mon cadeau

Новое морозное утро Сокджин встречает в машине Намджуна, по пути в клинику. Кажется, нет причин нервничать, но у него безумно трясутся руки и бешено бьется сердце. Младший брат косится на него краем глаза и интересуется: — Все в порядке, Джин-хен? — В полном, Джун-и, — улыбается тот, но ему явно не верят, скептически покачивая головой. — Когда ты научишься врать мне, хен? Ты уже большой мальчик. — В том-то и дело, не хочу врать тебе. Все дело в том, что в глубине души старший надеется увидеть Тэхена прямо сразу, стоит только войти. Ему страшно думать о том, что именно этот человек может ничего к нему не испытывать. Он смутно помнит, как они прощались после того поцелуя, но соврет, если скажет, что не хочет повторения. Отпуская Намджуна, который обещает вечером забрать его с работы или вызвать такси, Сокджин жмурится, потихоньку шагая к стеклянным дверям. Почему-то наличие детектива там сейчас жизненно важно. Медбрат уже сделал глупый и детский вывод: если там сейчас его не будет, значит, это конец. Но мечты на то и мечты, что не всегда им суждено сбываться. Привычное место Тэхена пустует, а Сокджин разочарованно выдыхает, чувствуя, как скапливаются слезы в уголках глаз. Все не так серьезно, как ему казалось. Его кинули. Надо же, прямо отомстили за Чимина. Отбросив лишние мысли и высоко подняв голову, мужчина проходит мимо Мины, кивая, и следует в ординаторскую. Закусив нижнюю губу, пытается придать лицу обычное невозмутимое выражение. Раз уж Ким Тэхен им пренебрег, придется про него забывать. Даже если это отнимет все силы.

***

Детектив в это время сидит на своей постели и мучается сомнениями. Он полностью одет, собран, осталось лишь встать и выйти, но парень почему-то медлит. После ссоры с Хосоком он не появлялся дома вплоть до нынешнего момента. И хотя причины для таких серьезных стычек у них не было, ни один, ни другой не писали и не звонили. У Тэхена в голове фраза Хосока о том, что Сокджин может поступить так и с ним. Это пугает, но в то же самое время совершенно не волнует: сам детектив для себя все уже решил. Он попробует. Пойдет и скажет старшему обо всем, что чувствует, а после слов Чимина уверенность в успехе возросла в геометрической прогрессии. Они заслуживают того, чтобы просто рискнуть. Он нервно сжимает пальцы на руле, когда ведет машину. Глупо так волноваться, потому что Сокджин не тот, кто станет высмеивать, а после последней их встречи Тэхен уверен, что у них все взаимно. Заходя в главные двери больницы, детектив судорожно сглатывает, но старшего нигде не видно, поэтому он проходит внутрь. Зато его сразу замечает Мина, поэтому хмурится и шагает в сторону его обычного места. — Как это понимать, Тэхен? — возмущенно спрашивает она. — Прости, я не хочу выяснять сейчас отношения, — парень склоняет голову. — Тогда ты тоже отказался их выяснять, — парирует она. — Да, и на то были свои причины, — взгляд у детектива сейчас тяжелый, он ни капли не похож на того улыбчивого юношу, которым все его привыкли видеть. Сейчас ему нужна роль плохого полицейского. Просто потому что это помогает скрыть все истинные эмоции. Потому что хочется быть плохим, лишь бы только девушка не приставала сейчас к нему. Такие поступки омерзительны, во всем он виноват сам, однако, повторяя про себя новую мантру, Тэхен думает лишь о том, что готов сделать все, что угодно, лишь бы Сокджин остался рядом. Та самая мантра. Молодой человек приподнимает ладонь, останавливая тираду, которую даже не слушал. Улыбается собеседнице уголками губ, а после шагает к куллеру, где наливает в пластиковый стакан ледяную воду. Наверняка, очень хорошую. Честно, не будь он кругом виноват перед всеми, то уже давно бы открыто высказал свои недовольства. Но теперь, связанный по рукам и ногам, он не может. Ко всему прочему, детектив теперь привязан к этому месту, потому что нуждается в человеке. Впервые в жизни. Юноша проклинает непутевое сердце, сжимая кулаки.

***

Старший появляется неожиданно. Тэхен отводит взгляд от экрана телефона, разминая затекшую спину и недовольно морщась, потому что Хосок снова завел свою любимую тему и пишет огромные сообщения, наполненные глубоким смыслом. Когда детектив видит Сокджина, то моментально замирает, желая встать и подойти, однако ноги будто слабеют, когда молодой человек видит круги под глазами, бледность кожи и осунувшийся овал лица. Неизвестно как, но он заставляет себя подняться, подходит к мужчине сзади. Тэхен очень хочет его обнять и прижать к себе, но все, что ему позволено, – это тихим голосом произнести: — Ты ведь знаешь, что по ночам нужно спать? Медбрат пугается и даже подпрыгивает, хватаясь за сердце. — Прости, если я напугал тебя, Джин, — продолжает младший, не получив на первую фразу никакой реакции. Сокджин поворачивается медленно, словно нехотя, словно не веря своим ушам. Он так и застывает с приоткрытым ртом и явным удивлением на лице. Тэхен думает о том, как целовал эти губы, держал в своих руках того, кто за кратчайший период времени стал каким-то до ужаса родным. Детектив планирует сказать еще одну фразу, но старший вдруг открывает рот: — Что ты тут делаешь?! Младший теряется от такого ответа. Многое можно было бы ожидать от Сокджина, но явно не это. — Я хотел поговорить с тобой, — серьезно отвечает Тэхен. — Тэхен, я ... не совсем уверен, что смогу, — и Сокджину бы проклинать себя за эти слова, потому что это ложь, но он боится. Боится себя и того, что происходит внутри, он не хочет допустить ошибку, не хочет быть тем, кому причинили боль. — В каком смысле? — удивленно интересуется детектив, пристально глядя в глаза напротив. — Мне нужно работать, — Сокджин отводит взгляд в сторону. Ему хочется себе врезать, сильно так, чтобы боль и кровь были, а внутри не ныло. — Значит, я буду сидеть здесь до тех пор, пока ты не освободишься, — Тэхен пожимает плечами и ловит уже недоверчивый взгляд. — Даже если ты решишь задержаться тут на неделю. — Правда? Ну и почему? — старший настроен скептически и даже не пытается это скрывать. Он демонстрирует честность и надеется на это же в ответ. — Потому что ты мне нравишься. Мужчина выдыхает воздух сквозь сжатые зубы. У Сокджина ощущение, будто ему все-таки бесцеремонно зарядили кулаком под дых. Он не ждал от Тэхена вообще хоть каких-то решительных действий, не предполагал, что от одной фразы захочет упасть на пол и громко закричать. Он чувствует, как легкие расправляются, словно он заново научился дышать, а внутри оживает такое количество бабочек, что ему приходится прижать ладонь к животу. У Сокджина жизнь разделяется на два отрезка прямо сейчас: до и после слов Тэхена. Он осознает, что никогда и счастлив по-настоящему не был до этого момента. Ему бы сейчас лицо держать, кокетничать, может, даже недовольство демонстрировать, но не этого хочется. Есть дикое желание прильнуть к груди того, кто одним своим присутствием мужчину успокаивает, кто ради него скрывал от Чимина правду, кто променял возможность здоровых отношений на неизвестность, но с ним. С Тэхеном ему хочется отправиться в неизвестность. Хочется смеяться, путешествовать, воспитывать детей и внуков и умереть в один день. Хочется разбить собственный садик у домика недалеко от моря, скрываясь от посторонних глаз и пересудов. Хочется гладить ему рубашки, целовать, провожая на работу, вкусно кормить, заботиться, если вдруг детектив будет болеть, жаловаться его маме на все проступки. — Я уж думал, ты не придешь, — Сокджин чуть улыбается и, схватив парня за руку, порывисто целует на глазах у пациентов и персонала. Он должен рискнуть, потому что в глазах детектива он видит вселенные. Рядом с Тэхеном ему захочется жить.

***

Прерывистый стон раздается в темной комнате, когда чувственные губы проскальзывают по бледной нежной коже. Тонкие пальцы вплетаются в иссиня-черные волосы молодого человека, что рисует замысловатые узоры на шее своего любимого. — Юнги-я, я не смогу долго... — Чонгук не может закончить фразу и мучительно стонет, двигаясь в медленном темпе. Ему бы ускориться, чтобы получить удовольствие, но его конек – медлительность, потому что именно так он доводит Юнги до безумия. Мин не отвечает, запрокидывает голову назад, открывая большее пространство для молодого человека, и хнычет. Но Чонгук не спешит делать то, о чем его безмолвно просят, он берет Юнги за лодыжки и закидывает его ноги себе на плечи. Глядя на Чона снизу вверх, старший вновь и вновь поражается его красоте. Идеальное тело, безумно красивое лицо. Самые хитрые и одновременно любимые на свете глаза, что сейчас в удовольствии прикрыты. Юнги в наслаждении заламывает пальцы, наконец испуская продолжительный стон. Все-таки Чонгук прав, и его ноги восхитительно смотрятся на сильных плечах юноши. Контраст собственной бледной кожи и смугловатой – Чонгука доводит его до оргазма в считанные секунды. Он сжимает младшего в себе, поэтому тот, срываясь и рыча, ускоряется, но долго не выдерживает, кончая тоже. Сейчас Мину до безумия лень вставать, и он откровенно надеется, что помешанный на чистоте Чонгук не потащит его в душ. Но тот лишь обнимает его, укладывая на собственную сильную грудь, и нежно перебирает пальцами его волосы. Спустя минут десять Юнги кажется, что Чонгук спит, но тот вдруг глубоко вздыхает и спрашивает: — Как ты думаешь, хен будет счастлив не с Чимином? Мин долго обдумывает свой ответ, взвешивая каждое слово. Чон лишь кажется взрослым, но на самом-то деле поступок Сокджина его задел. — Он будет счастлив с тем, к кому питает чувства, Гук-и, — наконец отвечает старший. — Ты не сможешь его заставить быть с Чимином, если он этого не захочет, пойми. — Но он ведь был с ним счастлив, разве не так? — Ты в чем-то прав, малыш, но подумай сам: ты выбрал меня и не откажешься от этого решения, потому что любишь, да? — Конечно, — Чонгук крепче прижимает его к себе, целуя в макушку. — Сокджин испытывает симпатию к человеку, почему он должен отказываться? Чон прикрывает глаза, а после говорит: — Почему ты защищаешь хена, а не Чимина? Разве в этой истории не Сокджин виноватый? — В этой истории нет виноватых, Гук-и. — Я тебя не понимаю, — устало выдыхает Чон. — А я ненавижу, когда это происходит. — Такое могло случиться и с Чимин-и, — Юнги посильнее обхватывает талию Чонгука и закидывает на него ногу. — И я бы не отвернулся от него, продолжая общаться с Сокджином. Ко всему прочему, — Мин даже приподнимает голову, глядя младшему в глаза, потому что его сильно интересует ответ. — Ты бы также злился на Чимина? Чон морщит нос: — Это сложно. Я всегда думал, что Чимин-хен важнее остальных, потому что вы вместе с детства, — откровенно говорит он, и в этих словах что-то есть. — Так и есть, но то, что они не пара, не говорит о том, что кто-то из них плохой. Смотри, ты тоже можешь вдруг разлюбить меня, — когда он видит протест на лице любимого, то улыбается и закрывает ему рот ладошкой, тут же блаженно прикрывая глаза, потому что Чонгук принимается его зацеловывать. — Это просто пример, Гук-и! Если ты разлюбишь меня, а потом полюбишь кого-то еще, то не станешь плохим. Если Сокджин поймет, что на самом деле не влюблен в того человека, и уйдет от него, он не станет плохим, понимаешь? Мы люди, нам свойственны вот такие поступки. — Я бы не отреагировал так, если бы это Чимин так поступил, — спустя какое-то время вдруг признается младший. — Почему? — Юнги не на шутку удивлен таким внезапным откровениям. — Чимин-хен мне ближе по возрасту, — ехидничает он, припоминая, как Мин всегда отзывался о Сокджине. — Знаю, что это глупо, но я воспринимаю его иначе. Он не умеет скрывать свои чувства от близких людей, а я это больше всего ценю. Чимин жутко наивный, без конца верит в лучшее и на что-то надеется! Да господи, с самого начала было ясно, что они не поженятся! — Ну объясни свою точку зрения, — недовольно чеканит мужчина, угрожающе сводя брови. — У самого старшего хена нет таких денег, чтобы и удовлетворить Чимина, и свадьбу сыграть, и жить после как-то, — видя, что Юнги в гневе пытается его перебить, он продолжает. — Можешь говорить все, что угодно, но Сокджин даже не попытался копить ради человека, которого якобы любил. — Знаешь, Чонгук, — Юнги вскакивает с постели, ловко уворачиваясь от цепких рук и глядя в глаза, полные страха от такого поведения. — Люди могут быть попросту не готовы к свадьбе, ясно? Ты рассуждаешь, как какой-то тупой придурок! Да и вообще, может, мне стоит увеличить список требований к нашей свадьбе, а оплату всех чеков свалить на тебя? Боюсь, в этом случае мы и через тысячу лет не поженимся, — отрывисто и четко произносит Мин, выходя из их спальни. В целом, Чон понимает, что Юнги умнее и знает о жизни явно побольше. Но жалость к Чимину заставляет почему-то Сокджина ненавидеть. Он глубоко вздыхает, думая о том, что никто из них не стоит того, чтобы они с будущим мужем ссорились. Чонгук поднимается на ноги, шлепая босыми ступнями, идет на кухню, где, раздраженно постукивая пальцами по подоконнику, стоит раздосадованный Юнги. — Я услышал тебя и все понял, — шепчет Гук и целует в висок. Когда к нему в ответ прижимаются, он успокаивается и утаскивает Юнги обратно в постель.