Вошка

Игорь в последний раз потрепал лошадь по шее и выпустил гриву из пальцев. — Веди в хлев, — сказал психолог Марату, — и обиходь, как положено. А мы с Димкой — варить щи. Хочу наконец научиться готовить. Обуявшая Противоядие ревность жалобно мяукнула и, кажется, подохла в корчах. Ура, волк ничего не забыл, котенька для него важнее белой твари с копытами! Марат изучающе смотрел на отчего-то вдруг смутившегося психолога через промежуток между подрагивающими Бесиными ушами. — А вы не умеете? — парень кажется, немного удивился. — Вы же один живете… Странно. А кто вам тогда готовит? Игорь пожал плечами: «Никто, я по столовкам питаюсь» и оборвал затянувшуюся дольше дозволенного сцепку взгляда. — Идем, Дим, — позвал. — Время — деньги. Открываться Марату мужчина не собирался — тот был всего лишь давно отломавшимся пациентом, очередным из многих в бесконечной череде привозимых в клинику торчков. Опять отгородился от азербайджанца непроницаемой стеной профессионализма. И Марат понял, не стал настаивать. — Конечно, время — деньги, — парень смигнул и отвернулся. — Я вас не задерживаю. В душе он, наверно, недоумевал, с чего вдруг Игорь Палыч мутит дружбу с Противоядием, но спрашивать поостерегся, заранее знал — волк не ответит, скрытная зараза, и не хотел показаться навязчивым. Внешне эти двое похожи: русая масть, одинаково круглые головы с выпуклыми лбами, чуть вздернутые носы и упрямые подбородки. Может, подросток напоминает психологу кого-то из родственников, например, младшего двоюродного брата. — До скорого! — азербайджанец потянул Бесю прочь. Задумчивый Игорь наконец отлепился от стены. — Курица разморозилась, — теперь мужчина видел только Диму, — я проверял. Ножи поточил, как ты вчера велел. Не менее задумчивый, Дима рассеянно покивал и протянул волку выпростанную из рукава пуховика ладонь. — Молодец, — похвалил он с прозрачной улыбкой. — Тупыми ножами ни курицу не разделаешь, ни картошку не почистишь. Потопали. Игорь решительно сплел теплые пальцы с холодными пальцами подростка в уже ставший привычным крепкий замок. — Ты так спокойно говоришь о готовке, — тихо восхитился волк. Дима мягко засиял большими серыми глазами: — А как мне о ней говорить? С восторженными придыханиями? Кухня это работа, Игорь. Порой скучная, но необходимая. Не хочу кормить Стаса бутербродами, для желудка вредно. Психолог фыркнул, отрицая. — Стас до тебя неплохо обходился сам, — мужчина переступил с ноги на ногу. — Он не безрукий. Дима мило сморщил носишко, приводя в движение усыпающие его золотистые крапинки, поцелуи солнца. — О да, — подросток покивал. — Брал у монахов поужинать бомжовские пакеты, в курсе. А на завтрак пил дешевый растворимый кофе на воде. Сейчас у нас на плите всегда есть хотя бы суп и какая-нибудь каша. Стас любит пшенную, с маслом и клубничным вареньем, как я. Просвещая Игоря за нареченного старшего брата, Противоядие лучился необыкновенно уютным счастьем. Славный, домашний мальчишка, по мере сил заботящийся о единственном в мире родном человеке. Психологу до подобного уровня взаимного доверия еще выеживаться и выеживаться. «Не завидуй, — злобно пришикнул Игорь на заглодавшую под грудиной ревность. — Стас заслужил, он фактически святой». Дима смятения нравящегося мужчины не заметил, продолжал белозубо улыбаться. — Мы идем или нет? — подросток нетерпеливо подпрыгнул. — Пока ты надумаешь, у курицы срок хранения закончится! — чудо шутило, конечно. Он жаждал поскорее начать учить Игоря готовить. Не щербатого Леху, не айзика Марата и не плоскодонку Нату — именно Игоря. Радуйся, волк, и пой — лапочка-котенок выбрал в ученики тебя. Те-бя. Точка.