Вошка

Двухэтажный деревянный дом, к которому Игорь привез Диму, находился в центре Щеглов, в квартале от местного рынка, прямо напротив школы. Сие добротное, окрашенное светло-коричневой краской строение было окружено фруктовым садом и обнесено забором из штакетника в половину человеческого роста. Из-за забора на подкативший к калитке автомобиль задумчиво смотрела приподнявшаяся на задние лапы немецкая овчарка с порванным левым ухом. Псина вывалила из приоткрытой пасти алый язык и подергивала влажным носом. Принюхивалась. Возле ее головы на верхней планке забора сидел здоровенный, абсолютно черный, пушистый кошак, подмигивал топазово-желтым, равнодушным глазом. Игорь заглушил мотор и повернулся к внимательно разглядывающему живность Диме. — Ты собак боишься? — спросил. Подросток едва заметно искривил в улыбке губы: — По ситуации. Эта, вроде, добрая, не гавкает. Решившись, Противоядие распахнул дверцу и спустил ноги в кроссовках на снег обочины. — Значит, мы теперь живем здесь, — он изучающе пялился на овчарку. — А сколько в квартире комнат? Покажи наши окна! Волк отмахнулся. Он, согнувшись в три погибели, искал что-то под сиденьем, шарил там рукой. Нашел и резко выпрямился. — Собаку зовут Кома, от «комета», — сообщил, протягивая Диме белую розу в прозрачной упаковке, — она хлопается в показательные обмороки, если громко долбанешь дверью, и ссытся. Кошку — Клякса, дает гладиться, ласковая. Офигенные звери с офигенными кличками, я тащусь. Дима невольно улыбнулся и чуть-чуть расслабился. Похоже, сдавшие им жилье хозяева — с чувством юмора. И дом у них красивый, ухоженный. — Прям хлопается? — не поверил подросток и взял цветок, растерянно заморгал. Волк заржал, подтверждая, и вылез из машины. Он с пинка захлопнул свою дверцу, обогнул автомобиль и подал Диме руку. — Давай, помогу встать, — предложил. — У тебя голова не кружится, нет? Голова у Противоядия малость покруживалась, и подросток позволил мужчине себя поднять, хоть и поморщился, протестуя. Руки подают девушкам, а он не девушка нигде, парень. Может в доказательство предъявить яйца и член. И цветы дарят девушкам. Воткнуть бы розу Игорю в жопу вместе с шипами, типа флаг. — Чего зазыркал, котенька? — психолог мягко обнял растопырившего локти подростка и чмокнул в кончик носа. — Лучше понюхай розочку, чудесно пахнет. Бля. Дима ведь разозлился именно из-за розы. Неужели волк не понимал?! — Забери, — Противоядие сунул не распакованный цветок мужчине и попытался отстраниться. — Зачем ты меня позоришь? Давно гомофобы морду не били? Игорь заржал отчетливей и убрал руки за спину — не желал принимать розу обратно. — В Щеглах нет гомофобов, — гад веселился. — Потрясающе толерантное к секс-меньшинствам место. Существуют за счет геев и на геев молятся. Скоро поймешь, почему. Дима неверяще прищурился. Нет в России поселков, где не бьют морды геям. Какие-то Щеглы с несколькими тысячами населения — не Амстердам. — Ты мои очки из оптики, случайно, не забрал? — подростка знобило и подташнивало, ему очень хотелось в тепло и лечь. — Надоело ходить слепым. Игорь вздернул брови, закивал — забрал, мол. — Еще позавчера, — психолог раздражающе лыбился. — Дома, тебя на полке ждут, возле телевизора. Идем, котенька, знакомиться с нашей новой квартирой. Плохо соображающий Противоядие подчинился. В мозгах у подростка мутилось от накатывающей волнами слабости. Игорь аккуратно подхватил пошатывающееся несчастье подмышку и ткнул указательным пальцем в дом: — Наши окна задернуты белым тюлем, второй этаж. Первый целиком хозяйский. У хозяев двое детей, хорошие девчонки. Младшая в садике, старшая первоклашка. Девчонок, чур, не обижать и не кормить конфетами — родители запрещают. Мандаринами тоже не угощать — у младшей аллергия. Дима ковылял за бодро шагающим Игорем, слушал и мотал на отсутствующий ус. Замечательно — дочерям хозяев дома никаких мандаринок и шоколадок. Что еще? — Ты, главное, не удивляйся в голос, у наших хозяев необычная семья, — гудел психолог, толкая незапертую калитку. — Сначала подумай, потом сотрясай эфир. Договор? Блядь. Сразу объяснить нельзя. Психануть Дима не успел — волк затащил его, упирающегося, во двор, и наперерез застывшему соляным столбом подростку метнулась овчарка. Заскакала вокруг конкретно испугавшегося юного человека, виляя колечком-хвостом. Приветствовала гостя, как умела, и тонко скулила. Слабонервный Дима едва не намочил джинсы и клещом вцепился в рукав куртки психолога — не отдерешь. Порвет, не иначе. Мама, спасите!