живопись и скульптура

(22:14) from: joe mazzello to: ben omfg hardy Спокойной, Бен       Харди усмехается еле слышно и закусывает губу, отбрасывая мобильный в сторону и устраиваясь в кровати удобнее. От простого "спокойной ночи" под рёбрами разливается непривычное тепло, и парень неосознанно прижимает руку к грудной клетке, чтобы обнаружить, как беспокойно трепещет сердце. Бен улыбается широко и закрывает глаза. Странные ощущения. Непередаваемо приятные. — Кого склеил? — БЛЯТЬ!! — Парень подскакивает на кровати и на этот раз хватается за сердце, чуть не задохнувшись от испуга. "Господи, за что?" Харди глубоко дышит под истеричный смех своего соседа по комнате и по совместительству лучшего друга. Хотя над этим Бен теперь подумает. Этот "лучший друг" его только что чуть не убил нахер. — Ты совсем идиот!? Я думал, ты уснул, ублюдок! — Студент с силой запускает подушку в лицо друга, что на пару секунд его затыкает. К сожалению, всего лишь на пару. — Я и уснул, — отвечает молодой человек, швыряя подушку обратно в лицо отправителя, — но твоя светящаяся от счастья рожа меня разбудила.       Бен ловит летящий точно ему в лоб снаряд и закатывает глаза. — Вот живу я с тобой и поражаюсь, знаешь? Все время думаю о том, отчего же ты, юморист наш, не пошёл учиться в какой-нибудь "институт театра и комедии". Такое чувство юмора пропадает, рехнуться можно.       Парень укладывает несчастную подушку на место и падает на постель. Друг в ответ на колкость корчит рожу. — Какой ты грубый, Бенни, фу. Неужели мамочка не учила тебя, что нужно быть вежливым? — У нас есть иголка? Страх, как хочется зашить тебе морду, Гвил.       Сосед ахает с поддельным возмущением и подпирает голову рукой, смотря на Бена в упор. — Я сделаю вид, что не оскорблен до глубины души твоим поведением, а ты не переводи тему. Кого ты там склеил? — Никого я не склеил, отвали, — глядя в потолок отвечает Харди. Друг фыркает. — Да брось, кого ты пытаешься обмануть? Я тебя знаю. И я знаю это лицо... — парень неопределённо обводит рукой круг в воздухе.       Бен молчит и закрывает глаза. — Эй, нет! — Гвилим бросает в него уже свою подушку. — Ты не можешь просто меня проигнорировать, вообще-то я из-за тебя проснулся. — О, бедный ребёнок, — подушка возвращается на законное место(лицо Гвила), — а теперь возьмёшь и уснёшь обратно. — Ну нет, — тянет парень. — Мне любопытно, расскажи. Давай, Бен, я твой лучший друг, поговори со мной.       Никакой реакции. — Бен, Бен, Бен, я не дам тебе заснуть, ты меня знаешь, по-го-во-ри-со-мной.       Харди матерится себе под нос и поворачивается на бок, лицом к другу, сверля его гневным взглядом. — Что?       На лице Гвилима появляется победная ухмылка. — И я снова победил, потому что ты маленький дурак, — взгляд друга практически начинает отдавать болью в голове, так что парень быстро переключается. — Так кого ты склеил?       Вы когда-нибудь уставали от того, как часто вам приходится закатывать глаза? Бен Харди только что устал, зафиксируйте, это возможно. — Я же сказал, никого. — Ладно, тогда кого ты клеишь? — перекрёстный допрос начался. — Никого я не клею, отвали.       Гвилим смотрит выжидающе с минуту и на этот раз сам закатывает глаза. — Нет, ну ты это серьёзно? Чувак, я знаю тебя дольше, чем существует эта академия. И я знаю, как выглядит твоё лицо, когда ты пытаешься с кем-то заигрывать. И когда этот кто-то тебе реально нравится тоже. Так что давай уже, выкладывай. — Не твоё дело, с кем я общаюсь, понял? — Ага, значит, я тебя подловил. Хорошо, хочешь, я угадаю?       Бен всем своим видом говорит "валяй, идиот" и излучает такой скепсис, что ещё немного, и всё вокруг станет черно-белым, как в каком-нибудь видео. Гвилим умильно улыбается ему, готовясь буквально сбросить ему на голову бомбу. — Это тот художник?       Ещё ни разу на этой планете ни у одного человека выражение лица не менялось со скептического "ну давай, удиви меня" на шокированное "какого хера" с такой бешеной скоростью, как у Бена сейчас. Просто день рекордов какой-то (вы там отмечайте всё, пожалуйста, в своей книге Гиннеса). — Откуда ты, блять.... — эмоции на лице парня сменяют друг друга так быстро и чётко, словно кто-то листает кадры в фотопленке. Осознание отражается в глазах секунд через 47, Ли интереса ради считает. — Малек!? — Ага. — Гвил снова начинает ржать, а Бен удрученно утыкается лицом в подушку, которая заглушает звуки извергаемых им проклятий. Просто класс.       Сосед делает пару вдохов-выдохов, успокаиваясь, и переводит взгляд на проклинающего мир друга. — Эй. Ну Бен. Земля вызывает мистера Харди, время для пробежки.       Парень не реагирует, так что приходится снова ударить его подушкой. Вынужденная мера, так-то мы насилие не поддерживаем. — Да ладно тебе, подумаешь. Ничего такого он мне не рассказал, не переживай. И не отрывай ему голову при встрече. Ты же знаешь, он вроде нашего личного купидона. Пытается обо всех позаботиться и всем устроить личную жизнь. Думаю, мы должны подарить ему упаковку подгузников и лук для следующего костюма на Хэллоуин.       Харди начинает смеяться, и ему приходится перевернуться спину, потому что воздух заканчивается, а так тупо умереть ему бы не хотелось. Задохнуться от смеха в подушку, вот будет классно. Публикация в прессе обеспечена, топ 10 самых тупых смертей. — Только обязательно лучших подгузников, чтобы не оскорбить его дизайнерские чувства, — добавляет Бен, и парни смеются снова.       На несколько минут комната погружается в тишину. Друзья смотрят в потолок, по которому в нескольких местах пробежали трещины, не зная, стоит ли продолжать разговор.       Бен сомневается, стоит ли ему говорить что-то ещё. Отрицать или, может, подтверждать какие-то догадки друга, да и вообще как-то комментировать ситуацию. Он сам-то ни в чем не уверен, смысл кому-то рассказывать? Стоит, наверное, сначала понять, какого же черта этот неловкий и солнечный художник вызывает в нем чувства, которые он не может описать и толком понять. Чувства, которые никто раньше не вызывал в нем при первой встрече, да и вообще...       Он не успевает закончить мысль, она обрывается на середине голосом друга. — Он тебе понравился? — Бен краем глаза замечает, как Гвил переворачивается на бок, и поворачивает голову в его сторону.       Кивает. — Хорошо. — улыбается друг в ответ.       Стоп, что? — Хорошо? — недоуменно переспрашивает Харди. — И всё? — Ну... да? А ты хочешь, чтобы я полчаса распинался, как я за тебя рад, или начал допрашивать, что ты о нём узнал?       Бен сводит брови к переносице и открывает рот, чтобы... И закрывает. В общем, виснет ненадолго, глупо хлопая глазами и не зная, с какой стороны подступиться и как задать волнующий его вопрос. — Нет, но ты... Ну то есть, типа я же... И он же... Он ведь тоже парень. Ты не думаешь, что это... неправильно или там, не знаю, как-то...       Гвилим смеётся, прерывая этот несвязный поток слов и только усиливая замешательство Бена. — Серьёзно? Ты поэтому себя подушкой задушить пытался, дурак? Да мне плевать. — Правда? — парень кусает губу от нервов, но не замечает этого. Завтра заметит, когда нырнет в бассейн с любимой хлоркой. — Правда, чудовище. Я не считаю, что это неправильно, — Гвил делает воздушные кавычки, — или плохо. Неправильно, по-моему, проебывать лучшие годы своей жизни в одиночестве, булькаясь в бассейне 24/7. Жабры отрастут, и вообще никто с тобой встречаться не станет, мы же не в *"Форме воды".       Бен усмехается и выдыхает. Друг сканирует его взглядом. — Успокоился? — Парень кивает. — Хочешь сказать что-то ещё? — Нет, нет. Пока нет. — Харди снова повернулся к другу. — Спасибо. — Пожалуйста, идиот. Господи, знал бы раньше, что ты такой нервный и замороченный чудик, ни за что бы с тобой жить не стал. Ты б ещё более тупую причину нашёл. Всё, спи давай.       Бен смеётся над тоном, с которым сосед это все произносит и кивает, отворачиваясь к стене. — Нет, стой. — Бен возвращается в прежнее положение, вопросительно глядя на Гвила. — Подушку верни. — И парень указывает на свою подушку, которая так и осталась лежать на кровати Бена с последнего полёта.       Харди смеётся снова и запускает подушку обратно. — Спокойной ночи, Гвил. — Спокойной, чудила.