Вошка

В заканчивающемся слепым тупиком коридоре-прихожей, кроме входной, имелись четыре прикрытые двери, по две на каждой стене. Игорь толкнул ближайшую слева, и Дима очутился на средних размеров ярко освещенной кухне. Насквозь провонявшей жареной рыбой, чистой и обставленной по самому необходимому минимуму. Выкрашенные бежевой масляной краской, гладкие стены. Большое окно, задернутое белым тюлем, под окном — чугунная батарея. У батареи — в ряд три десятилитровые прозрачные пластиковые бутылки минеральной воды. Старый холодильник; застеленный голубой, кое-где порезанной ножом клеенкой разделочный стол, три деревянные, кустарного производства, грубые табуретки. Обшарпанный шкаф и красивая, новенькая газовая плита с пятью конфорками. Плита выделялась на фоне остального неюзанностью. Инородное пятно среди нищего запустения, эхма. У плиты стоял Стас в клетчатом желто-голубом фартуке поверх черной рясы, что-то колдовал над большой, парящей эмалированной кастрюлей. Бороду поп перетянул резинкой для волос, чтобы волос не сыпался в готовящееся блюдо, на голову повязал косынку в цветовой гамме фартука. Ох, Боже… Позабывший — собирается в обморок, Противоядие всхлипнул и, в три твердых, широких, истинно мужских шага преодолев невеликое пространство кухни, повис у названного брата на шее. Подросток догадывался — новую газовую плиту купил кто-то из его старших мужиков. Или волк, или сам батюшка Анастасий, вряд ли хозяева расщедрились. Гады эти хозяева — сдают полубомжатник. Ни тебе нормальной мебели, ни современной бытовой техники. Звучно расчмокав Стаса в обе щеки, Дима выдохнул и отлепился от попа, крепко встал обратно на пол. — Кто снимал хату до нас? — спросил он, недоуменно вскидывая брови. — Тут даже микроволновки нет… Стас смотрел на подростка весьма строго, помахивал половником. — В подвалах с крысами на порядок комфортнее, да, — мужчина тепло улыбнулся Игорю. — Избаловал я тебя, котенька. Волк обнял Диму со спины и чмокнул в затылок. — До нас тут никто не жил лет пять-шесть, — мужчина закачал любимого котеньку в плотном кольце рук. — Квартира стояла пустая, пропыленная и заброшенная. Как видишь, отмыли до блеска. Микроволновку должны привезти завтра, холодильник рабочий, только газом заправили. Противоядие молчал, забалдел от близости психолога и размышлял о том, какая мебель в комнатах. Вряд ли королевские ложа с ортопедическими матрасами и полированные, пахнущие свежим лаком шифоньеры. Господи, только бы не пружинные, железные кровати древних времен — они узкие и чудовищно скрипят при малейшей попытке шевельнуться. Пока подросток предполагал и заранее пугался, Стас отобрал его у волка и толкнул за стол, в угол между мерно гудящим холодильником и стеной. После поп снял с холодильника электрический чайник из нержавейки. Новый. — Игорь, — велел психологу, — наполни и поставь греться. Волк взял сунутый другом чайник и устремился к окну, зашебуршался там, запыхтел, поднимая одну из бутылей на подоконник. Едва слышно ругался — мол, неудобно падлу брать, скользкая. — Диме рыбу не клади, — мужчина с душераздирающим вздохом скрутил бутыли пробку. — Он не будет. Скажи, у тебя случайно не осталось в заначке тех желтых капсул для желудка? Боюсь, у мальчика гастрит. Поп не знал, но явно забеспокоился. Димино шаткое здоровье волновало его гораздо больше своего. — С чего ты решил, что у мальчика гастрит? — бородач неплотно прикрыл вяло кипящую кастрюлю стеклянной крышкой и повернулся корпусом к притихшему на табуретке Противоядию. — Дим, у тебя болит живот? Тошнота, отрыжка воздухом? Если да, то как давно? Ну вот. Противоядие, конечно, любил всеобщее внимание, но смутился под прожигающим насквозь, пристальным взглядом опекуна. — С больницы, — подросток ссутулил торчащие выпирающими костями плечи. — Неделю точно. Не клади мне рыбу, я не буду есть — аппетита нет совсем. Он не заметил, как Игорь и Стас быстро переглянулись. Лица у обоих мужчин подвытянулись. — Хорошо, рыбу не будешь, — поп скрестил на груди сильные руки. — Что будешь? Есть суп с лапшой и картошка. Картошку можно размять в пюре. Суп, пюре… Фу. — Ничего не буду, — Дима нахохлился воробышком. — Все равно все вырыгаю. И орать на меня бесполезно — я не голоден. Сладкого чаю налейте. Игорь и Стас переглянулись повторно, поп отложил половник на край стола и с расстроенной гримасой покинул кухню. Наверно, срочно ушел искать «те желтые капсулы», о которых упомянул волк.