Вошка

Спальня, которую определили Диме, имела смежную с кухней стену. Большая и светлая, она оказалась практически пуста. Противоядие удивленно полупал на лежащий посреди комнаты на полу, застеленный синим, мохнатым пледом матрас, занимающий всю стену платяной, закрытый шкаф, не пустой письменный стол у окна и восхищенно мяукнул: — Ноутбук… Ну вы, мужики, и придурки, вау! Лучше бы мне нормальную кровать купили пока, чем на ноут разоряться! В общем, оценил подарок по достоинству. Еще подросток приметил в углу у двери картонную коробку, наполненную книгами, судя по надписям на переплетах, школьными учебниками, и совсем расчувствовался, беззвучно заплакал. Он будет учиться, факт. Начнет в самое ближайшее время. Вряд ли в школе — учебный год давно перевалил в третью четверть. Дома, под руководством Стаса и Игоря. Охуеть — восторг, без шуток. Волк привычно обнял сзади, чмокнул в затылок, и Дима уверенно накрыл сцепившиеся на его животе в замок сильные мужские пальцы ладонью, укрепляя связь. — Как мне вас отблагодарить, мужики? — Противоядие трогательно вздернул брови. — Просто хорошо учиться? Психолог едва слышно вздохнул, подтверждая — да, и добавил в полголоса: — Еще поправиться и набрать вес. Ущипнуть не за что, везде кости. Противоядие наконец отмер и, повернувшись в кольце трепетно оберегающих рук Игоря, очутился с психологом лицом у лицу. — Ты меня любишь? — подросток смотрел в глаза волку, не моргая. Тощий, серьезный и очень счастливый. — Ответишь нет — не поверю. Поцелуй, пока Стас на кухне. Я при нем смущаюсь. Игорь лучился белозубой улыбкой, слегка покачивал прильнувшего котеньку в объятиях. — Люблю, — мужчина потерся о нос подростка носом. — А ты меня? Противоядие всхлипнул и, приподнявшись на цыпочки, коснулся сомкнутых, твердых губ волка своими обветренными. Невесомо наметил поцелуй и отстранился. — Я тобой живу, — он порозовел впалыми, влажными щеками. — Тобой и Стасом. Ближе вас у меня в мире никого нет и, наверно, не будет. Ты — любимый, он — брат. Спасибо, что вы есть. Игорь попятился, увлекая Диму к матрасу, и подросток потянулся за мужчиной, как жаждущий к источнику воды. Не расплетая объятий и таки начавшегося, пока пробного и весьма поверхностного поцелуя, влюбленные рухнули на матрас и принялись окапываться, устраиваясь поудобнее. — Тебе бы поспать, мой хороший, — нежно-нежно шептал волк, гладя лежащего на боку Диму по медленно расслабляющимся спине и плечам. — Ты же зеваешь, котенька… Противоядие уткнулся ему мордахой в ключицу и засопел. Бедный слишком устал, слишком издергался в больнице, напрочь выел себе мозг разными мрачными мыслями и воспоминаниями о прошлом. Первый секс с Игорем подождет до вечера, главное — друг другу признались. Да и не готов он — волосы в паху не сбриты, очистительные процедуры не произведены… — Зеваю, — вяло подтвердил сомкнувший отяжелевшие веки подросток через очередной накативший зевок. — Мне сейчас так хорошо, даже желудок, вроде, меньше болит. Думаю, это никакой не гастрит, обычные психи… Уплывал в дрему, на радость Игорю, который тоже, вообще-то, ни к какому сексу сегодня не готовился. Вскоре подросток заснул, по-хозяйски закинув на волка сразу правые руку и ногу, и улыбался во сне светло и чисто, по-детски причмокивал припухлыми, сухими губами. Игорь немного повалялся рядом с Противоядием, снова и снова всматриваясь в любимые черты и считая на любимом носу золотистые веснушки, соскучился и осторожно, чтобы не потревожить спящего, сполз с матраса на пол. — Гастрит и психи могут сочетаться, — мужчина встал и закрутился на месте, ища, чем укрыть Диму. Не углядел ничего подходящего, увы, и вздохнул. Придется тащиться в соседнюю комнату, воровать у Стаса одеяло. Или в свою, там тоже есть одеяло. Но своя дальше на пару метров, хи-хи-хи. Едва мужчина приоткрыл дверь, в образовавшуюся щель шмыгнула Клякса. Распушенный роскошный хвост кошка держала гордо поднятым, несла в пасти нечто продолговато-розоватое. Игорь, прищурившись, опознал половинку сосиски и невольно хмыкнул. Проскользнув мимо человека бесшумной тенью, Клякса пружинисто вспрыгнула в изголовье матраса, уронила подарок возле Диминой подушки и легла, подобрав под грудку мягкие передние лапки. Принялась нечитаемо жмурить желтые очи. Смешная. Не сумела поймать мышь и увела где-то другую еду. Ладно, пусть развлекается по ее кошачьему разумению. Добытчица. Волк в последний раз с теплом улыбнулся кошке и вышел в коридор.