Вошка

«…Треть среднего кочана тонко пошинковать…», — выводил Дима на вырванном из тетрадки в клеточку листке. Подросток от усердия прикусил кончик языка, боролся с непослушной, отвыкшей держать карандаш или ручку рукой. Батюшка Анастасий и Игорь наблюдали за его стараниями, пряча улыбки — Противоядие сейчас был очень забавен. — Кочана — это о капусте? — волк внимательно следил за появляющимися на бумаге кривоватыми буквами. Сколько там Димка уже не учится в школе, три года, больше? Безобразие, почерк у мальчишки — кура лапой карябает. Дима прервался с написанием предназначенного специально для психолога кулинарного рецепта, вздернул брови. — Нет, о картошке, — подросток посмотрел на Игоря, как на идиота. — Конечно, о капусте. Включи мозги, а? Чудо не злилось и не наводило психи, просто искренне удивилось глупому, с его точки зрения, вопросу. Игорь под столом примирительно потрепал юного повара по бедру и расслабленно откинулся спиной на стену. Волку было несусветно хорошо — выхлебал две полные тарелки горячих свежесваренных щей с со сметаной и закусил их куриной ногой. В животе тепло, сыто. Дима отлично готовит, умничка. Прям мечта холостяка. — Да ладно тебе, — подросток не убрал ноги, и мужчина довольно улыбнулся, переместил ладонь чуть выше, слегка сжал пальцы. Противоядие на ласку почти не отреагировал, только затрепетал ресницами. — Я разучился писать, кажется, — он щурился на лист с рецептом. — Беда, мужики. Похоже, расстроился и размышлял, как жить недоучкой дальше, а тут Игорь с несвоевременными приставаниями. Ну блядь. — Куда можно поступить с незаконченной школой? — подросток придвинулся к волку поближе и, повернувшись лицом к Стасу, уверенно умастил острый подбородок к психологу на плечо. — Никуда, правильно. Ни в колледж ни возьмут, ни в универ. Даже на какие-нибудь вшивые курсы техников. Он зевнул и совсем поник, потух глазами. — Расползаемся по койкам? — отец Анастасий неспешно поднялся и принялся собирать со стола грязные тарелки в стопочку. — Димка, ты устал? Противоядие отрицательно качнул головой. Он чувствовал себя не усталым — подавленным морально. — Мои ровесники, — подросток в задумчивости затеребил волку мочку уха пальцем, — получили аттестаты зрелости. Кто в армию собирается, кто сдает вступительные экзамены. А чего добился я? Побомжевал, переломался и словил гонорею. Круть. Чудо выглядело безгранично несчастным. — И зачем я сбежал из дома? — вздохнуло горестно. — Ну, сосал отчиму и сосал. Одному же, не многим… Ну да, из глубин подвальной бесхозности, с иглой в вене, и отчим-педофил предстает в ином свете. Требовал выполнения домашнего задания, учил готовить и всего-то заставлял делать минет. Сущая фигня. — Мне не стоило сбегать, — Дима невидяще пялился перед собой в пустоту. — Надо было просто заснять один раз на телефон, как я на коленях отсасываю дяде Жене, и показать видео маме. И мама бы выгнала этого извращенца, и мы с ней зажили бы, как раньше, вдвоем. Наверно, тогда мама сейчас была бы живая. Подросток договорил и мертво замолчал, морщил нос — винился в смерти мамы. Игорь обнял прильнувшее чудо и тоже развздыхался. Батюшка же Анастасий — напрягся и уронил едва поднятые тарелки. Грохот, брызги разлетающегося по кухне осколками фаянса. — Ты не рассказывал мне о своем прошлом, — поп упер в бока самопроизвольно сжавшиеся кулаки. — Игорю, значит, доверил, а я… В низком голосе святого отца прозвучало скрытое бешенство. Ревновал, Стас ревновал Диму к волку! Вау! Но героически сдерживал недостойные порывы души. Не человек — сплошная сталь. Противоядие оторвал подбородок от закаменевшего плеча психолога и заморгал — очнулся. — Я, — подросток стыдливо потупился, — я… Не ругайся, пожалуйста. Не люблю, когда ты ругаешься. Это уже в прошлом. Закончилось, понимаешь? — он беспомощно развел руками. — И не повторится. Дядя Женя в тюрьме, мамы нет. Забыли и живем дальше. Стас считал по-иному и, игнорируя хрустящие под подошвами кроссовок останки тарелок, присел обратно за стол. — Что-то в прошлом, а что-то — нет, — мужчина упер локти в стол. — Если я ничего не упустил, у тебя в городе где-то есть квартира, мальчик. И ты в ней до сих пор прописан: несовершеннолетних, даже пропавших без вести, по закону не выписывают. Адрес назови — съезжу завтра, выясню. Ик. Ик-ик. А ведь и верно… Дима застыл с открытым ртом. Теплая ладонь подростка без участия разума наглаживала крепкий затылок Игоря. Запечатанная на период следствия квартира. Печати с дверей легко срываются при наличии определенных документов… Эврика!