Вошка

— Руки жжет, — ныл на разные лады усаженный в процедурке на кушетку Дима, размазывая по землисто-зеленой, перекошенной страхом мордахе кровь со слезами. — Игорь Палыч… Святой отец... Меня покусал демон… Противоядие, срочно… Несчастье попустило, увы, лишь частично. До конца оно не успокоилось, полной связи с реальностью не обрело и истерило на славу. Мрачный, выдернутый из постели психолог, не обращая на трепыхания наркомана внимания, ловко сломал носик ампуле с Перидолом, скалил зубы. Пациент со скандалом требует противоядие от демонического яда, серьезно? Да без проблем. Он его получит. — Плечо подставляй, умирающий, — велел волк подростку, набирая лекарство в шприц. — Спасу. Могу в ягодицу ширнуть, по выбору. Дима мутно поморгал на врача и, жалко шмыгая носом, покорно задрал рукав футболки повыше. — Ягодицу не дам! — клацнул зубами. — Моя собственность! Хочу дозу! — Хоти, — хмыкнул волк, вонзая иглу в напряженный бицепс ломочного. — Дозы нет и не будет. Не здесь. Подросток протестующе вздернул брови домиком. — Мне нужна доза! — наркоман схватил Игоря Палыча за оба запястья и затряс. — Я не могу, я подыхаю, я в реале подыхаю! Демоны вернутся! Капельницу! Психолог ввел инъекцию до последней капли, непоколебимый, словно скала, и, отобрав у наркомана руки, кинул использованный шприц в мусорное ведро. Попал, не целясь, и довольно улыбнулся. — Мы не договаривались на дозу, мальчик, — сказал он невозмутимо. — Только на противоядие. Будешь выпендриваться — отдам демонам обратно. А вот капельницу организую на щелчок. Подключу тебе к ноге систему, расслабишься и поспишь. Дима дико завращал выпученными глазами: — Спать нельзя! Наползут, загрызут! Они по углам прячутся, ждут! Наблюдающий за сценой Анастасий изволил не согласиться. — Ой ли, — возразил мужчина. — Нахуй ты им, заморыш, сдался. В тебе жрать нечего, одни кости. Супнабор. Дима поразмыслил с мгновение и замотал бритой головой. — Они меня уже погрызли, — подросток уронил голос до шепота. — Пока — попробовали на вкус, — чудо быстро облизнуло верхнюю губу кончиком влажного, алого языка. — Мне бы дозу, святой отец, отъебусь сразу. Клянусь. И Анастасий, и Игорь Палыч знали — не врет, отъебется… Часиков на восемь-десять. И? Бежать к пушерам за дозой, теряя на ходу тапки, ради короткой передышки? Кое-кто обойдется. — Мы договаривались на дозу или нет? — поп смотрел на подопечного неумолимо, в упор. — Отвечай. Ломочный оборвал скулеж и обиженно надулся. — Не договаривались! — подросток потупился девой на выданье. — Спасибо за противоядие, мужики! Нахуй оно мне, если я, блядь, кончаюсь?! Предпочитаю честную смерть. Где эти демоны, пусть дожирают!!! Артист закачался взад-вперед и громко запричитал: — Мама-мама-мамочка! Крыша, моя крыша! Я подыхаю, мужики! А-а-а-а-а-а-а! Крыша! Дозу! Орать у несчастья получалось хорошо. Горластый пацан, легкие здоровые, не прокуренные. — Цыть! — грозно гаркнул на истерика Игорь Палыч. — Ночь, люди спят! Доорешься — все демоны с округи сюда сбегутся. Тишина в эфире, ну! Дима хлопнул веерами ресниц, икнул и волшебно заткнулся. — Дозу, — робко мяукнул подросток. — Все демоны это много. Мне хватит того, старого, — он закрыл рот ладонями и скукожился, подбирая к животу коленки. — Дозу, — повторил через неплотно сомкнутые пальцы. Батюшка Анастасий утешающе погладил наркомана по опущенной макушке. — Дозы нет, — мужчина за десять лет работы по профессии навидался подобных концертов по горлышко. — Доза в городе, Димочка. В парках, за мусорными бачками, в подъездах. Отвезти, насосешь? Внимательно слушающий подросток затрясся и неподдельно, беззвучно зарыдал. Не жаждалось бедолажке сосать за пятисотки, а бесплатно ему дозу никто не отсыплет. Кажись, решил с переменным успехом реабилитироваться дальше. — Лег! — зарычал на торчка поп. — Любую руку на подставку! Штопать буду укусы демонов! Давящийся мукой Дима шустро кувыркнулся на левый бок и протянул изрезанную левую руку. — Исполнено, святой отец, — просипело чудо. — Не отвозите в город, пожалуйста. Я там не жилец. Ура, включил мозг. Умничка.