Вошка

Игорь за руку втащил Диму в незапертую дверь и, не дав подростку толком осмотреться, поволок его по деревянной, поскрипывающей под ногами лестнице на второй этаж. Противоядие насчитал двадцать две ступеньки. — Вот, — волк тормознул у еще одной двери, утепленной коричневым дерматином. — Здесь. — Он толкнул эту дверь выставленной вперед ладонью, и она распахнулась внутрь. — Заходи. Ну, Дима и зашел. Переступил через порог и замер, закрутил головой. Кхм, прихожая типа коридор, шириной примерно метра два и длиной метра четыре. Просторная, тускло освещена двумя лампочками без абажуров. Обои не новые, местами потертые, белые в розовый мелкий цветочек. Ужясь, ну и будуарчик… Возле входной двери на стене — прибитая простыми гвоздями, выкрашенная в коричневый цвет доска с железными крючками — вешалка для верхней одежды, на ней — черная теплая куртка Стаса. Под вешалкой на чистом, укатанном в поцарапанный линолеум полу — в ряд зимние ботинки и кроссовки Стаса и две пары меховых тапок, его, Димы, и психолога. Ох, не так подросток представлял врата в семейный рай на троих, не так. Ну и похуй. Не богатство обстановки определяет место — любимые люди, которые здесь живут. Что-то затерлось об икру сдержавшего вздох разочарования несчастья. Противоядие опустил глаза и узрел кошку с забора. Черная красавица трясла гордо поднятым, пушистым хвостом и громко мурлыкала. Как, бля, ее зовут? — Клякса, — подсказал разувающийся Игорь. — Чует рыбу, паразитка. Приперлась клянчить вкусные кусочки. Если хочешь — погладь, не царапается. Дима сейчас не хотел и аккуратно отпихнул кошку носком кроссовки. Красавица не обиделась — ну, не желает новый человек общаться, имеет право, и мгновенно переметнулась к Игорю, затерлась уже о его ноги. Продолжая громко мурлыкать, ага. Волк наклонился и провел кончиками пальцев по выгнутой дугой кошачьей спинке. Клякса затыкалась в ладонь мужчины усатой мордочкой, блаженно щурилась. — Не любишь кошек? — волк почесал ластящуюся зверюшку за ушами и выпрямился. Вряд ли он обращался к Кляксе, блядь. Дима вжикнул молнией, расстегивая пуховик, и привалился плечом к кошмарным обоям — закружилась голова. — Не люблю, — подросток поводил из стороны в сторону засвербившим изнутри носом, но так и не чихнул, передумал. — Эгоистичные твари. Жрут и спят. Еще дерут когтями мягкую мебель и ссут в тапки. Собаки в сто раз круче. Клякса приподняла опушенную бакенбардами черную мордочку и уставилась на подростка с презрением. Круглые кошачьи глазищи с расширенными зрачками мерцали мистической зеленью. — Ма-а-а, — вдруг сказала красавица хриплым, достойным матерого кошака басом через вывернувший ее клыкастую, маленькую пасть чуть ли не на изнанку зевок. Схлопнула челюсти и плавно-демонстративно повернулась к Диме жопкой. Не уважала нового человека, не. Фырк. Кхм. Противоядие, как бы, и не искал драгоценной Кляксиной дружбы. Он отдельно, кошка отдельно, никто никому не мешает. Подросток вообще бы отвесил нахалке пинка, но при Игоре воздержался. Волк хихикал. — Ну все, пиздец, Димка! — мужчина скалил в полумраке прихожей белые, ровные зубы. — Клякса странная кошка, теперь начнет каждую ночь таскать к тебе на подушку задушенных мышек, пока вы не замиритесь. Противоядие не поверил, равнодушно надул губы. Игорь забрал у близкого к обмороку подростка пуховик и за капюшон повесил на один из крючков. — Я предупредил, — он пристроил свою куртку рядом с пуховиком, — соответственно, умыл руки. Потом не визжи с утра пораньше: мышь! Дима лишь издевательски хмыкнул. В подвалах по валяющимся в наркотическом отрубе людям — и по нему тоже — кто только не бегал. В том числе и живые, раскормившиеся на помойках до размера кошки жирные крысы. Чиркали голыми, шершавыми хвостами по незащищенным одеждой участкам кожи, пятнали крохотными, когтистыми пятипалыми лапками. Оставляли везде цепочки сухих, удлиненных испражнений, портили запасы пищи бомжей и даже иногда пробовали спящих на зуб. Не от голода — из вредности и любопытства. — Я не боюсь дохлых мышей, — подросток замученно искривил рот. Последним местом, в котором довелось обитать Вошке, правда, недолго, неделю, был теплый коллектор под складом фруктов. В переплетениях его тонеллей ползали по потолкам и стенам разнообразнейшие насекомые, в основном — завезенные с фруктами тропические тараканы. В том числе и шипящие мадагаскарские. Вот их подросток боялся до усрачки. Мадагаскарцев и крыс. Еще — редко встречающихся под трубами теплотрасс ядовитых змей и мохнатых большущих пауков. Мыши — хуйня. — Ты обещал мне чай, — Дима стянул с ног кроссовки и бросил в угол у входной двери. — Горячий. Я замерз — аж костями стучу. Игорь кивнул и повел мелко дрожащее несчастье вглубь квартиры. Оттуда тошнотворно — по субьективному мнению Противоядия, конечно — тянуло жареной рыбой. Неужели придется пытаться есть рыбу... Фу-у!