Вошка

О том, что анализы необходимо пересдать через полгода, Диме сообщил батюшка Анастасий после утренней службы. — На вирусы, — уточнил. Поп уже успел отругать психолога за налаженное с недосыпа самоуправство. — Но, думаю, все обойдется, раз до сих пор чисто. Надейся, пацан, и верь. Впереди жизнь. Кхм. Лично Дима уверенности святого отца не разделял и тут же закопался в черную депрессию. Терзающая подростка ломка притихла под воздействием лекарств, вместо нее наползало нечто иное — вялая, безразличная апатия. В мозгах творилась путаная муть, не хотелось ни двигаться, ни разговаривать. Зато малость попустила мерзкая, постоянная тошнота, здорово. — Хочу чая, — сказал наркоман Анастасию, обессиленно заваливаясь набок в кровать, и почувствовал — рот вдруг наполнился голодной слюной. — Сладкого. Принесенный попом чай подросток выпил вполне успешно и даже с жадностью, не вырвал ни глотка и ушел в блаженный отруб. Он крепко проспал до вечера и проснулся вполне отдохнувшим. Мышцы чуток ныли, как при сильной простуде — хуйня. Не лило из носа, почти не жгло глаза. Ну, подташнивало. От… голода, кажется. Под ложечкой посасывала подзабытая пустота, требуя срочно запихнуть что-нибудь в желудок. Бля! Отпускала ломка, отпускала. Сообразив — практически перекумарился, Дима кувыркнулся с постели. Как был, босой, в одних трусах, он сползал в туалет отлить и вернулся. Сосед по комнате, Марат, поглядывал на подростка выжидательно, помалкивал. — Чего, пацан? — спросил он наконец. — Передумал подыхать? Мы тут спать ложимся, вообще-то. Напахались в прачечной до посинения. Потише можно? Бурча, брюнет довольно улыбался. — У меня есть яблочный сок и пряники, — парень явно радовался за новенького. — Будешь? Дима прислушался к своему организму и кивнул. Организм одобрял идею с соком, а на счет пряников весьма сомневался, склонялся к банану или какому-нибудь йогурту. Чтобы добыть йогурт, нужно было идти в столовку клиники. Та наверняка закрыта — поздно. Внимательно выслушав рассуждения подростка, Марат согласился — требуется пища помягче, и убежал. Он приволок стограммовую стеклянную баночку детского пюре и одноразовую пластиковую ложку. — Куриное филе, — сообщил, сворачивая баночке крышечку. — На, жуй. Дима взял подарок с опаской. Поковырял в пюре ложкой, зачерпнул немного и аккуратно положил на язык. «Недурно, — решил, погоняв во рту мягкое, тщательно перемолотое мясо. — Пожалуй, съедобно». Он сумел проглотить четыре ложки, и резко затошнило. Сыт, больше не лезет, но и не рвет. — Соком загладь, — велел нависающий над сидящим на краю кровати подростком Марат. — Пара глотков — пауза. Еще пара глотков — пауза. Не спеши. В результате Дима примерно за полчаса одолел половину стакана сока и устало поник плечами. — Мне хватит, — он отпихнул Марата. — Вырыгаю же нах. Это была победа. Он поел и попил, пусть совсем чуть-чуть, и организм впервые за шесть дней не отторг ни пищу, ни жидкость. Чудесно. Успех стоило закрепить сном. — Спасибо за заботу, — искренне поблагодарил Дима брюнета. — Мне лучше, да. Поправляюсь. «Теперь самое страшное позади, — размышлял подросток, устраивая на подушке тяжелую голову. — Никогда больше не притронусь к дури, никогда». Да, он продолжал думать о дозе. Представлял, как насыпает немного сулящего долгие, фантастически-красочные «мультики» порошка в ложку и нагревает полученный раствор над покачивающимся на сквозняке огоньком зажигалки. После — набирает наркотик через иглу в шприц, перетягивает руку резиновым жгутом и напряженно, вздрагивая от нетерпения, ищет годную вену. Забвение, безграничный полет в сверкающую, звездную бездну, кайф. В промежутках между кайфами — мучительные ломки, и финал — смерть от передоза в кишащем паразитами, вонючем притоне. Стояки незнакомых мужиков тоже вспоминал. На другой чаше весов — влажные, глубокие, пошло чмокающие поцелуи с Игорем Палычем где-нибудь в укромном, темном закутке, подальше от любопытных взглядов. Сильная хватка широких ладоней психолога и их нежное, ласкающее скольжение по своей по-кошачьи выгибающейся спине. Взаимное, неудержимое желание, кожа и волосы волка приятно пахнут дорогой туалетной водой с хвойно-цитрусовой отдушкой. Стоны и вскрики, шлепки тела о тело. Честно? Игорь Палыч мощно перевешивал — сексуальные фантазии с участием волка подростка изрядно возбуждали. Он — будущее и светлые удовольствия. Ну, ладно, не он, кто-то, подобный ему. До смешного несложный выбор. Хотелось именно жить.