Могила для Дюймовочки

      Ханадзава не хочет встречаться с этим человеком. Потому что знает, что по его болевым пройдутся танком, плюнут в лицо и вывернут душу наизнанку. Рицу всегда очень четко угадывал, куда именно надо бить, чтобы Теруки сложило в итоге пополам от резкой боли. Знает, что тот просто не сможет ударить в ответ из-за страха перед ним. Теру ненавидит в себе этот страх, что вселяет в него Рицу, вселяет с каждой встречей и с каждым словом, вбивает в грудь, заставляя подчиняться себе. Теруки не хочет подчиняться, но выбора попросту нет.       Он прибывает вовремя, словно боится заставить себя ждать. Кривит губы, видя знакомую фигуру за столиком у окна, медленно садится напротив, игнорируя слова приветствия. — Ты плохо выглядишь, — замечает Рицу с поддельным интересом, который сочится сквозь каждое слово. — Проблемы? — Ты издеваешься, да? — выдавливает сквозь зубы Теру, стягивая с шеи шарф и бросая его на соседний стул. — Ты вытащил меня с другого конца района, ты угрожал мне, а сейчас хочешь, чтобы я хорошо выглядел? — Может я просто соскучился, — улыбка Рицу раздражает, задевает все нервные окончания, заставляя Теруки сжаться, сильнее запахнув расстегнутую куртку. — Ты сейчас скажешь, что я вру тебе, а я соглашусь.       Ханадзава молчит, внимательно вглядываясь в человека напротив. Рицу Кагеяма всегда был, есть и будет в его глазах чем-то страшным, жутким, доводящим до дрожи. Этот парень слишком много себе позволяет, манипулируя окружающими так умело, что никто просто не замечает этого. Никто, кроме Теру. Только вот Теру ничего не может с этим поделать, подчиняясь этой манипуляции. — Как я понял, ты на диалог не настроен? — Мне интересно знать, что тебе понадобилось от меня, — парирует Ханадзава, глядя прямо в глаза собеседнику. — Ты очень редко опускаешься до угроз. — Я сегодня был у Шигео. — Я понял. — И пересекся с Рейгеном.       Теру в ответ улыбается. С искренней издевкой, понимая, что именно произошло при встрече. — И что ты хочешь от меня?       Рицу резко подается вперед, упираясь локтями в столешницу. — Мы оба прекрасно знаем, почему ты постоянно ошиваешься около Шигео. И я хочу, чтобы ты развалил их пару.       Эти слова перебивает резкий кашель, потому что Теру давится болью и стыдом. Он хрипит, проглатывая горечь и фразы протеста, опускает голову, уставившись на собственные дрожащие пальцы. — Я не буду. — Хочешь, чтобы Шигео узнал, что ты причастен к самоубийству Цубоми? — Кагеяма смотрит на собеседника в упор, получая нескрываемое удовольствие от его слабости. — Он был очень расстроен, когда узнал о том, что его первая любовь была всеми брошена на произвол судьбы. — Давишь на чувство вины? — Нет, ставлю перед фактом. Мы оба были в курсе, что Цубоми нужна помощь, но… — Но ты запретил вмешиваться, — перебивает Теру, поднимая глаза на Рицу. — Чтобы избавиться от нее. — Потому что она плохо влияет на Шигео, — резюмирует Рицу.       Ханадзава вздыхает, наблюдая за тем, как младший брат Шигео буквально на глазах начинает сходить с ума. — Тебе не кажется, что твоя одержимость уже переходит все границы? Ты делаешь все, чтобы Цубоми покончила с собой, запрещаешь мне вмешиваться, никому больше не рассказываешь правду о ситуации, а теперь еще и хочешь разорвать отношения Шигео и Рейгена. — Я всего лишь хочу, чтобы мой брат был счастлив, — пожимает плечами Кагеяма. — Сейчас он счастливым не выглядит.       Теру морщится, резко поднимаясь со стула. Поймав удивленный взгляд Рицу, раздраженно поясняет: — Возьму себе кофе.       Рицу Кагеяма терпеливо ждет, пока Ханадзава расплатится на кассе, смотрит в упор на фигуру в дутой куртке, нервно кусая губу. Блондин не хочет идти на контакт, возможно, он вообще откажется от предложения, потому что этот ублюдок тоже крутится вокруг его старшего брата, заглядывая тому в рот. О чувствах Теру Рицу догадался еще в выпускном классе, когда тот однажды случайно обронил фразу, что для него Шигео как воздух, которым невозможно надышаться. Тривиально и безвкусно, хотя этот парень никогда с чувством вкуса особо не дружил. Но после этого Ханадзава стал достаточно уязвимым, чтобы начать его использовать в своих целях. Он панически боялся, что о его чувствах узнает Шигео, боялся выглядеть в его глазах плохо и боялся Рицу, который мог вывернуть ситуацию в свою пользу. — Что-то ты не торопился обратно, — замечает Кагеяма, когда Теру ставит картонный стакан с кофе на столик. — Не особо меня к тебе тянет, — тихо отвечает Ханадзава, опускаясь на стул. — Продолжай. — Все еще готов меня слушать? — Не думаю, что у меня есть выбор.       Рицу наблюдает, как Теруки медленно размешивает дешевое пойло, отдаленно напоминающее капучино. — Как я уже упоминал раньше, я хочу, чтобы ты разрушил отношения моего брата и Рейгена. Любыми способами. — Ты прекрасно знаешь, что Шигео никогда не опустится до измен, — вставляет Теру, делая глоток. — Шигео — нет, — соглашается Рицу. — Но на счет Рейгена не стоит быть таким…       Его перебивает резкий кашель. Ханадзава от услышанного давится кофе, сплевывая прямо на липкую столешницу. Дрожащими руками вытаскивая бумажные салфетки из пластмассовой салфетницы, блондин пытается убрать пену с подбородка и губ. — Ты сейчас серьезно? — голос Теру хрипит и душится сквозь салфетку. — Что-то не так? — Ты серьезно предлагаешь мне лечь под Рейгена, чтобы таким образом разрушить его отношения с Шигео? — И если ты этого не сделаешь, — продолжает Рицу, потирая тонкими пальцами подбородок. — То я расскажу своему любимому брату о том, как ты отправил Цубоми на тот свет своим бездействием, возможно даже приукрашу, кто меня знает. Поймав испуганный взгляд Теру, брюнет улыбается, продолжая: — И поверит Шигео мне, потому что я — его родной брат, а ты, если мне не изменяет память, вообще пытался убить его при первой встречи. — Это было несколько лет назад, — беспомощно отвечает Ханадзава, избегая взгляда черных глаз. — Но это было. У тебя нет никаких шансов.       В ответ тишина. Рицу и не рассчитывал, что Теруки будет что-то говорить, потому что все козыри были у него, а блондину приходилось лишь прогибаться под ситуацию, принимая любые условия. — Но я могу тебя обрадовать, — сквозь паузу голос брюнета звучит до издевательства дружелюбным. — Если у тебя все получится, то ты можешь спокойно претендовать на сердце моего брата, и я никак не буду этому препятствовать.       Теру большими глотками допивает горячий кофе, обжигая горло. Все, что угодно, лишь бы побыстрей покинуть эту дешевую забегаловку, спрятаться от Рицу и больше никогда не видеть. Ощущая, как ошейник туго затягивается на шее, Ханадзава дергается, откидываясь на спинку стула. Ситуация патовая, выхода из нее нет и вряд ли вообще будет, но все нутро кричит о том, что нельзя соглашаться на эти условия, что бы не произошло. Рицу бьет по самым больным местам, вьет из Теруки веревки, дергая за них, управляя блондином, как беспомощной марионеткой. — Ты ненормальный, — шепчет Теру, ставя пустой стакан на стол. — Иди ты к черту. — Отказываешься?       Ханадзава не отвечает, не слышит угроз, не чувствует, как за него цепляются чужие руки, он дергается и быстрым шагом идет к выходу, в объятия холодного вечера, дальше, по пустым переулкам, едва освещенным сонными фонарями. Горло дерет от ожогов, в висках стучат угрозы, что бросил Рицу, но Ханадзава продолжает идти, рандомно выбирая маршрут, наугад сворачивая от угла к углу, пытаясь затеряться в бетонном лабиринте. В кармане куртки надоедливо вибрирует смартфон, но Теру игнорирует его, понимая, кто именно сейчас пишет ему. Сердце протяжно ноет под ребрами, омывая заново вскрытые раны горячей кровью, гонит адреналин по венам, заставляя ускорять шаг, почти срываться на бег. Ханадзава спотыкается, счесывает о бетонные стены ладони, бьется об углы, задыхаясь от быстрой ходьбы. Во рту пересыхает от резких глотков воздуха. Где-то вдалеке кричит птица, протяжно и болезненно, так, что хочется внемлить этому крику, срывая голос в хрип, теряя себя и разум. Но сил остается только вяло дойти до покосившейся скамейки около заброшенного супермаркета.       Дрожащие пальцы достают без конца вибрирующий смартфон. На экране десять пропущенных и только одно сообщение. Теру кривит губы. Рицу слишком хорошо его знает. Знает, что Ханадзава в любом случае прочитает от него сообщение, проигнорировав все звонки.       «Даю тебе на ответ времени ровно до восьми вечера».       Коротко и ясно. Циферблат показывает без двух минут восемь. Зная Рицу, не получив положительного ответа, он исполнит свою угрозу мгновенно. Значит, Теру осталось довольствоваться хорошими отношениями с Мобом еще примерно полторы минуты.       Рицу готов к такому повороту событий. Теру вспыльчивый и часто эмоционально неустойчивый, но чтобы просто сорваться и сбежать, зная, что за этим может последовать — это было совсем не в его характере. Брюнет несколько минут гипнотизирует дверь кафе, надеясь, что Ханадзава спустя время вернется, проветрится, успокоится и даст ему положительный ответ. Просто потому что он не может отказаться, его чувства к Шигео слишком явные и слишком болезненные, чтобы так просто отказаться от них и тем более от общения с Шигео. — Пожалуйста, только никогда не говори об этом своему брату, — просил Теруки незадолго до выпуска. — Я знаю, что Шигео и Рейген пытаются построить отношения, и я очень рад за них.       Он всегда говорил об этом с плохо скрываемой горечью. И Рицу понимал, что это можно запросто начать использовать в своих целях. Теру, несмотря на попытки казаться сильным и уверенным в себе, на деле оказался достаточно ранимым и уязвимым, столкнувшись с проблемами неразделенной любви. Он часто пропускал их совместные прогулки, какое-то время вообще избегал встречи с Шигео, словно боялся, что тот все поймет. Ханадзава постепенно оголялся перед Рицу, делясь своими переживаниями, доверяя, потому что ему было необходимо открыться хотя бы кому-то. Ну, а Рицу достаточно быстро решил расположить к себе размякшего от чувств блондина, собирая как можно больше информации.       Когда же Рейген с Мобом съехались, Теру на месяц стал затворником, упорно углубившись в учебу и поиски работы, чтобы забыться и принять настоящее, как он сам говорил. Рицу не был уверен точно, но вроде как Ханадзава спустя время стал злоупотреблять беспорядочными связями. По крайней мере, его телефон всегда разрывался от сообщений с сомнительным содержанием от не менее сомнительных пользователей. Теруки тогда объяснял все это просто. «Это мой повод забыться и принять себя».       Слабохарактерная проститутка.       Рицу нервно сплевывает в оставленный Теруки стакан из-под кофе, затем раздраженно смотрит на экран смартфона. До восьми еще одна минута, после чего давно готовое сообщение со всеми подделанными переписками отправится на личную почту Шигео, чтобы тот раз и навсегда разочаровался в Ханадзаве.       Счет постепенно идет на секунды, и Рицу довольно кривит рот, смотря сквозь испачканное стекло на безлюдную улицу. В данной ситуации он в любом случае выходит победителем. Не избавится от Рейгена сразу, так хоть сделает Теруки врагом номер один. Шигео никогда не простит его.       Раздумья резко прерывает вибрация смартфона, сообщая о новом сообщении. Хрустнув шеей, Рицу не торопясь снимает блок с широкого экрана.       «Будь ты проклят, Рицу. Я согласен на твои условия.»       Моб любит наблюдать за тем, как работает Аратака. Тот размеренно, не торопясь перебирает кипу документов, постоянно все раскладывая по алфавиту. Рейген не терпит беспорядка на своем рабочем месте, поэтому его небольшой столик под окном всегда пуст, все папки всегда аккуратно сложены на полки над головой, а все письменные принадлежности сброшены в единственный встроенный ящик. На столе никогда, кроме записной книжки и ноутбука, ничего нет. Он даже светильник выдергивает из розетки каждый раз, когда заканчивает работу, аккуратно сворачивает провод и пережимает его прищепкой. Шигео не может вспомнить, в какой момент подобная чистоплотность так настойчиво затесалась среди других привычек Рейгена, но постоянно ловит себя на мысли, что ему эта особенность невероятно нравится. — Я почти закончил, — резко бросает в тишину Аратака, не отвлекаясь от документов. — Подожди еще немного, пожалуйста. — Подождать… — нараспев тянет Моб. — Что подождать?       В ответ уставший вздох. Рейген осторожно складывает еще одну пачку бумаг на верхнюю полку, после чего оборачивается, опираясь локтем на спинку стула. — Подождать, пока я закончу работу. А после мы пойдем с тобой передохнуть, чтобы ты оклемался после вчерашнего. Моб молчит, медленно опускаясь на диван и притягивая к себе одну из подушек. — Тем более, — продолжает Аратака. — Я обещал сводить тебя на годовщину в океанариум.       Шигео морщится, смотря внимательно в сгорбившуюся спину. Память осторожно рисует ему разговор полугодичной давности о том, что он, Моб, никогда не посещал океанариума, а все заголовки в журналах пестрят рекламой о новом развлекательном центре, где помимо самого большого океанариума в городе есть еще множество интересных вещей. — Ты не помнишь? — Помню, — неуверенно отвечает Моб, сильней обнимая подушку. — Только при чем здесь…       Шигео замолкает, встречаясь своим взглядом с темными глазами Рейгена. Тот смотрит на него долго, внимательно и слишком серьезно. Кагеяма ерзает, ощущая дискомфорт от столь долгого зрительного контакта, затем не выдерживает и утыкает лицо в подушку. — Моб, только не говори, что ты забыл, — Шигео слышит глубокий вздох и скрип стула. — Или ты слишком перенервничал вчера?       Ладонь Рейгена, такая теплая и такая родная, аккуратно накрывает черную макушку и осторожно ерошит волосы. Моб медленно качает головой, все еще не находя связи между разговором полгода назад и сегодняшним днем. — Посмотри на меня, пожалуйста, — голос Рейгена ласковый и тихий, его хочется слушать еще, поэтому Шигео послушно поднимает взгляд на опустившегося на колено перед ним мужчину. — Я правда не могу понять, что вы пытаетесь мне всем этим сказать, — Моб почти шепчет. Кажется, что любой громкий звук сейчас может разрушить это спокойное мгновение. За последние пару дней Шигео смог прийти более-менее в себя только сегодня.       Поэтому каждое движение и каждое слово Рейгена сейчас для Кагеямы на вес золота. — Какое сегодня число? — также шепотом спрашивает Аратака, продолжала гладить черную макушку.       Моб замолкает, бросая взгляд на потрепанный календарь на соседней стене. На глянцевом листе нечетное число, жирно обведенное красным маркером. — А… — шумно выдыхает юноша, переводя взгляд обратно на Аратаку — Пожалуйста, простите, я…       Губы Рейгена мягкие и требовательные. Они часто забирают возможность договорить, перехватывают слова, переплетая их на языке. Осторожно, медленно, практически боясь вздохнуть, Моб растворяется в этом тепле, что льется по телу, беря начало где-то под ребрами. Он ощущает горячее дыхание самого близкого на данный момент человека, слышит его сердцебиение, совпадающее с собственными ударами пульса в висках. И все вокруг останавливается, не имеет смысла, позволяя сосредоточить все свои мысли и чувства только на Аратаке, что сейчас делит с Шигео один воздух на двоих.       Они собирают свое счастье по крупицам, старательно и медленно, боясь потерять каждое мгновение. Сплетают дрожащие пальцы, чтобы никогда не отпускать друг друга. Сейчас, в данную секунду, в данный момент, ничто вокруг не посмеет помешать этому чувству жить. Моб аккуратно подается вперед, обвивая одной рукой тонкую шею Рейгена, прижимается сильней, стараясь запомнить каждую секунду, уловить каждый вздох, сравнять два сердцебиения в одно, трепетное и нервное от слишком сильных чувств. — Пообещайте, — Шигео разрывает поцелуй, выдыхая в горячие губы. — Пожалуйста, пообещайте, что мы будем счастливы.