Вошка

В принципе, Игорь Палыч мог и отказаться сейчас молиться с Димой на пару. Мог, в ответ на вываленную подростком грязную, печальную и, увы, распространенную историю, рассказать свою, выворачивающую наизнанку трагизмом. Не захотел, элементарно поостерегся, опасаясь за расшатанную психику Противоядия. «Котеньке хватит на пока потрясений, — решил мужчина, аккуратно отбирая у пацана руки и прикуривая вторую подряд сигарету. — Да и мне, пожалуй. Остальное попозже». — Отче наш? — спросил мужчина, втягивая в легкие сизый, насыщенный благословенным никотином дым. Дима серьезно смотрел чуть исподлобья, шевелил бровями. — Откровения закончились, да? — он более не улыбался. — Я еще не заслужил доверия? Не обижался, не злился. Констатировал факт. Признаться, Игорь Палыч ждал от несчастья иной реакции, куда эмоциональней. Волк ласково потрепал до одури притягательного юнца повыше локтя. — Вслушайся в себя, — предложил почти шепотом. — Ты готов продолжать? Нервишки выдержат? Противоядие мутно пожал плечами. Миг, он прянул вперед и забрал у психолога тлеющую сигарету. Сунул в рот. — Не готов, — подросток кисловато приподнял уголки губ. — Нужна передышка. Игорь Палыч, у вас сладкое есть? Ириска, шоколадка… Мне… нехорошо. Что и требововалось доказать, блядь. Мозг недавно отломавшегося наркомана потрясен до основания, дрожит тающим желе и требует паузы. Еще — глюкозы. Это нормально. — В рюкзаке поройся, — предложил лишившийся курева волк, размораживаясь. — Я запаслив на диво, учел все. Дима загадочно заблестел глазами и отмер. — Попробую угадать, — подросток кривенько улыбался. — В рюкзаке кулек барбарисок, которые я ненавижу. Теперь пришел черед Игоря Палыча морщить нос. — Нет, котенька, — мужчина презрительно фыркнул. — Собираясь утром, я учел твои вкусы. Дима недоверчиво вскинулся. — Не может быть! — подросток засиял чистой, совершенно детской радостью. — Бананы, ура! Таки угадал, смешная прелесть. Знал бы он, какими правдами и неправдами волк выклянчивал эти жалкие четыре зрелых банана на монастырской кухне… Монахи словно отрывали фрукты от сердца, тьфу. Не видать им прощения от небес, прокятым скупердяям. Как пить дать, не видать! Воспрянувший к жизни котенька шустро наклонился, схватил рюкзак и вздернул на бедра. Вжикнул молнией основного отдела, юркнул туда рукой и зашарился внутри. Нащупал «тот» пакет, тихо-предвкушающе всхлипнул и опять заревел белугой. Ну, плакса. Ну, психическое создание. — Бананы, бананчики, — забормотал, одновременно заливаясь слезами и лучась абсолютным довольством. — Игорь Палыч… Может, нахуй Океанариум, а? Я… как-то не в кондиции, крыша текет… Вернемся в клинику? Блядь. Игорь Палыч возражал, и весьма активно. Если он сейчас вернет чудо в клинику, ничего хорошего не получится. Пацан загрузится, примется прокручивать в голове новости об отце Анастасии и вспоминать собственное прошлое. Не годится. — Я тебя укушу, — буркнул он не в попад. Дима пялился в упор, дымил, позабыв и про рюкзак, и про бананы. — Укуси, — пацан непринужденно перескочил на «ты». — Я «за» всеми лапками. За какую-нибудь губу, потом залижи укус, нежно-нежно, и поцелуй. Я люблю тебя, Игорь. М-м-м… С точки зрения физиологии поведение подростка было логично. Димкин организм испытал глубокий стресс и выбросил в кровь нехилую порцию адреналина. Забурливший в крови адреналин вполне закономерно требовал выхода, спровоцировав иные, плотские желания. И не только в Димином организме, эхма. Игорь Палыч часто-часто, жарко задышал, не отрывая загоревшегося внезапной острой похотью, впитывающего взгляда от подвижного, бледноватого рта Противоядия. — И укушу, — мужчина завелся мгновенно, безудержно. — Мало не покажется. Димка… — Противоядие смотрел невинно-пристально, провокационно медленно обвел верхнюю губу кончиком влажного, сулящего удовольствия языка. — Укушу. Бойся меня, котенька. Я зубастик. Дима не поверил. Запрокинув голову в шапке, свободно, радостно рассмеялся. Ну и пиздец. У психолога рвануло переклиненную крышу. — Мой, — хищно рыкнул потерявший горизонты мужчина, хватая явно дразнящегося подростка за грудки и притягивая вплотную. Дима поддался, не сопротивлялся. От слова совсем. Котенька. Костлявый, психанутый, поцелованный солнышком в нос и щеки. Лучший на планете Земля. Другие волку нахуй сдались. Мяу, р-р-р, катастрофа, ага. Вселенского масштаба. В общем, ранее колебавшийся волк сдался под напором обстоятельств.