Вошка

Дима весьма уверенно шагал уже пятый километр. Подросток дожевывал третий по счету банан и рассеянно улыбался окружающей обстановке — расположенным вдоль дороги фонарным столбам и голым по зимнему времени деревьям. Он выглядел усталым, раскраснелся и вспотел в наглухо застегнутом пуховике. Время от времени чудо оборачивалось через плечо на медленно катящийся по асфальту следом черный автомобиль, но до маханий водителю рукой не унижалось, лишь морщило нос. Да, у пацана ныли отвыкшие от долгой ходьбы икры, да, плохо подобранные кроссовки натирали ему пятки. И? Психолог не должен заметить ничего подозрительного. Сам, бля, в запале брякнул, не подумав: вернусь в монастырь пешком — соответствуй. Или ты не мужик, а позорное трепло, точка. Мимо одинокого пешехода с четырехколесным сопровождением изредка проносились легковушки, иногда сигналили, предлагая подвезти — Дима высокомерно игнорил попутки. Уперся уже не рогом, всем бунтующим против сложившейся не в его пользу ситуации естеством. — Я должен, я обязан, — бормотал подросток, мерно переставляя постепенно тяжелеющие ноги. — Я докажу. Он рухнет замертво в грязный снег обочины, но не сдастся. Не сдастся, не сдастся… Игорь Палыч малость отпустил тормоза, и его автомобиль покатил вровень с несчастьем. Волк протягивал через щель в окне сигарету. Курить Диме очень хотелось, но табачный дым сбивает дыхание. — В салоне тепло, кондиционер, — мужчина очаровательно — ну, по крайней мере для Димы — шевелил бровями. Противоядие глухо зарычал на искусителя и замотал головой, отказываясь. Игорь Палыч дернул уголком рта и небрежно кинул сигарету в зубы. — Димка, — он больше не улыбался. — Неужели ты не понимаешь свою ошибку? Подросток понимал, но упрямство родилось вперед него: — Я дойду. Волк гладил руль, жевал фильтр. — Скорее, доползешь, — русый гад косил на Диму хитрым карим глазом. — Я совсем про другое сейчас говорю, вообще-то, мальчик. Твоя внезапная любовь ко мне. Давай это обсудим, а? Подросток продолжил путь, словно вдруг оглох. Он не желал обсуждать что-либо с волком. Автомобиль с приспущенным окном продолжал ровно катиться рядом, урчал двигателем. — Димка, — не отставал психолог, — ну Димка. Ты же меня не любишь! Придумал себе чувства, чтобы занять мозг хоть чем-то, кроме дозы, и элементарно хочешь секса! Оскорбившийся Противоядие встал, как вкопанный, и проводил двигающийся вперед автомобиль тяжелым, давящим взглядом исподлобья. Игорь Палыч ляпнул конкретную хуйню! — Чего?! — возмутилось несчастье громко. — Я придумал?! Вы придурок, доктор! Жестокий придурок! Я вас ненавижу! Сорвав с головы шапку, Дима помял ее в дрожащих пальцах и наперекосяк надел обратно. — Мне не нужен ваш кондиционер, — выдавил бедняжка со стоном, — я от ходьбы разогрелся, жарко. Подкативший задним ходом Игорь Палыч опять протягивал сигарету, теперь тлеющую. Подросток выпятил дрожащий подбородок, отвергая примирительный дар. — Отвалите от меня, маньяк, — он выпустил из нервно трепещущих ноздрей в морозный воздух два облачка пара. Психолог смотрел печально. — Садись в машину, — мужчина повысил голос, — или запихну силой. У меня есть идея, Дим. Выслушаешь? Противоядие утомленно кивнул. Он понимал — до монастыря не дойдет, слишком далеко, и чрезвычайно расстроился. Придется сдаться на милость волка, горько. — Гоните вашу идею, — буркнул с напряжением. — Я развесил ухи, сплошные внимание и концентрация. Игорь Палыч заглушил мотор и открыл нараспашку дверцу. Сейчас он протягивал на ладони шоколадный батончик в шуршащей, яркой обертке. — Я не завтракал, — мужчина ссутулил крепкую спину. — Голодный — жесть. Бананы ты слопал. Может, прекратим бодаться и поедем куда-нибудь нормально поедим? Пожалуйста! Резковатый, неприятный подростку ехидный тон волк сменил на просительный, даже умоляющий, мило-мило моргал. И Дима сдался. Смысл ерепениться, если проиграл — раз, два — пожалуй, в словах психолога про придуманную любовь имелось зерно истины, требующее тщательно обмозговывания. Ну блядь, жизнь — сплошной обман.