Ночь красной луны

От автора: Дорогие мои читатели, вот вам и главка. Я, конечно, прошу прощения за задержку, но все же хочу обратиться к вам с просьбой: не подгоняйте автора. Я выкладываю части по мере написания, это все зависит от свободного времени и вдохновения. Когда читаешь отзывы с требованием главы или просьбой указать дату ее выхода, хочется впасть в уныние. Я же не по расписанию работаю. К тому же, я предупреждала насчет задержек глав. Наберитесь терпения, уважаемые мои. А теперь приятного вам прочтения) Надеюсь, такая глава вас порадует) Ваша Лекса. Глаза режет от яркого света. Тсуна честно пытается выдержать хотя бы пару секунд с открытыми глазами, чтобы определить свое местоположение, но практически сразу же смыкает веки. После такой долгой темноты перед глазами все начинает плыть, расширенные зрачки сильно сужаются. Тсунаеши хрипло выдыхает, чуть откинув голову назад. Пока он готов пролежать так сколько угодно времени, потому что тело тоже ломит, и посильнее, чем глаза. - Зверек, ты должен открыть глаза, - плотно сомкнутых век касаются прохладные пальцы, слегка надавливая и массируя. – Потерпи. Если сейчас не откроешь, потом будет сложнее. Савада узнает этот голос – зверьком его называет только один человек. В ноздри бьет сильный волчий запах, а в мозг легкой ненавязчивой ниточкой проникает прямой приказ волчьего альфы. Тсуне совсем не хочется открывать глаза, ему слишком жалко подвергать их такому насилию, но незнакомое существо в нем почувствовало лидера и тихо рыкнуло, чтобы человек подчинился и исполнил приказ. Это походило на пытку в замедленной съемке. Еле разлепив веки, Тсунаеши оставил лишь узкую щелочку, чтобы глаза попривыкли к свету, постепенно открывая все шире и шире. Первое, что отметил Савада – мир вокруг стал оттенка на два ярче, а запахи и звук усилились. Он смог разглядеть малейшие, еле заметные трещины в потолке и учуять запах своего постельного белья, пропитавшегося кровью. Медленно моргая, Тсуна привыкал к новым ощущениям и уже через пару минут перевел свой взгляд на сидящего на краю кровати Хибари. Этот объект требовал более долгого изучения. Тсунаеши подложил неповрежденную руку под голову и пытливо всматривался в лицо брюнета, мельком отмечая слабую пульсацию в прогрызенном плече и груди. - Зверек, ты чего так смотришь? – Хибари наклонил голову, стараясь поймать карамельный взгляд. - Вообще-то я жду объяснений, - фраза прозвучала не так громко и вызывающе, как хотелось. Кёя хмыкнул. - Каких объяснений? – мальчишка выглядел очень забавно. Боялся пошевелить пострадавшей рукой, хотя там давно уже ничего не было, кроме двух шрамов. Также боялся вдохнуть полной грудью – там осталось три длинных узких шрама. Если не присматриваться, то практически незаметно. А ведь он должен чувствовать, что уже ничего не болит. - Самых что ни на есть простых объяснений, - постепенно приходя в себя, фыркнул шатен. – Что все это было? И кем я стал теперь? - То, что ты видел – типичная охота. Так ее называют сильные волки, которые принимают в ней непосредственное участие. Во время этой охоты старшие показывают зазнавшемуся молодняку, кто в доме хозяин и чего делать не следует, если не хочешь, чтобы тебя загрызли. Те, кого расшвырял я, устно не поняли, пришлось демонстрировать на практике, - терпеливо проговорил Хибари. Новорожденные оборотни всегда задают сотни вопросов, а он, как давний учитель, привык на них отвечать, хотя порой было очень и очень лень. – А стал ты… - брюнет плавно поднялся с постели, чувствуя на себе недоверчивый взгляд карих глаз. Он не спеша подошел к зашторенному окну, одним резким движением раздвигая плотную ткань штор. Тсуна ахнул, зажав рот рукой. На небе светил пузатый месяц, окрашивая все, до чего мог дотянуться его свет в ярко-алый. - Ночь красной луны… - пробормотал юноша, закусив губу. - Рождение нового оборотня, верно, - кивнул Хибари, снова задергивая шторы. Савада побледнел, как сама смерть, не хватало еще приводить его в чувство снова. - В голове не укладывается, - Тсунаеши запустил руки в волосы. – Я ведь до последнего в них не верил… - А теперь стал одним из нас, - пожал плечами Хибари. Он вообще не понимал трагедии – ну не верил Савада в волков, что из этого? Деваться-то некуда, он увидел превращение, пострадал от зубов волка и сам стал волком. И от этого теперь не избавиться. - Лучше бы умер, - пробурчал шатен, отвернув голову в сторону. Его охватила слабость, и очень хотелось спать. - Отчасти я с тобой согласен, - довольно тихо проговорил Кёя, но Тсуна его услышал. – Я бы тоже предпочел смерть, но меня не спросили. - Как и ты меня, - сердито прищурился Тсуна. Этот факт раздражал больше всего остального. - Интересно, когда бы я тебя спросил? – ехидно протянул брюнет. – Когда ты сдох бы у меня на глазах? Нет уж, увольте. Тсуна отвел взгляд, мысленно соглашаясь с Хибари. Все же, тот спас ему жизнь, пусть и таким… диким способом. Но благодарить пока Савада не собирался. Он еще не был готов смириться. - Что-нибудь болит? Голова кружится? – брюнет подошел ближе к кровати. Его раздражало это показное игнорирование. - С чего тебе обо мне заботиться? Сделал свое дело, так отстань, - Тсуна вяло махнул рукой, прикрывая глаза. - Попридержи язык, зверек, - низко прорычал Хибари. Шатен вздрогнул, внутри все свернулось в тугой ком, а внутренний волк сжался и приглушенно проскулил. – Не забывай, с кем ты сейчас разговариваешь. - А что? Я ведь теперь тоже волк, так что немногим слабее тебя, - все его внутреннее существо говорило об обратном, зверь внутри него выл, что ему достался полнейший идиот без чувства самосохранения. Тсуна реально начал сомневаться в себе – пошел в лес с непонятной целью, не сбежал при первом же удобном случае, уже дошел до того, что дерзит Хибари… - Ошибаешься, - свистящий шепот на ухо. Горячее дыхание опаляет щеку, краска против воли приливает к лицу. И почему он всегда краснеет? Привыкнуть бы уже пора… - Пусть ты и молодой волчонок, но я старше почти на пять столетий, намного опытнее и сильнее. - Сколько ты уже живешь?! – Тсунаеши резко сел, тут же хватаясь за голову. Его повело, перед глазами заплясали разноцветные круги. На макушку опустилась тяжелая рука Хибари, пальцы зарылись в волосы, перебирая каштановые пряди. Стало немного легче. - Оборотни практически бессмертны, ты должен был это знать, - Кёя продолжал свои легкие поглаживания, пока мальчишка не сел ровнее, осторожно убирая руку ото лба. - Я не верил в волков вообще, поэтому не обращал внимания на такие вещи, - буркнул Тсуна, отворачиваясь. Отлично, теперь он еще и не подохнет, как нормальный человек. Просто великолепная перспектива – проторчать на этой планете еще несколько сотен лет. Спасибо, Хибари. - В принципе, это твои проблемы. Любой справочник в помощь, - пожал плечами Кёя. – Но есть кое-что поважнее. - Что же? – шатен недоверчиво смотрит на спокойного брюнета. Он заметил в нем перемены. То ли из-за обострившихся пяти чувств, то ли из-за того, что его обратил именно Хибари, но Тсуна стал улавливать колебания в его настроении. Раньше тщательно скрытые за непроницаемой маской эмоции теперь ощущались в его ауре, практически как неуловимые ароматы, примешивающиеся к собственному запаху Хибари и оттеняющие его. И там было беспокойство. За него, за Тсуну, что не могло не удивлять. - Я не позволил тебе обратиться, - Кёя хмуро смотрит на него, словно стараясь разглядеть в карамельной глади глаз что-то ему одному ведомое. – А новорожденный оборотень обязательно должен обратиться в ночь своей красной луны. - Тогда почему ты не позволил мне этого сделать? – чуть мотнув головой, проверяя на возможность головокружения, Тсуна сел, скрестив ноги. Он уже ничего не понимает. - Ты был бы не в восторге, - хмыкнул Хибари, щелкнув шатена по носу. Тсуна недовольно поморщился, не понимая, насколько мило это выглядело со стороны. – Волк захотел бы мяса, а из мясного тут был только я. - Пф, - Саваде стоило огромных трудов подавить смешок. Да уж, вряд ли бы он смог укусить Хибари. – И что теперь делать? - Да ничего. Не спеша вставай и пошли, - Кёя сам поднялся на ноги, потягиваясь и косо поглядывая на помрачневшего юношу. - Хибари, я спать хочу, - Тсуна сурово свел к переносице тонкие брови, чем вызвал у брюнета лающий смешок. - Меня это мало волнует, - кое-как справившись с приступом внезапного веселья, Хибари вновь натянул на лицо маску равнодушия. – Тебе нужно обратиться и поймать первую дичь. Пошли. - Я. Никуда. Не. Пойду, - из горла против воли вырывается низкое рычание, карамельные глаза нехорошо сощурены, мальчишка весь напряжен, словно вот-вот бросится на невозмутимого мужчину. - Вао, решил показать клыки? – сталь чужих, до безумия красивых глаз сверкнула, не предвещая ничего хорошего. – Ты снова забываешься, зверек. - Да мне плевать, - огрызнулся Тсуна, стряхивая с себя наваждение, навеянное серо-голубыми глазами. – Я хочу лечь спать. - Савада, если ты не пойдешь сам, мне придется тебя тащить. А для меня это проблем не составит, - Хибари опирается одним коленом о кровать, склоняясь над Тсуной. Шатен нервно сглотнул. Брюнет прекрасен. Теперь, благодаря обострившимся чувствам, Савада видел намного больше. Хибари и раньше казался ему нереально красивым, а сейчас от него невозможно было отвести глаз. - Хорошо, я пойду, - в который раз отведя взгляд, Тсуна отполз от брюнета, свешивая ноги с кровати. Нерешительно поднявшись, юноша пошатнулся, с трудом удерживая равновесие. Голову снова повело, что не ускользнуло от внимания Хибари. Кёя в один шаг оказался рядом, обхватывая шатена руками за пояс. - Медленнее, - тихо указал он. – Сейчас тебе не стоит делать резких движений. - Отпусти меня, - почти прошипел Тсунаеши, дернувшись в сильных руках. – Не хочу, чтобы ты ко мне прикасался. - Тогда следи за своими движениями. Будешь падать – ловить не стану, - холодно отозвался Хибари, отходя от Тсуны и поправляя манжеты. - Больно надо, - фыркнул шатен, продвигаясь к выходу из квартиры, придерживаясь рукой за стену. Прохладный бетон под слоем обоев казался еще холоднее, чем обычно. Но сейчас это мало волновало. Хотелось поскорее отделаться от Хибари и завалиться спать. По дороге до ближайшего парка Тсуне все же пришлось смириться и повиснуть на руке Хибари, потому что идти самому без поддержки оказалось нереально сложно. Его в буквальном смысле шатало, перед глазами все плыло, поэтому он с недовольством на лице обхватил руку хмыкнувшего брюнета и еле переставлял ноги, позволяя волочить себя. - Почему такая слабость? – тихо спросил он, принюхиваясь. Столько новых, ранее неощутимых запахов, все вокруг кажется незнакомым, хоть это место Тсуна и знает практически с детства. - Ты не обратился, - будничным тоном проговорил Хибари. - Позволил бы, - фырчит юноша, покрепче цепляясь за руку. Ноги становятся ватными. – Нечего было мешать, раз это так необходимо. - Твои раны тогда еще не до конца затянулись. Как человеку они не угрожали, а вот начни ты трансформацию в волка… Все пошло бы по новой, - терпеливо пояснил брюнет. Для него это было очевидно, но мальчишке придется еще многое объяснять… - Какая же все-таки мерзость, - скривился Тсуна. - Поаккуратнее со словами, - нахмурился Хибари. – Ты теперь такая же мерзость. - Я никогда не приму это, - помотал головой Тсунаеши. – Я не хотел этого и не верил в это. - Ты один из волков, - они уже прошли на территорию парка, и Хибари уводил бурчащего шатена все дальше вглубь, туда, где их точно никто не найдет. Только если какой-нибудь заблудившийся волк. – Признай это и смирись. Теперь это твоя сущность. - Я не хочу никого убивать! – Тсуна отпрыгнул от брюнета, хмуро на него уставившись. – Не собираюсь забирать людские жизни из-за того, что стал чудовищем! - Угомонись, всю дичь распугаешь, - тихо рыкнул Кёя. Волк внутри Тсуны пугливо сжался, а сам шатен сердито сжал кулаки. Почему он так остро чувствует в Хибари своего хозяина? Все дело в обращении? - Какую к черту дичь? – он старается придать голосу спокойные интонации, но выходит с трудом. В ноздри бьет усилившийся запах волчьего альфы, а от близости с непосредственным источником снова начинает кружиться голова. - Обыкновенную. Зайцы, например, - Кёя как-то неопределенно мотнул головой в сторону густых зарослей кустарника. Тсуна повел носом, принюхиваясь, и непроизвольно облизнулся. Голодный волк просяще заскулил, запах теплого заячьего мяса будоражил его новорожденную сущность. - Что, заинтересовался? – прищурился Хибари, разглядывая замершего Тсунаеши. Сейчас зверек напоминал ему хищника, до которого тот может дорасти, если его правильно воспитать. Может, хоть в этот раз у него получится вырастить достойного волка, а то с Конем он явно где-то промахнулся. - Не сказать, что так уж заинтересовался, но… - Савада неотрывно смотрел на кусты. Там кто-то тихо шуршал, запах дичи перебивал все остальное. - Выпусти волка наружу, - спокойно посоветовал Хибари, наклонив голову и разглядывая юношу. Тот немного испуганно дернулся, широко распахнув и без того большие глазенки. – Тебе не нужно ничего делать, просто позволь ему вырваться. И терпи, первое обращение всегда болезненно. - Это обязательно? – Тсуна нервно сглотнул, чувствуя, как внутри него мельтешит его волк, размахивая пушистым хвостом от нетерпения. - Да. Глубоко вдохнув, Тсунаеши прикрыл глаза, опустошая сознание и старательно прогоняя все ненужные мысли. Дыхание становится глубже, медленнее, в голове все отчетливее слышно тихое призывное рычание, а потом тело скручивает от невыносимой боли. Он кричит, падая на колени и держась руками за грудную клетку. Из горла вырывается хрипловатый вой, его прогибает до хруста костей. Конечности выкручивает, ломает, словно волк хочет перекроить его заново. Уже знакомое чувство, вот только в этот раз ему на плечи не опускаются сильные руки, прекращающие эту пытку. Превращение длилось три минуты – не так уж и долго, но Тсуне это время показалось вечностью. Когда же все закончилось и боль прошла, он пару минут просто стоял, не двигаясь, привыкая к новым ощущениям. Твердую землю он чувствовал четырьмя лапами, влажный нос втягивает в легкие побольше воздуха, фильтруя многочисленные запахи. Острые уши чутко подрагивают, улавливая малейшие шорохи. «Красивый», - звучит бархатный голос в голове. Тсуна вздрагивает, перебирая землю когтями. Чуть повернув голову, он увидел собственный бок – светло-светло рыжий окрас шерсти, даже на вид мягкой и теплой. Трудно поверить, что это теперь он. «У тебя еще каштановая полоска по хребту», - заметил Хибари, обходя молодого волчонка вокруг. Будь Тсуна человеком, покраснел бы и попросил не рассматривать его. «Хибари, не мельтеши, ты меня пугаешь», - осторожно попросил он, опустив морду. Такое странное и непривычное чувство… Черный волк насмешливо осклабился, обнажая огромные клыки. Даже как волк Тсунаеши намного меньше Хибари по размерам, стоит только ради сравнения глянуть на размеры лап. «Ты еще немного подрастешь со временем, не смущайся», - хмыкнул оборотень. - «Конь почти до меня дорос, а раньше был еще меньше тебя. Но его и обратили раньше, сопляк еще был». «Дино – сан тоже?!» - казалось, удивлению мальчишки нет предела. «Да. И еще много кто», - вяло отмахнулся Хибари. – «Но сейчас не об этом идет речь. Охота. Что ты слышишь?» «В соседних кустах два зайца», - приглушенно рыкнул Тсунаеши. Его бесило, что Хибари явно не собирался давать ответы на все вопросы, а ему нужно еще так много узнать. Но, пожалуй, сейчас он с черным волком согласен – надо поесть. Слишком много сил ушло на превращение. «Верно», - одобрительно уркнул Кёя. – «Только не советую рычать, они тоже очень хорошо слышат. А теперь будем тебя учить охотиться». Услышав такое ненавистное слово, Тсуна захотел обиженно завыть, но вовремя вспомнил предыдущую фразу. Если он хочет поесть, то придется выслушивать наставления Хибари и учиться. Вряд ли тот сейчас сам прыгнет в кусты и притащит молодому волку зайчатины, хотя и мог. Во-первых, ему не позволит гордость, во-вторых – вредность. «Пригнись ниже к земле, осторожно переставляй лапы, чтобы не издавать лишнего шума. Зайцы очень пугливые, их может смутить даже случайный шорох ветки или травы под лапами», - спокойный бархатный голос приятно разливался внутри, пробуждая какие-то дремлющие чувства. Тсуна ощущал, как волк внутри недовольно ворочается, словно прогибаясь под давлением сильного лидера, при этом получая явное удовольствие от близости черного оборотня. Савада покорно выполняет указания, стараясь сделать все как надо. Странно, но ему вдруг захотелось, чтобы Хибари похвалил его за удачную первую охоту, поэтому надо во что бы то ни стало поймать свою добычу. «Подкрадывайся медленно, никогда нельзя спешить, иначе что-нибудь да сделаешь не так. Пока они тебя не заметят, они никуда не сбегут», - Тсуна практически волочится животом по земле, копируя движения крадущегося рядом Хибари. Черный волк передвигается плавно, грациозно и размеренно, в то время как Тсуна сам себе кажется угловатым и неловким. Утешает только мысль, что у него еще все впереди. «Когда ты приблизишься к добыче максимально близко, замри на несколько мгновений, чтобы выдержать время. В самый неподходящий момент они могут тебя учуять. И только тогда, когда ты в себе уверен – прыгай. Решительно и быстро», - Хибари наблюдает, как светло-рыжий волк осторожно подбирается для прыжка, чуть выпячивая зад с прижатым хвостом вверх. Интуитивно делает все правильно, но сильно зажимается и нервничает. Намного удобнее прыгать с приподнятым хвостом, лишние мышцы не напрягаются. Он позволяет ему первым броситься вперед, скользя следом. Зайцы не успевают спастись бегством – большие клыки беспощадно сжимаются вокруг тушки, прокусывая шкуру. Теплая кровь стекает из пасти на землю, металлический привкус на шершавом языке приятно раздразнивает голодного хищника. Тсуна уже мало на что обращает внимание, вгрызаясь в зайца, отрывая шкуру и жадно проглатывая сочащиеся кровью куски мяса. Краем сознания он успевает отметить, что это мерзко и отвратительно, но животный голод сильнее, поэтому, в несколько минут проглотив своего зайца, он с удовольствием приступает ко второму, убитому Хибари. Черный волк снизошел даже до того, что ободрал шкуру, за что Савада мысленно его поблагодарил. «Хочу еще», - недовольно проворчал Тсунаеши, облизывая испачканные клыки и лапой отодвигая кучку обглоданных костей под куст, как ему велел сделать Хибари. Мол, поел – так убери за собой. «Нельзя», - помотал головой оборотень, потягиваясь. Здоровенные когти оставили неровные бороздки в сухой почве. Пожалуй, Тсуне хватит одного удара такой лапой, чтобы быть убитым. – «Волка нужно держать впроголодь, чтобы он подчинялся. Он не должен быть сытым, иначе ты его не удержишь». «Как это все сложно», - Тсуна встряхнулся, сбрасывая со спины упавшие с деревьев листья. «Самое сложное тебе еще предстоит», - черный волк сел, хлопая хвостом по земле. – «Пора превращаться обратно». «И как мне это сделать?» - скептически поинтересовался молодой оборотень, разглядывая своего «учителя». Почему-то ему хотелось подойти ближе и зарыться носом в густой блестящий мех. Странные мысли. «Это тебе надо выяснить самому. Договорись со своим волком», - черный волк не спешил возвращать себе человеческий облик, продолжая пытливо разглядывать Тсунаеши. Боится, что я потеряю контроль. Так он сможет меня удержать. Светло-рыжий волк тяжело выдыхает, принимая полулежащее положение и плотно закрывая большие карамельные глаза. Особо трудиться не пришлось – его волчонок на удивление быстро согласился отступить на второй план, свернувшись в уютный клубок. Низкий болезненный вой довольно скоро перерос в хриплый человеческий крик, новая порция удушающей боли пронзила все тело, а потом нахлынуло облегчение. Тсуна лежал лицом в траве, втягивая воздух открытым ртом. Оказалось не так плохо, как могло бы. Волк где-то в глубине сознания довольно урчал, успокоившись. А вот самому Тсуне было хреново. Он сожрал двух зайцев. Он оборотень. Легендарное чудовище. Никогда еще не хотелось так плакать. - Все убиваешься, зверек? – снова этот насмешливый голос. В волосы зарывается чужая рука, мягко поглаживая по голове. - А ты как думаешь? Я не скоро смогу это принять. Если вообще смогу, - устало выдохнул Тсуна, перекатившись с живота на спину. На него смотрел Хибари. Шатен не мог порвать образовавшийся зрительный контакт, утонув в стальной глубине холодных глаз. Внизу живота все скрутилось в тугой ком, и Тсунаеши приподнялся на локтях, приближая свое лицо к идеальному лицу брюнета. Тонкая линия бледных губ почему-то показалась манящей, к ней захотелось прикоснуться… - Савада Тсунаеши, что ты делаешь? – голос прозвучал отрезвляюще, и шатен замер в паре сантиметров от губ Хибари. Осознав, в каком положении находится, Тсуна покраснел и отстранился. - Не знаю. Просто вдруг захотелось… Поцеловать тебя, - едва слышно выдохнул юноша. Щеки горели, а поднять взгляд и посмотреть на Кёю было выше его сил. Послышался тихий смешок, подбородка коснулись тонкие прохладные пальцы, приподнимая голову и заставляя столкнуться с немного потеплевшими серо-голубыми глазами. Пару минут они смотрели друг на друга, и Тсуна ждал, что Хибари вот-вот что-нибудь съязвит, но тот в одно мгновение резко подался вперед, приникая к распахнутым пухловатым губам. Шокировано выдохнув через нос, Тсунаеши во все глаза уставился на целующего его брюнета. Да он спятил, не иначе! Но это действительно происходит, потому что его нижнюю губу настойчиво прикусили, скользя языком по месту укуса. Хибари целовался жадно, требовательно, сминая губы и доминируя. Тсуна и сам не заметил, как прикрыл глаза, отдаваясь ощущениям и обвивая шею мужчины руками. Кёя сразу почувствовал робкий ответ и сорвался, проталкивая свой язык в рот ахнувшему Тсунаеши. Они целовались долго, упоенно, растягивая удовольствие как можно дольше. Но вскоре Хибари почувствовал перемену в настроении, мальчишка попытался залезть к нему на колени, действуя неосознанно. Нет, брюнет был совсем не против повалить зверька прямо здесь, но в ночь красной луны это не самое мудрое решение. Пришлось с неохотой отстраниться от мягких губ, напоследок прикусив и оттянув нижнюю. - Что это было? – тихо спросил Тсуна, быстро облизав губы и пытаясь прийти в себя. - Пока не знаю, - честно ответил Хибари. Это было не просто влечение. Он давно знал, что в этом мальчишке его привлекает не только милое личико и умопомрачительный запах, но было что-то еще, на волчьем уровне. А вот что… - Разберемся с этим потом. Ты хочешь спать. - Странный ты, - пробурчал Тсуна, устраиваясь у мужчины на руках. Сопротивляться и просить поставить на твердую землю не было сил – он и правда готов был отключиться. – То целуешь, то спать укладываешь. - Хватит бурчать и засыпай уже, - шикнул на него брюнет, быстро покидая парк и продвигаясь по городу к дому. Небо уже начало светлеть, но рубиновый месяц еще не скрылся за белесой дымкой облаков. Ему понадобится много времени, чтобы все обдумать. А еще лучше спросить у Занзаса. Этот древний тип точно должен знать, что произошло с ним и мальчишкой.