Вошка

Дима и Игорь целовались глубоко и влажно, взапой, словно безумцы. Без всяких изучений друг друга на вкус и робких хождений вокруг да около. Кусались зверями, до крови, толкались языками. Оба хищно порыкивали и постанывали и взаимно неслыханно тащились. Дима безудержно жаждал Игоря, Игорь не менее сильно жаждал Диму. Зачем городить лишние огороды? Захлебываясь ощущениями, охваченные пожаром страсти подросток и мужчина весьма слаженно, синхронно раздевались. Дима избавился от стесняющего движения пуховика — Игорь швырнул на заднее сиденье скомканную куртку. Дима, нетерпеливо всхлипывая партнеру в рот и сталкиваясь с его зубами своими, трясущимися пальцами вцепился в пряжку собственного ремня — и Игорь вцепился. — Я. Тебя. Люблю, сволочь, — буквально вытолкнул Противоядие из сведенного судорогой горла. — Веришь?! О да, психолог верил, вполне, но… Таких юных торчков, как Вошка, лишь нагибают и жестко ебут по слюням без планов на совместное тесное будущее, желательно — с резинкой, во избежание скрытой заразы. Рано петь песни про любовь. — Ну, люби, — с придыханием разрешил волк. — Ты мне очень нравишься. Подросток вместо ответа чувствительно тяпнул его за верхнюю губу, тут же трепетно зализал юрким языком след от зубов и вдруг резко отстранился, разрывая едва наметившийся, супер приятный телесный контакт. — Спасибо за честность, — чудо потупилось, полыхая впалыми щеками. — Я тебя услышал. Отпусти, пожалуйста. О как… Кое-кто обиделся на правду и проявляет характер. Ладно… Игорь примирительно чмокнул набычившееся Противоядие в кончик сморщившегося, веснусчатого носа и таки отпустил. Сучка не восхочет — кобель не покроет. Святая истина. Соитие обязано быть добровольным, ни малейшего насилия без предварительного согласования сторон. Дима вскинул голову в вязаной шапочке и в упор изучающе уставился на по-прежнему обнимающего его за талию мужика. — Я проблемный, — выдал он в эфир с несчастным видом. — Только-только слез с иглы, без жилья, нигде не учусь и не работаю. Нахуя тебе сдалась такая дикая морока. Ох, Господи. Чудо в кубе. Вот и потрахались. «Ну, Дима, ну, чирей на жопе, — разочарованно подумал Игорь Палыч. — А я-то уже настроился, дурак». Пока он расстраивался, отпыхиваясь, Дима перегнулся через спинку сиденья и схватил пуховик. — Мне не стоило гнать события, — подросток быстро сунул руки в рукава и вжикнул молнией, отгораживаясь от волка толстым стеганым слоем пуха. — Вы пока не созрели, а я не заслужил вашей любви. Опять перескочил на «вы», кисло кривил разгоряченную мордашку. Игорь Палыч смотрел на собравшееся покинуть салон Противоядие с печалью. — Я теперь не шлюха и не сосу за пятисотки за мусорными бачками, — подросток распахнул дверцу. — Мне нужно об этом помнить. Срочно охлажусь. Он выскочил из машины, как пробка из бутылки, и затоптался на засыпанной слежавшимся снегом обочине, неуклюже переваливаясь с ноги на ногу. — Дайте сигарету, доктор, — обратился к дергающему кадыком, нервно вцепившемуся в руль волку. — Покурю, и возвращаемся. Не хочу в Океанариум, настроение пропало. Игорь Палыч протянул на ладони Парламент и зажигалку. Дима цапнул и то, и другое, но прикуривать не торопился. — Я сейчас могу вообще уйти в город, — несчастье старательно прятало взгляд, — и вы меня никогда больше не увидите. Но не уйду, даже не мечтайте — в монастыре Анастасий. Попа не предам. С одной стороны, волк с трудом сдержал смешок, а с другой… Несчастье не впало в истерику и четко, по-взрослому расставило приоритеты. Впору гордиться за подопечного — ибо пацан сумел сделать то, чего не сделал сам психолог. Решил сразу за обоих. — Анастасий мне пока дороже вас, он бескорыстен, — похоронно-серьезный Дима наконец выбил из мятой пачки сигарету, пощелкал зажигалкой и глубоко затянулся. — И хоть вы убейтесь раком. Отдайте рюкзак, немедленно. Вернусь домой пешком, без вас. Фу ты, ну ты. Не сдержавший выползшей на лицо лыбы Игорь Палыч отнюдь не собирался кидать упершегося рогом Противоядие посреди почти пустого зимнего шоссе в одиночестве. Мало ли, куда Димка забредет на психах и чего там натворит. Да и сил у пацана добраться до монастыря на своих двоих вряд ли хватит, топать двадцать километров с гаком. — Хорошо, — бархатно-мягко согласился мужчина. — Иди пешком. А я потихоньку поеду за тобой. Устанешь — свистнешь. Концерт по заявкам продолжался. Не Противоядие — сплошная колючая милота. Вкусный мальчишка, волевой.