Вошка

Игорь и Дима выбежали из прачечной, вопя на два голоса «Швабода!», и едва не налетели на идущего куда-то монаха с высокой черной хренью на голове вместо обычной монашьей, низко-сидящей, скромной шапочки. Очень пожилой, седой мужчина неспешно переваливался, неся впереди себя солидный, обтянутый рясой пузик. — Молодежь, — подслеповато сощурился он вслед улепетывающей парочке. — Носятся, носятся… С ног сбивают, черти. — Не сердился, благоообразно улыбался в тщательно расчесанную серебряную бороду. Счастливо избегнувшие столкновения со священником «черти» юркнули за угол ближайшего строения — по случаю, хлева — и прижались лопатками к бревенчатой стене. — Это кто? — спросил Дима, морща лоб. — Новый какой-то населец, незнакомый! Игорь тихонько фыркнул. — Это-то… — он потер подбородок. — Это его Высокопреподобие Ануфрий, здешний игумен. Мировой чувак, но строгий и любит покомандовать. Глуховат, гипертоник, чревоугодец, страдает хроническими запорами и постоянно сеит очки. Противоядие непонимающе округлил глаза, и волк пояснил: — Директор монастыря, по-простому. Высшее начальство. Дедку восемьдесят семь лет летом стукнуло. Теперь ясно? Подросток подтверждающе кивнул, поежился в незастегнутом пуховике. — Я чуть не стоптал игумена, охуеть, — чудо испугалось очень мило. Психолог пихнул Диму локтем в бок и возразил: — Не ты, я. Я несся прямо на него, ты при любом раскладе пролетал мимо. Противоядие в ответ пожал плечами. — Уже без разницы, Господь уберег от беды, — он лукаво приподнял уголки губ. — Вот уронили бы Высокопреподобие, тогда другое дело. Волк согласился, шевелил бровями. — Игорь, — Дима потянул психолога за рукав, — а что бы мне было, если бы я стоптал игумена? Уборка сортиров зубной щеткой? Игорь хмыкнул: — Не путай монастырь с армией, котенька. Максимум, сладкого лишат на неделю. Ты же не населец — пациент. Противоядие опять пожал плечами. — Что у него на голове? — поинтересовался подросток. Игорь буркнул «клобук» и засмотрел куда-то влево. — Опа, — сказал, — лошадь. Дима повернул голову в ту же сторону, куда и волк, и удивленно приоткрыл рот. По двору от монастырских ворот действительно грациозно вышагивала, перебирая тонкими ногами, белая лошадь со свободно развевающейся по ветру белой гривой. За животным семенил Марат, махал уздечкой. — Стой, дура! — орал сей горячий восточный парень на чистейшем русском, без привычного азербайджанского акцента. — Стой! Ты куда! Лошадь не обращала на преследователя внимания. Игорь, похоже, красавицу узнал и оживился. — Беся! — позвал мужчина громко. — Беся, ко мне! Лошадь прянула ушами и, не замедляя ровной рыси, шумно потянула носом холодный воздух. — Беся! — психолог жадно протянул к белоснежке руки, будто собирался обнять резво повернувшее к хлеву, приближающееся животное. — Иди сюда, моя девочка, — заворковал он нежно-нежно. — Иди сюда, моя хорошая… Лошадь подбежала и, храпя, сунулась в лицо волку мордой — целоваться. Кажется, нежданно встретились давние друзья. Дима пялился на чудо, приоткрыв рот. — Откуда в монастыре лошадь? — изумился подросток благоговейным шепотом. — Я здесь всю скотину знаю! Раньше лошади не было! Игорь загадочно косил карим, блестящим глазом, терся о Бесину морду гладко выбритой, румяной щекой. — Значит, сюрприз, — мужчина явно балдел. — Познакомься, котенька, с Бесей, и не обольщайся ее невинной мастью. Вредная, упрямая, кусучая тварь. Противоядие неуверенно поморгал и, страшась быть укушенным красивой белой тварью, аккуратно потрепал лошадь по шее. Та приподняла верхнюю, шершавую губу, обнажая желтые зубы. Заржала на пределе слышимости и вдруг доверчиво умастила удлиненную голову подростку на плечо. «Мы, наверно, поладим, — подумал Дима и задрожал от предвкушения. — Что там лошади любят есть? Вроде, яблоки и хлеб». Подскочивший Марат хищно цапнул Бесю за гриву. — Зараза! — парень смеялся. — Ах ты зараза! Помнишь Игоря, да! Лошадь фыркала, переступала копытами по утоптанному снегу. Вполне мирное, крупное существо, остро пахнущее зверем. Игорь взялся за ее гриву с противоположной от Марата стороны. — С возращением, девочка, — он тоже смеялся. — Рад видеть тебя снова здоровой! Дима спрятал замерзающие кисти рук в рукава пуховика и молча захлебнулся жгучей ревностью. Внимание волка поглощено какой-то лошадью, пусть и красивой. Не им, котенькой-симпатяжкой. Блядство, р-р-р, мяв. Так… неправильно.