Вошка

Игорь пришел в прачечную перед обедом и направился прямиком к отцу Михаилу. Монах в этот момент только-только принял заказанный стиральный порошок и считал сложенные грузчиком в кладовку мешки. Счет не сходился, одного не хватало, и Михаил нервничал. — В квитанции написано двести кг — десять мешков! — наезжал он на почесываещего в затылке грузчика, медведеобразного, попахивающего перегаром мужика, тряся смоляной бородищей. — А здесь девять! Где десятый мешок? Кроме грузчика и отца Михаила, у порога кладовой топтались еще три чернорясника и Дима. Дима теребил ворот свитера, был полностью поглощен кипучей товарной разборкой и заметил волка лишь тогда, когда тот хлопнул его по спине. — О, ты! — обернувшийся подросток явно обрадовался. — Вовремя! Скажи этим, пока не разодрались — пусть посчитают груз в килограммах, а не в единицах! Они меня не слышат! Я ору-ору! Психолог полупал на мешки с надписями «Обычный», коротко кивнул взволнованно подпрыгивающему на месте чуду, мол, разберусь, погодь маленько, и двинулся к спорщикам. Чтобы заглянуть высокому Ворону через плечо, мужчине пришлось приподняться на цыпочки и вытянуть шею. «Порошок стиральный Аист, двадцать кг, десять шт», — прочитал он и тихонько заржал. Молодец Димка, слету нашел потерянный мешок, а Ворон тормозит. — Отец Михаил, — психолог дернул напрасно шумящего управляющего прачечной за рукав. — Вы в килограммах заказывали или в чем? Отец Михаил отмахнулся от помехи квитанцией: «На определенную сумму в килограммах», продолжал наступать на грузчика. — Вор! — басил грозный монах. — Бога обокрал! Совести у вас нету! Грузчик не соглашался, возмущенно всплескивал ручищами. — От вора слышу! — мужик почти рычал. — Присосались к налогам, блядь! Страну сосете! Паразиты, брюхи поотращивали, посрывал бы с вас нахуй кресты! Про брюхи грузчик упомянул зря, ой-ой — ни у кого из присутствующих у двери кладовой не имелось лишнего жирка. И Ворон, и другие поддерживающие чернобородого брата по вере монахи отличались аскетической худобой и под рясами поигрывали стальными, заработанными тяжелым физическим трудом мышцами. Наверно, именно поэтому они и пропустили незаслуженные оскорбления чужого здесь человека мимо ушей, не обиделись. Впрочем, не все — отец Михаил таки услышал. — Это у меня нет совести? — Ворон набычился. — Это я нажрал брюхо? Где?! — черно-бородач гордо распрямил сильный стан и заколотил себя сразу обеими широкими, мозолистыми ладонями по поджарому животу. — Врите, да не завирайтесь! Нехристь, а ну покажите крест! Грузчик буркнул «ненормальный» и попятился. Вряд ли в планы бедолаги входило сегодня драться с монахами. Чем бы закончилось дело, неизвестно, но тут решил вмешаться Игорь. Психолог страстно жаждал забрать Диму, но не мог отпросить подростка у Ворона, пока тот не посчитал мешки. — Отец Михаил! — мужчина повторно дернул клокочущего яростью монаха за рукав и затыкал пальцем в квитанцию. — Отец Михаил, отстаньте от мужика! Прав он, а не вы! В каждом мешке двадцать три кило, а не двадцать, как обычно! Это просто другая фирма, чуть дешевле, тоже хорошая! Я лично проверял, стирает одинаково! Ворон дернул бородой, выцедил сквозь плотно сжатые зубы ругательство и сдулся. — О мой Бог, — монах выпучился на мешки. — Но квитанция… Игорь мягко забрал у опешившего, заколыхавшего подолом потрепанной рясы управляющего прачечной злополучный бумажный квиток. — То ли пять, то ли семь кило привеса, я в математике ни бум-бум, — мужчина довольно скалился. — Заказчик мучился, искал вам хороший товар подешевле Аиста… Просто подпишите ведомость, как дар Богу, и отпустите человека с миром. Отец Михаил неверяще прищурился и вперился в квитанцию. Шевелил губами. — Девять на двадцать три, — забормотал, — девять на двадцать три… — миг, и хитрец скомкал бумажку в кулаке. — Момент! — он засиял. — Подпишу в лучшем виде! Кто-нибудь, дайте ручку, моя в кабинете! Дары от заказчиков — дело священное. С неба не падают. Привезли — надо брать. В следующий раз ведь не дадут. Пока для Ворона заполошенно искали ручку, Игорь оттянул хихикающего Диму к стене. — Пять минут, — велел подростку, — и отпрошу тебя. Жди. Психолог не сомневался — отец Михаил отпустит помощника. Теперь — точно отпустит, подобрел, за ту же сумму разжившись лишними килограммами порошка.