Вошка

Последовавшая за днем варки щей с Игорем неделя прошла для Димы под флагом эмоции «абсолютное охуение». Квартиру, из которой подростка действительно никто не выписал, не захватили и не перепродали черные риелтеры. В ней уже с год благополучно обитала старшая, незамужняя дщерь сестры Диминой мамы-покойницы, редкостная поблядошка. Водила толпы мужиков, доставала соседей шумом-гамом беспрерывных ночных пьянок. Сия насквозь протраханная, пропитавшаяся алкоголем деваха исчезла в туман весьма быстро, стоило лишь отцу Анастасию кому-то позвонить. Ведь в облюбованной попом клинике при монастыре успешно лечили от наркозависимости не только бомжей, эхма. Элементы золотой молодежи среди ее пациентов тоже попадались с завидной регулярностью. Мажорчикам были выделены три комнаты. Богатеньких наследников, в основном, привозили крайне озабоченные состоянием собственных детей высокопоставленные родители. Уезжали они, не все, конечно, завязавшими и просветленными, если уезжали вообще. Ната вот решила пока остаться, и Марат остался. Эти двое, кажется, влюбились друг в друга, страстно жамкались по углам и решили строить при монастыре конюшню, разводить породистых, белоснежных Бесь и Бесов. Крайне утомленные гулянками Диминой двоюродной сестры соседи, на минуточку, двадцать четыре семьи в подъезде, дружно, в один голос подтвердили в полиции Димину подросшую, веснушчатую личность. Да, они косились на неизвестно где шлявшегося аж два с половиной года подростка с опаской, но присутствие на встрече с наследником квартиры его Высокопреподобия Ануфрия относительно успокоило всех. Седобородый иеромонах нередко мелькал по телевизору в связи с различной благотворительностью, старец вызывал доверие. Монастырского игумена привез в полицию отец Анастасий, уговаривал помочь нареченному братишке долго и слезно. Уломал: Ануфрий попыхтел, колыхая пузом, посопел и сдался, потребовав символическую оплату — пузырь хорошего коньяка. После полиции, уже в монастыре, к игумену явился солидный, лысоватый мужчина в темном дорогом костюме — известный в городе адвокат Господин Глотов В.А. Он принес папочку документов, подписанных попечительским советом, и Диму до наступления восемнадцатилетия торжественно, в присутствии двух монахов-насельцев, отца Михаила и отца Сергия, передали на воспитание Стасу. Противоядие трепетал ресницами, пучился, морщил лоб и подчинялся. Тащат в город — значит, надо в город. Тащат обратно в монастырь — значит, надо в монастырь. Пришел адвокат — значит, надо адвокат. Подросток мало что соображал, пугался и дико робел. Очнулся бедолажка лишь тогда, когда, наконец, толчком поддых сообразил — Стас Андреич Косарев, в Боге отец Анастасий, теперь его официальный опекун почти на целый грядущий год. Потрясенный новостью до глубины души, он выразил обуявший душу бурный восторг, хлопнувшись в обморок прямо в кабинете игумена. На радость монахам и опекуну, ага. Выплыл Дима в квартире Игоря. Лежал на спине с задранными кверху ногами и трусился — ужасно мерз и пробно, сипло покашливал. Лишь спустя примерно полчаса беганий с теплыми одеялами Стас и Игорь сообразили — у подростка, кажется, температура и кинулись искать градусник, показавший 39.8. Не выдержал хрупкий организм Противоядия потрясений, сдался на милость как раз активно гуляющего сейчас по городу гриппа. Болел Дима на славу. То колотился, клацая зубами, в чудовищном ознобе, то полыхал, разметавшись, в жару. Захлебывался дерущим горло кашлем и льющимися в тридцать три ручья зелеными соплями. Честно отмучившись пять положенных медиками на грипп суток, слабенький, беспрерывно сморкающий распухший, красный нос подросток благополучно продолжил болеть — теперь, вроде, бронхитом, в результате обернувшимся двусторонним воспалением легких, и очутился в больнице. Выписали чудо спустя почти две недели — землисто-серого, исхудавшего до полной прозрачности, с исколотыми венами на ногах и тощей жопкой в йодную сеточку. Забрал его Игорь. — У меня для тебя сюрприз, — психолог отвел шатающееся от ветра несчастье на стоянку и усадил на заднее сиденье знакомой черной машины. Мужчина довольно улыбался и выглядел загадочно. — Мы больше не живем в монастыре. Дима покорно плюхнулся, куда направил волк, поплотнее запахнулся в пуховик — кости не грели, и озадаченно заморгал. — А где Стас? — Противоядие не то, чтобы испугался — напрягся и зазвенел, внутренне приготовившись к самому страшному. «Попа разбил инсульт, — обреченно подумал бедняжка. — Нет, поп попал в аварию и погиб. Тоже нет — поп валяется в реанимации с массивным инфарктом. Господи, пронеси»… — он принялся беззвучно молиться. Не заметивший ничего подозрительного Игорь кинул на колени вытянувшему позвоночник в струну подростку мешок с парой зрелых, благоухающих на весь салон бананов. — Стас в нашей новой квартире обед готовит, — ответил спокойно. — Пока ты загорал под капельницами, мы сняли в Щеглах полдома. Мы — это я и он. Надеюсь, ты не возражаешь к нам присоединиться, котенька? Там школа есть... Бля. Дима не возражал. Молчал, глухо кашлял в кулак. Стас жив-здоров, спасибо, Господи. Остальное утрясется. А Игоря он сдержится и убьет попозже, дома. Так людей пугать нельзя!