Вошка

Батюшка Анастасий вышел из квартирки Игоря Палыча задумчивым и, едва переступил порог, вперся рассредоточенным взглядом в сидящую в коридоре напротив двери, у стены, скособоченную угловатыми плечами тощую фигурку. При фигурке имелась стоящая вертикально железная палка на колесиках, с подвешенной к крюку на ее верхушке литровой пластиковой бутылкой прозрачного, очищающего от токсинов кровь раствора. Присоединенный к капельнице босой, завернувшийся, за неимением одежды, в одеяло от шеи до икр Дима. Сюрприз. Абсолютно один — сюрприз куда больший. — Ты что здесь делаешь?! — в голос изумился поп. — Как сюда попал?! Где Ната, где охрана?! Наркоман с усилием приподнял обритую налысо голову и снизу печально уставился на мужчину. — Ната на улице с Сашком курит, — сообщил в пространство глухим, заговорщическим шепотом, оглаживая кончиками пальцев по наружной стороне запястья нитку. — Не ругайтесь, святой отец. Бедная девушка не виновата, что я такой настырный. Анастасий, соображая, заскреб ногтями в затылке, а подросток, пользуясь воцарившейся паузой, с надрывом продолжил: — Я не могу заснуть, святой отец. Ворочался в темноте, ворочался, все болит — жесть, тошнит. Закрываю глаза — крадутся. Боюсь без вас. Едет на кумарах крыша, ага, в курсе, не маленький. Е-е-е-ба-ать… Прости, Господи, за неугодные небу матюги. Когда-то, с год назад, Игорь Палыч рассказывал Анастасию об эффекте запечатления, и поп не поверил психологу. Кажись, зря. Вот оно, запечатление, раскорячилось острыми нагими коленками. Умоляюще хлопает пушистыми девчачьими ресницами. Приплыли. И чего теперь делать, со скандалом отправлять мальчишку обратно в постель? Забирать ночевать с собой? Задачка… — Святой отец! — Дима трагически вздернул русые брови. — Я привык на твердом спать. Кинете мне на пол коврик, одеяло есть, Леха выдал. Теплое, шерстяное, хорошее. Только не прогоняйте! Да ебаное… Просто ебаное. Мир спятил, не иначе. Анастасий подавился слюной и выпятил всклокоченную бороду, выражая протест. Мужчина считал — больным необходим комфорт. Упругий матрас, подушка, чистое белье. Пижама, опять же, фланелевая. Желательно — по размеру. На коврике у чужой кровати… Господи, Дима не собака и не кошка, к утру вымерзнет, добавит к диагнозу абстиненция воспаление легких. — На тебе хоть трусы имеются? — поп наклонился и щелкнул доверчиво прянувшего навстречу наркомана по усыпанному золотистыми веснушками носу. — Или голозадый рассекаешь? Дима вместо ответа быстро спрятал землисто-бледную мордаху в трясущихся ладонях. Застыдился. Значит, Анастасий угадал — несчастье без трусов. Ну вааще супер-пупер. Казнить бы и Нату, и Сашка с особой жестокостью — новенький свободно шарится зимой по территории монастыря в чем мать родила, катя следом стояк с системой внутривенного вливания. Небось, приполз во флигель персонала на четвереньках, почти теряя сознание от слабости. Ну, герой, ну, чудо в перьях. И упрямый — жесть. Решил найти святого отца — нашел, никто и ничто не остановило — ни замки, ни охрана. — Димка, — Анастасий, смягчившись душой, опустился перед сжавшимся в беспомощный комочек наркоманом на корточки. — Там, на улице, снег и мороз минус семь. А ты без тапок. Подросток подергивался то ли бьющими тело мелкими судорогами, то ли крупным ознобом, отчетливо скрипел зубами. — А хули мне тапки? — донеслось до попа его отчаянное. — Я, чай, беспризорник. По определению закаленный чел. Мне морозы не страшны. Темнота в сто крат хуже, клянусь, в ней монстры. Анастасий аккуратно обнял несчастье и притянул вплотную, жарко задышал мальчишке в затылок. Дима приник к батюшке, котенок-котенком, и заколотился в уже не сдерживаемой истерике. — Вы добрый, — залопотал он, всхлипывая, — добрый… Я умею стирать, убираться и варить разные супы… Картошку вкусную жарить, котлеты… Уборку… Возьмите меня в слуги… В домашние… Пожалуйста… За еду… Анастасий терпеливо слушал бред, который искренне молол торчок. Заплакать или издевательски рассмеяться? Ломочные наркоманы в первые сутки-четверо не то, что есть — пить не в состоянии, практически сразу в муках вырыгивают любую проглоченную жидкость. Ох, Дима. Ох… Бесподобный пацан. Неописуемый. — Ладно, — мужчина временно смирился со создавшейся ситуацией. — На сегодня заберу тебя спать ко мне. Но — лишь на сегодня. Усек? Наркоман мгновенно прекратил скулеж и ожил — вскинулся и радостно, открыто улыбнулся в лицо попу. — Я знал, я верил, — подросток будто засветился изнутри. — Вы — настоящий, подлинный святой. Спасибо, батюшка, вам в раю зачтется. Удар сердца, и несчастье, не прекращая безумно сиять, схватило Анастасия за руку и звучно поцеловало ему костяшки. Мдя. Похоже, вколотые Диме лекарства дали капитальный сбой. Лишь поменяли вектор направленности обуявшего мальчишку психоза. Здорово — охуеть. Анастасий молча, за подмышку, вздернул подопечного на ноги и поволок, шатающегося тростинкой на ветру, укладываться. Не на коврик на пол, конечно, в собственную полуторную кровать нежданчиком. Мужчина чуял жопой — совершает огромную ошибку, но… Пожалел дурящего новенького. Монстры… Они же везде, факт. Потерявшийся в галлюцинациях Дима с ними сам не сладит.