показавшейся бесконечной паузы и опять затеребило на костлявом запястье нитку. — Я лишь вам доверяю, святой отец. Анастасий поправил на груди крест и согласно кивнул. Спорить с находящимся в спутанном разуме мальчишкой означало терять время. Позже, значительно позже. Когда тщательно вымоется, избавится от вшивых патл и жуткого ватника, получит необходимые лекарства, в первую очередь — мощную дозу успокоительных. — Заметано, — поп вырубил зажигание. — Леха, отпусти мальчонку. Дима, ты сам вылезти сможешь? Помочь? Вошка оглушительно чихнул, разбрызгивая по салону сопли, и кривенько, умоляюще улыбнулся. Подросток был готов принять помощь от батюшки, факт.