Могила для Дюймовочки

      Дни тянутся долго и муторно. Общение фактически сходит на нет, лишь краткая ласка, осторожное прикосновение к рукам помогают вылезать из этой гнетущей рутины. Шигео ломается под тяжестью практически постоянного молчания. Его тянет к Рейгену, он аккуратно пытается вновь сократить то расстояние, которое появилось между ними после последнего разговора. Пытается, но выходит коряво, достаточно глупо и неуверенно. Аратака не реагирует на попытки молодого человека вновь все вернуть на круги своя, замыкается, окончательно утопая в бесконечной работе. По вечерам Моб обнимает его за плечи, тихо сопит на ухо, опустив голову, затем, минут через пять, отстраняется и идет спать, отвернувшись к стене. Рейген лишь сглатывает, ловя дрожащими пальцами боль в груди, сминая ее вместе с тканью рубашки. Но шаг навстречу не делает. Мужчина вновь и вновь задает себе вопрос, почему. Почему именно сейчас он так боится вновь окунуться в то беззаботное время, которое без остатка дарил ему Моб, отдавая всего себя этим отношениям.       Шигео любит по-особенному, слишком наивно, пытается сделать все правильно. Он делится своими чувствами полностью, вырывает их из груди и буквально пихает в руки Рейгена. Мол, бери, только сохрани, пожалуйста, ведь ты единственный, кому я могу это доверить.       Аратака действительно для него единственный. Не смотря на все ошибки, на все колкие слова, да вообще на все. Пусть не такой, пусть со своими тараканами в голове, но свой, родной и по-настоящему близкий. Тот, кто не отвернется, не смотря на все, что может быть впереди. Никогда не отвернется.       Они просто хотят быть счастливыми. Хотят того самого мизера, который игнорируют многие другие. Просто пусть пазл сложится в единую картину, без стыков и зазубрин. Пусть просто все будет хорошо, настолько, насколько они могут сами построить это самое «хорошо».       И сейчас он, Моб, отвернувшись к холодной стене, сжимает ткань пижамы на груди, пытаясь заглушить боль, что грызет изнутри. А он, Рейген, уткнувшись в экран ноутбука, давит на ребра дрожащей рукой, чтобы унять сердцебиение. А между ними лишь пара метров, которые превращаются в непреодолимую пропасть. — Я не могу, — бросает Шигео, резко поднимаясь на локтях и оборачиваясь к сгорбленной за столом фигуре. — Хорошо, я сейчас выключу свет и тоже лягу, — тихо отвечает Рейген, опуская крышку ноутбука. — Я не об этом. — Без разницы.       И опять тишина. Давящая на мозг, мешающаяся с только что выключенным светом и удушающая своей безразличностью. Моб готов выть, биться о стены, он уже морально готов броситься на Рейгена с кулаками, лишь бы вновь сунуть в руки тому свои искалеченные чувства, не боясь, что тот бросит их на пол. Не бросит. Ведь не бросит же, верно? Аратака ложится рядом, отворачивается, показывая всем видом, что не хочет никаких разборок. В словах нет никакого смысла, если они приносят лишь боль. Шигео лишь вздыхает, смотря на стройную спину, укрытую пледом. И хочется дотронуться, развеять все сомнения. Найти в себе уверенность, что все будет нормально. Все ведь должно быть нормально. Он давит на плечо Аратаки, заставляя того повернуться к нему, тяжело дышит, накрывая уставшие губы своими, давится воздухом, дрожит, ощущая, как на его рваный поцелуй отвечают также рвано, также слишком болезненно и откровенно. Рейген запускает пальцы в черные волосы Шигео и нежно, словно тот хрустальный, гладит затылок. Никаких резких движений, лишь рваное дыхание, долгие поцелуи и нежность в этих больших ладонях. Моб отдается этим рукам, падает в теплые объятия, задыхаясь собственными чувствами. Ближе, как можно ближе, и, пожалуйста, можно навсегда? Сердце ломает ритм, прыгает в горло.       В коридоре замирают часы. — Плохо справляешься, — подытоживает Рицу, ковыряя ложкой сливки в кофе. — Они, как я знаю, опять помирились. Любовь и счастье, понимаешь? — Тогда, может ты уже успокоишься? — Теру нервно чешет синяки под глазами, затем прячет дрожащие руки в длинные рукавах пестрого свитера.       Он практически не спал с того вечера. Все его мысли были забиты произошедшим. Теруки прекрасно понимал, что он все только усугубил. Сердце протяжно ныло по Шигео, совесть кричала, что он не имеет никакого права вообще лезть в эти отношения. А темный взгляд Рицу просто загонял в угол и заставлял соглашаться со всем. — Ты не помнишь наш уговор? — Помню.       И от этого не было легче. Ханадзава раз за разом продумывал, что будет, если Моб обо всем узнает. Как на это отреагирует Рейген. И что вообще будет с их дружбой и общением в целом. И все перед сизыми глазами рушилось, превращалось в песок и сыпалось сквозь нервные пальцы. — Мне кажется, тебе надо сменить тактику, — продолжает Рицу, делая глоток. — У меня не было никакой тактики. — Знаю, но теперь будет.       Теру закатывает глаза, сильней кутаясь в светлый пуховик. — Слушаю. — В общем, — Рицу хрустит пальцами, выпрямляясь за столом. — Лучший вариант — настроить Рейгена против брата.       Абсурд. — Рейген достаточно сильно дорожит этими отношениями, верно? — получив кивок в ответ от Теру, Рицу криво улыбнулся. — И ему надо разочароваться в них и в Шигео в частности. Это я могу взять на себя. А ты.       Ложка в сливках указала на Ханадзаву. — Ты в этот момент станешь, так сказать, плечом понимания для Аратаки. — Ты хотел сказать — подстилкой, да? — огрызается Теруки. — Это не столь важно. Смысл ты понял.       Теру прекрасно понимает, что от него требуется. Вновь возобновить общение с Рейгеном, кое-где тонко намекнуть, что узнал от Рицу якобы достоверную информацию о том, чем занимался Шигео во время их ссоры. А далее все сделает сам Рицу, подтвердив все, додумав и приукрасив. План прост и отвратителен, но Рицу сидит перед Ханадзавой довольный и уверенный в себе, чего нельзя никак сказать о блондине. Тот достаточно заметно похудел, глаза провалились в глазницы, а тонкие пальцы нервно тряслись, не в состоянии держать даже кружку. Стресс бьет по нервам нещадно, угрозы и условия Рицу меняет каждый пару дней, а сам Теру…       А сам Теру ловит себя на мысли, что действительно хочет встретиться с Рейгеном и поговорить.       Утро бывает хорошим редко, особенно, когда срывается очередной достаточно выгодный заказ. Аратака нервничает, перебирая бумаги на столе, и периодически набирает один номер за другим. Моб молча ставит на рабочий стол Рейгена кружку с чаем и уходит к дивану, чтобы не мешать. — Спасибо, — бросает через плечо мужчина, не отрываясь от бумаг. — Не стоит, — коротко отвечает Шигео, кутая плечи в плед.       Они так и не смогли нормально поговорить.       Аратака убежал куда-то спустя минут пять, резко схватив с крючка у двери серый пиджак и бросив на последок «люблю». Обыденно, рутинно, но душу греет. Шигео в ответ лишь улыбнулся, все еще осознавая, что тянущее и болезненное под ребрами не прошло. Ни после той ночи, ни сейчас.       Их время летит стремительно, и Моб просто боится споткнуться и не поспеть, но Рейген все врем где-то впереди, тащит за собой, сильней сжимает ладонь. Моб старается соответствовать, старается быть таким же живым и уверенным в себе, но не получается. И то, что делает вокруг Рейген, ему не нравится тоже. Их положение шаткое. Денег достаточно часто просто не хватает, Моб тратит слишком много времени на учебу, а Аратака может сутками пропадать где-то, утопать в бумагах и просто не отвечать на звонки, бросая в районе десяти вечера короткую смс о том, что сегодня его не будет. И это продолжается месяцами. И Мобу это не нравится.       В голове невольно вспоминаются слова Рицу о том, что, возможно, Аратака совсем не тот, кто нужен ему, Мобу. Эти слова задавливаются угрозами Рейгена о том, что в этой квартире Рицу быть не должно, ведь это его квартира и хозяин здесь он. Упрек жилплощадью сильно бьет по ребрам, и Шигео морщится.       И все же, он был прав. Что-то не так.       Тишину пустой квартиры разрывает телефонный звонок. — Шигео? — Теру на другом конце провода словно давится собственным голосом. — Мы можем поговорить? — А… — Моб на секунду подвисает, пытаясь сообразить, что именно нужно Ханадзаве. — Ты на счет моей ссоры с Рейгеном? Рицу помог, все хорошо… — Нет, — перебивает его Теруки. — Я хочу поговорить как раз на счет Рицу.