Недопонимания

Есть мнение, что тонут мирно. Предположительно, после того, как ваши лёгкие наполняются водой и вы теряете над телом контроль, это на самом деле довольно простой способ уйти. Не очень приятный, разумеется, но и не причиняющий безумную боль. Тони может подтвердить (0 из 10, не рекомендовал бы), что вышеупомянутое мнение является полным и абсолютным бредом. Ему не очень-то и нравится думать о террористическом акте в Афганистане. Да и при распределении всех случившихся с ним вещей и испортивших ему жизнь, (начиная с червоточины, Говарда, Роуди, падающего с неба, Заковии и почти каждого другого крупного события от его рождения), зачастую и в своём большинстве они были так или иначе связаны с водой, потому она определенно входила у него в пятёрку самых травматичных вещей. Он все ещё помнит чувство беспомощности. Руки за его шеей, заставляющие голову опускаться в таз с водой. Они не допрашивали его. Они просто хотели, чтобы он знал — ситуация под их контролем. Возможно, ему это не нравилось, потому что его лёгкие никогда не «наполнялись» водой. Потому что, когда вода подступала к лёгким, застилала глаза и уши, они вытаскивали его на поверхность, и он на краткий миг, но вспоминал, каково это — дышать. Он был бы счастлив никогда больше не испытывать этого чувства. К сожалению, удача никогда не была на его стороне. Его день начинается нормально. Он просыпается рядом с Пеппер. Готовит ей завтрак в своей футболке с Человеком-пауком. А за окном ливень. — У тебя сегодня две встречи, одна с акционерами, другая — с Россом, — сообщает Пеппер, клюнув его на прощание. — И если ты пропустишь хотя бы одну из них, я лично прослежу, чтобы тебя кастрировали. Тони протягивает ей тост и обещает быть хорошим мальчиком. Он так и не появляется ни на одной из встреч. На часах около десяти, когда он получает предупреждение — Питер в костюме. Сигнал тревоги внезапно и одновременно появляется на всех экранах его лаборатории, означая: жизненные показатели Питера зашкаливают. Его кровяное давление безумно высокое, и Тони беспокоится, что стань его сердцебиение выше, случился бы сердечный приступ. Он тут же хватает ближайший шлем и натягивает себе на голову. Открывает рот, готовый потребовать, чтобы Пятница позвонила Питеру, но… Питер звонит ему первым. Пятнице даже не требуется разрешение, прежде чем она соединяет связь. Её сканирование даёт Тони обзор на место, где находится Питер — крыша его школы. — Я снаружи, — выдыхает Питер. По его лицу текут слёзы, и он практически задыхается. — Не думал, что получится. — Пит? — а Тони не в силах скрыть панику в голосе. — Мне пришлось вылезти из окна математического класса, чтобы попасть сюда. Я уверен, некоторые дети видели, как я карабкался по стене с рюкзаком, но… — Введи меня в курс дела. — В груди у Тони боль, подозрительно похожая на то, как сердце бьётся о грудную клетку. — Выстрелы. Пока четыре. У кого-то есть пистолет, Тони. Это было бы смешно, не будь так страшно. Тони ничего не понимает, но слово «Тони» резонирует как ничто другое. Костюм распространяется прежде, чем он успевает понять, что происходит, и он вылетает из окна ещё до того, как Пятница может его открыть. — Пистолет, — отстранённо повторяет Тони. — Но… но разве ты не в… Слово «школа» умирает у него на языке. А потом он снова тонет, и вода повсюду. Она струится по его лицу, и слепая паника сменяется холодным, тупым чувством шока. Вода попадает в рот, и он понимает: солёная. — …блокираторы сигналов, — слышит он отдалённый голос Питера. — Сначала отключился Вай-фай, потом сотовая связь… и никто не может дозвониться. Тони, ты можешь… Пятница реагирует прежде, чем Тони успевает моргнуть. Она оповестила всех, от полиции до ФБР, от ЦРУ и до того, что осталось от ЩИТа, прежде чем Тони успевает понять, что она делает. — Ладно, Пит, — говорит Тони, и ему всё ещё кажется, словно он под водой. — Ты отлично справился, да? Сиди тихо, я уже в пути. Двадцать пять минут, чёрт возьми, Пятница, неужели эта штука не может лететь быстрее? — Мистер Старк. — Но что бы ты ни делал, не возвращайся в здание. Питер, клянусь Богом… — Мистер Старк. — …если ты вернёшься в это здание, я позабочусь… — Мистер Старк. — Что? Питер снова плачет. — Вы должны сказать Мэй, что я люблю её. Пожалуйста. Одна из не поддающихся огласке вещей об утоплении — это то, как трудно слышать. Под водой единственная реальность — жжение в груди и глазах. — Нет, — бормочет Тони. — Пит… — Я был в ситуациях и похуже, чем ребёнок с пистолетом, — говорит Питер. — Мистер Старк, там внизу Нед. ЭмДжей. Чёрт, да даже Флэш где-то в этом здании, и ни у кого из них нет способностей Человека-паука. Простите. Тони пытается сказать Питеру, чтобы он перестал валять дурака, но изо рта у него вырывается лишь сдавленный стон. — Но если я… — Питер замолкает. — Обещайте, что расскажете Мэй. — Питер… — Обещайте… — Клянусь Богом, если ты вернешься в то здание… — Тони. Пожалуйста. Тони хотел бы сдаться и позволить воде забрать его. Чтобы его лёгкие наполнились, и не было этого ничего. Но он не может себе этого позволить. Не сейчас. — Обещаю. Человек-паук перепрыгивает через край крыши и ползёт обратно через окно. Тони от неожиданности задыхается, и тогда линия обрывается. — Пятница, — говорит он, и по какой-то причине, его голос звучит несколько по-другому. Он не может понять, в чём дело. — Достань мне всё, что сможешь, по этим блокираторам сигналов. Дай мне всё, что найдёшь, и на стрелка тоже. Я хочу, чтобы ты взломала каналы, залезла в школьные записи безопасности, чего бы это ни стоило. — Я займусь этим, босс. — И включи групповой чат Мстителей. Чат не использовался с 2016 года. 8 июля Клинт прислал кучу фотографий кота с чизбургером, а Нат затеяла с Роуди спор о горячем шоколаде и кофе. 9 июля Роуди написал, что Росс прибыл. Брифинг-зал. Сейчас. 10 июля 2016 года Тони отослал смс: Кто-нибудь видел нашего Американского идола? С тех пор никто ничего не писал. Тони подавляет свое недовольство, из-за которого приходится переписывать смс дважды, и нажимает «отправить». [отправлено 10: 21] Кто-нибудь сейчас в городе: в средней школе стрельба. [отправлено 10: 21] это школа Питера. Пожалуйста, поторопитесь. Мне ещё 20 минут. Никто не отвечает. И Тони надеется, что это означает: они уже в пути. Тони, должно быть, на некоторое время отключился, потому что следующее, что он видит — он в школе. Это жутко напоминает ему о зоне военных действий: вокруг фараоны*, и повсюду регулярно дежурят машины скорой помощи, а спецназовцы выводят группы студентов. Ещё есть грёбаная команда журналистов, снимающая всё, что попадёт к ним в кадр, и Тони бы взбесился, не занимай его мысли только Питер. Стив ждёт его в центре двора. Полицейские, журналисты и студенты, спешащие из одного места в другое, держатся от него подальше. Тони приземляется перед ним. — Почему ты не там? Как будто всё напряжение и враждебность, что были похоронены внутри него, достигают максимума. Издалека Тони замечает, что различные СМИ фокусируют на нём и Стиве свои камеры — ему всё равно, он и так зол. Стив не двигается. — Уйди с дороги, Роджерс. Возможно это глупо, опасно. Да и металл вокруг его лица лишь усиливает резкость слов, но Стив отворачивается. — Мы оба знаем, что я не могу этого сделать, Тони. — Там, чёрт возьми, мой ребёнок! — кричит мужчина. — Если ты туда войдёшь, да ещё и с оружием, ослеплённый яростью и страхом, пострадают люди, — голос у Стива смертельно спокоен. — Нат справится. Клинт говорит, что знает систему вентиляции этой школы как свои пять пальцев. Они оба уже внутри. Отойди, Тони. — Ты потерял власть отдавать мне приказы, когда оставил меня умирать, — рычит Тони, и его голос срывается. — С меня хватит. Он поднимает перчатку, готовый разнести Стива в кучу красно-синих брызг. Из пластин на его плечах появляются ракеты. Стив не двигается. Выражение его лица не меняется, но по щеке катится слеза. Этого достаточно, чтобы заставить Тони колебаться. Потому что перед ним мужчина, выросший в ужасное время. Это человек, который видел, как его друзья умирали в открытой зоне боевых действий, который научился закрываться и скрывать любую неуверенность, потому что капитаны не могут позволить себе показывать слабость. — Тони, — говорит Стив. — Такие люди, как ты и я, оставляют сопутствующий ущерб, куда бы мы ни пошли. Но это школа, и там всё ещё дети. Дети, такие же невинные, как Питер. Чёрт, да… да даже этот невменяемый стрелок, он, вероятно, тоже ребёнок. И ты и я, мы не можем позволить себе войти внутрь. На мгновение во дворе воцаряется гробовая тишина. Да, там все ещё суета эвакуационных команд. Но парамедики, журналисты с камерами и уже вышедшие студенты замолкают, наблюдая за Стивом и Тони. — Он… — Тони тяжело дышит, и Пятница без всякой подсказки скрывает ракетницы в костюме. — Он мой сын, Роджерс. Он будущее моей компании и будущее Мстителей, но… он… он всё ещё мой ребенок. Я не могу… Я просто не могу… — Я знаю, — говорит Стив. И вдруг Тони, спотыкается, выходит из костюма, и Стив там, чтобы подхватить его. Тони не совсем уверен, кто кого обнимает, но, прижимаясь к груди Стива, он слышит его бешено колотящееся сердце… …и Тони позволяет воде забрать себя. — Нашли стрелка, — эхом отзывается голос Наташи в наушнике Стива. Тони слышит только потому, что так сильно прижимается к чужой груди, и сразу же выхватывает комм из его правого уха. — Питер, — выдыхает он в микрофон. — Он там? — Стрелок весь в паутине, — говорит Клинт, и Тони слышит, как он отдает приказы копам на другом конце провода. Через секунду он снова на связи. — Никаких следов Питера. Но… — Что? — Тони делает шаг к двери, но Стив останавливает. Клинт не отвечает. — Нат, скажи мне, что там происходит. — Там много крови, — и её голос почти равнодушен, однако есть в нём что-то, чего Тони никогда раньше не слышал. — И дело не в стрелке. Тони теряется, уходят его последние нити здравомыслия. Входные двери школы распахиваются, и оттуда выходит парамедик. Тони даже не замечает сине-красного тела, прежде чем бежит в том направлении. Медик одной рукой поддерживает Питера за талию, а другой прижимает окровавленную ткань к ране на боку. У Питера на лице кислородная маска. Не его. Его лицо без маски, напряжённое от слёз, еле дышащее, без маски, без маски, без маски. Без маски. Тони надевает на голову Питера шлем Железного человека, но слишком поздно. Ущерб уже нанесён. Тони видит осознание личности, отражённое на лицах одноклассников Питера. Парень, — «мудак», — отстранённо думает мужчина. — тот, который запугивал Питера, сейчас побелевший. Его губы шевелятся, но он, кажется, не в состоянии издать ни звука. Учителя и одноклассники смотрят на него с изумлением и недоверием. Дрожь пробегает по телу полицейских и медиков. По общему признанию, довольно небольшое количество репортёров имеют чёртову человеческую порядочность, чтобы опустить свои камеры. И Тони впервые замечает, как много здесь собравшихся. Чёрт. Чёрт чёрт чёрт чёрт чёрт чёрт чёрт чёрт — Прости, — шепчет Питер, и внезапно его руки обвиваются вокруг шеи Тони. Тони слегка вздрагивает, машинально забирая у медика окровавленную тряпку и прижимая её к боку Питера. Парень слегка шипит, но не протестует. — Не извиняйся. — Маска, — глухо произносит Питер. — Я её снял… попытался урезонить стрелка, показать, что я тоже человек. А потом меня подстрелили, и я, наверное, забыл… и я действительно облажался, не так ли? Тони не успевает ответить, потому что к нему бросается спасатель, чтобы забрать Питера. Тони не нужно отталкивать его в сторону — это делает Стив. И Старк как никогда в жизни ему благодарен. — Ему нужно лечение, — слышит Тони голос врача. — Своих мы лечим сами, — раздаётся от Нат откуда-то сзади, и он внезапно понимает, что она и Клинт стоят по бокам от него. — Мстители не вытаскивают пули! — Надежды и молитвы их тоже не останавливают, — огрызается Тони, надеясь, что камера ловит момент. — Вы вообще знаете, кто вытаскивает пули? Брюс Бэннер. И он единственный доктор, которого я подпускаю к своему ребёнку, так что отвалите. Тело Питера слегка вздрагивает, когда он наклоняется к Тони. Пулевое ранение в боку кровоточит, но, слава Господу, угрозы жизни не видно. На стоянке уже виден Роуди. Ванда выпрыгивает из чёрного военного фургона. Со слезами на глазах она бежит к Питеру и нежно забирает его у Тони, красные завитки магии кружатся вокруг них, когда она помогает ему сесть в машину. — Нед и ЭмДжей? — спрашивает она, старательно сохраняя невозмутимое выражение лица. — Они оба в порядке, у них была экономика, — голос у Питера дрожит. — Было несколько выстрелов, и некоторые пострадали но, насколько я могу судить, жертв не будет. По крайней мере, я надеюсь. — Спасибо, что подвёз, — глухо говорит Тони, садясь рядом. — Мы были по соседству, — невозмутимо отвечает он. — Жаль, что не смогли приехать раньше. Клинт меняется с Тони местами, чтобы, перегнувшись через Питера, начать экстренную полевую операцию; руки у Тони трясутся слишком сильно, чтобы хоть как-то помогать, не говоря уже о поддержании ранения открытым до прибытия Брюса. — Ты ведь не пытался снова её вытащить пинцетом своей тёти? — спрашивает Роуди. И Питер издает дрожащий смешок. — Нет, — говорит он. — Я усвоил урок. — Ну хоть одна победа уже есть. У Тони тридцать шесть сообщений от Пеппер. Он отвечает только один раз. Созови пресс-конференцию. — Ох, это будет трудно, — говорит Нат, читая текст через плечо. Питер закрывает глаза. — Всё в порядке, — но слова Тони звучат глухо даже для его собственных ушей. — Рано или поздно всё равно бы всё вылилось наружу. — Мы можем всё исправить, — утверждает Стив. — Его жизнь не обязательно должна сильно меняться. Может быть, охрана для него и его тёти… — Они должны перебраться в башню… — Питер, всё будет хорошо… — Я только что написал Мэй, она сходит с ума, но с ней всё будет в порядке, она встретится с нами в комплексе… — Ты сегодня прекрасно справился, ребёнок. Я почти так же горд, как и зол. — Ребята? — неубедительно шепчет Питер, слегка сдвигаясь, когда руки Клинта впиваются в его кожу. — Остановитесь. Пожалуйста. Даже забавно, как мгновенно в машине становится тихо. — Я знаю, что всё будет хорошо, — говорит Питер, и его голос слегка дрожит. Тони хочет пошутить, но сейчас не время. — Я имею в виду, очевидно, что всё изменится. — Очевидно, — у Ванды на губах лёгкая ухмылка. Она поднимает левую руку, и их мизинцы соприкасаются. «Чёртовы шутки», — думает Тони. Взгляд Питера скользит по машине. От Роуди, через Нат, к Ванде, Клинту и Стиву. Он останавливается на Тони. — Спасибо, — говорит он. — За то, что в моей команде. Я действительно ценю это, ребята. Как ни странно видеть, но Нат поджимает губы и отворачивается с влажными глазами, и в голове Тони мелькает далёкая мысль. Тайна, которая открылась ему во время его ссоры со Стивом и которую он подсознательно отложил на потом. — Клинт? — начинает он. — Что имел в виду Стив, когда говорил, что ты знаешь вентиляционную систему Мидтаунской школы как свои пять пальцев?