Вошка

В общем, Дима сдержался огромным напряжением воли и не стал убивать Игоря немедленно — просто не нашел сил приподняться с сиденья. Выцедив сквозь сжавшиеся до хруста зубы стон, подросток спрятал мерзнущие кисти рук в рукава пуховика и нахохлился. — Опять бананы? — буркнул он недовольно. — Мало вы мне их в больницу таскали, я половину отделения закормил? Надоели! — и демонстративно спихнул пакет с фруктами под ноги. Под «вы» чудо, естественно, подразумевало Игоря со Стасом. Оба в каждый, практически ежедневный визит в больницу привозили подростку вместе с другими продуктами обожаемые им бананы. Которые не имеющий аппетита, накачанный аж двумя мощными антибиотиками Дима не ел, раздавал соседям по палате. — Хочу земляничный йогурт, — чудо капризно надулось. — Прямо сейчас. Не впечатлившийся выступлением Противоядия волк загремел ключами. — Прямо сейчас йогурта нет, — он упал за руль и захлопнул дверцу. — Насколько сильно хочешь, по десятибалльной шкале? Дима скривился. На самом деле подросток не хотел ничего, лишь поскорее добраться до его нового дома, обнять Стаса и выпить чашку горячего чая. Желательно — лежа. — Издеваешься, — несчастье замученно откинуло голову на подголовник. — Дразнилки наводишь, чтобы меня расшевелить. — Угадал, — Игорь довольно хмыкнул. — С тобой по-другому не получается, — мужчина загнал ключ в замок зажигания и завел мотор. — Начинаешь закисать. Так заезжаем за йогуртом в маркет или нет? Я не понял, прости. Дима трагически вздохнул: нет. Волк кивнул и снял авто с ручника. — Ясно, придется кормить с ложки детскими пюрешками, — он заметно помрачнел. — И срочно купить напольные весы. Сколько ты весишь, котенька? Противоядие скривился еще пуще. Он знал, на что намекает Игорь. Анорексия ведь возникает не только из-за оглядки на модные журналы, иногда она — результат перенесенного организмом тяжелого стресса. Димин желудок наотрез отказывался принимать какую-либо пищу уже почти целую неделю. При попытках поесть подростка скручивало рвотой. — Сколько ты весишь? — терпеливо повторил Игорь, наблюдая за метаниями несчастья в зеркало заднего вида. Дима едва слышно всхлипнул: сорок пять и наглухо замолчал. При росте в сто семьдесят три сантиметра — истощение. Эх, крепыши Бухенвальда, поддержите коллегу! Волк тоже молчал, наверно, размышлял, где можно срочно затариться весами. — Ты совсем не хочешь жить? — спросил он наконец с горечью, вдоволь намолчавшись. — Да? Бля, Дима хотел, но ужасно устал. В больнице подростку забыли выписать антидепрессанты, и вокруг бедняжки неуклонно собиралась чернота. Все казалось серым и бесцветным — нависающее снеговыми тучами небо, лишенные листвы деревья, дома и люди. Упасть куда-нибудь на мягкое, запаковаться в кокон одеяла по макушку, заснуть и не проснуться. — Я хочу жить, — неуверенно возразил Противоядие. — У меня вы. Он даже попытался улыбнуться обернушемуся через плечо волку. Получилось жалко и неубедительно. Игорь издал горлом странный, клокочущий звук и, резко вывернув руль, припарковался у обочины. — Мне не нравится твое настроение, Димка, — он смотрел на прикрывшего глаза подростка с тревогой. — Совсем не нравится. Ты что, не рад вернуться домой? Противоядие тускло сморгнул. Если бы психолог его обнял, наверно, стало бы легче. Теплее точно, не телу — душе. — Игорь, — подросток робко, просительно улыбнулся. — Можно, я переберусь к тебе поближе? Сяду рядом, и мы сможем в дороге иногда браться за руки. Волк не возражал и помог несчастью пересесть на переднее, соседнее с водительским сиденье. — Так лучше? — мужчина смотрел еще встревоженней. — Включить в машине обогрев? Дима очень сомневался, что кондиционер сумеет разогнать вымораживающий его изнутри темный холод, но дал добро на обогрев. Игорь указательным пальцем нажал на панели управления соответствующую кнопку, вздохнул. — Поехали, — мужчина хмурился. — Музон врубить, не надо? Противоядие не знал и наморщил лоб. В принципе, подростка раздражал любой фоновый шум. — Да поехали уже, — он вслепую нащупал бедро волка и погладил. — Пожалуйста. Умираю, хочу смыть с себя больничный запах. Игорь внял и тронул машину. Дома, среди родных, всегда лучше, чем в больнице. Доедут — Димка оттает.