Шанс на лучшую жизнь

Жизнь Рей менялась. Менялась не плавно, как бывает у счастливчиков, которым сопутствует удача, и они всю жизнь спокойно плывут по течению. А резкими и неожиданными поворотами. Плохими и хорошими. Тот день, когда жизнь снова свела с Беном… был, наверно, одним из самых светлых дней в жизни. Как часто мы встречаем таких людей, в которых так сильно начинаем нуждаться? Человек, который вырос в теплоте и любви своих близких, на самом деле, никогда до конца не поймет значение слово — одиночество. Рей нужен был Бен. Нигде, особенно в этом захолустном доме мракобесия, гнусности и равнодушия к друг другу, она не смогла бы найти такого человека, мотивирующего ее тянуться вверх. Стремиться быть лучше, чем остальные вокруг. Он просто верил в нее, а другие нет. Она понимала наличие этой болезненной и странной связи с ним и раньше. Но особо остро ощутила, когда Бен снова появился — на пороге приюта. Встретив его пять лет назад в грязном, вонючем коридоре участка, он каким-то фантастическим образом стал якорем в этом море нечистот под названием ее жизнь. Глупо? Возможно. Но это позволило не скатиться на дно. Рей все эти годы, после их последней встречи, неосознанно цеплялась за образ, наставления и напутствия Бена. И когда он материализовался, показалось, что просто начала бредить. Как только Рей смогла успокоиться и прийти в себя, Бен рассказал причину прихода. Конечно, это было не просто так. Повод был весомый… отец Рей умер. Бен сообщил, что сам поехал на вызов, узнав адрес. Соседи жаловались на едкий запах в подъезде. Искать и не пришлось: в квартире был найден полуразложившийся труп ссохшегося наркомана, недельной давности. Не сказать, что Рей не испытала совершенно никаких эмоций. Конечно, ждала этого. Как себя помнила — ждала. Болезненное лицо отца за годы, которые его не видела, начали растворяться в памяти. Не была уже уверена, жив он или мертв. И вообще, известно ли это кому-то. Но, все же, на душе пробежала легкая дрожь тоски: теперь она полная сирота. Каким бы не был, он был отцом. Частью жизни. Порочной, аморальной, асоциальной — но частью. С тоской пришло и облегчение. Старик отмучился. Задумалась: а ведь ему еще и не было сорока… Долго эту мысль анализировать не стала. Мучил другой вопрос: почему Бен не пришел раньше? И пришел бы когда-нибудь, если бы не этот повод? Вопрос, практически, слетел с языка, когда Бен закончил рассказ о причине визита. Но боялась спрашивать. Боялась ответа. Ответа, которой разбил бы сердце. Если оказался бы не такой, какой ожидала. К теме давней ссоры не возвращались. Но долго еще разговаривали. Как старые приятели, не смотря на разницу в возрасте, социальном положении. Не смотря на прошедшие годы и старые обиды. Рей пыталась разглядеть в нем следы изменений, которых в свое время ждала: появление снобизма, алчности, порочности… Но пока не замечала. Он стал только увереннее. От него исходило ощущение властности, надежности и даже опасности. Из молодого стажера Бен превратился в уверенного руководителя. Он расспрашивал о жизни, интересуясь подробностями. Заметил, как выросла. Рей от чего-то краснела. О жизни отвечала уклончиво, опуская неприятные моменты. И наблюдала. Бен был слегка напряженным, но возможно казалось. С беспокойством оглядывал Рей, слегка хмурясь. А Рей впервые заметила, какой Бен привлекательный. И как идет ему эта серая рубашка… Эта мысль почему-то вгоняла в ступор. Почему раньше не замечала? Ответ был очевиден — тогда была ребенком. Теперь было почти шестнадцать. И оценить, сидящего перед ней мужчину, уже могла вполне. У Рей разрывалась голова от противоречивых эмоций. Когда темы для разговора закончились, Бен поднялся и между ними возникла пауза. Вот и приходится прощаться. Все? Рей не смогла удержаться. Вопрос о его возвращении слетел с губ. Бен пристально смотрел и задумчиво молчал. Бешено колотилось сердце. Зачем, зачем же она спросила… Пауза, по ощущениям, длилась вечность. Они смотрели друг на друга, не отрывая глаз. Во взгляде Бена мелькнула теплота и отчего-то — грусть. Он приподнял бровь как-будто спрашивая — чего же хочет она сама? Рей как будто впала в ступор. Больно закусила щеку. Захотелось бешено закивать, миллион раз отвечая: да, да, да! Она хочет, чтобы он вернулся. Иначе, больше не сможет жить в этом нескончаемом колесе хаоса. Темнота затягивала и поглощала. Ей нужен был Бен… Но не смогла даже пошевелиться, чертова гордость. А если он уйдет и не вернется, она умрет. Да-да, у нее нет больше сил плавать в этом дерьме бессмысленной жизни. Истерия нарастала. Он как-будто прочитал все в ее глазах. Не сказал не слова, просто утвердительно кивнул, отвечая этим на вопрос. И ушел. Короткое движение головы… А Рей поняла, что первый раз в жизни ощущает, что такое — счастье. Он придет? Придет! Он обещал вернуться! Облегчение. Тьма отступала, заполняя душу ярким светом.

***

2015 год. Казалось, что жизнь не поменялась. В приюте был тот же распорядок дня. И все те же проблемы, драки, ссоры. Все те же жестокие дети и подозрительный мерзкий директор. Равнодушие, уныние, рутина. Но не в душе Рей. У Рей все изменилось, хотя внешне этого не было заметно. Бен не соврал, правда приходил в гости: иногда просто болтали, иногда забирал ее и они ходили в кино, парки, каток. Да куда угодно. Рей не помнила, чтобы за всю жизнь столько смеялась, сколько сейчас с Беном. Он много рассказывал о работе, не опуская даже подробности расчлененок и особо мерзких и кровавых убийств. Рей от таких историй приходила в восторг. У нее совершенно не вызывали благоговейный ужас такие вещи. А Бен смеялся, что ей нужно идти учиться на патологоанатома. О чем Рей, кстати, даже всерьез задумалась. Фазма закончила музыкалку и они с Беном сходили на ее отчетный концерт. Это была плохая идея, потому что Рей не могла снова перестать хохотать над подругой, которая не только странно смотрелась со скрипкой, так еще и играла из ряда вон плохо. Рей снимала на Бенов телефон, а тот старался сидеть с серьезным лицом. Но Рей видела, как блестят от смеха его глаза, и он сдерживает улыбку. Правда валил все на то, что у Рей заразительный смех. На них пару раз шикали с соседних рядов, но Рей не могла остановиться. Особенно, когда Фазма уныло запиликала Вивальди — «Времена Года». Бену пришлось уткнуть Рей в свою грудь, чтобы никто не слышал ее приступов смеха. Рей почувствовала, какая она у него крепкая и широкая, и как от Бена приятно пахло… Смех прошел, по спине пробежала дрожь… После окончания концерта поздравили выпускницу. Бен вручил Фазме цветы, за что Рей была безмерно благодарна. Фазма зарделась. Такой подругу Рей еще никогда не видела, выглядело забавно. Рей таскала в комнату книги, которые постоянно давал Бен. Воспитателя косились, но ничего не говорили. Девчонки смеялись и пожимали плечами. Рей для них, с каждым месяцем, становилась все скучнее и скучнее. Интересы у них расходились, полностью в противоположную сторону. Рей даже на тусы звать перестали, все равно не ходила. Рей заметила тенденцию, что с веселой периодичностью некоторые девочки перестали ночевать. Особенно ее беспокоила Роуз. Та часто возвращалась под утро. Молчаливая, помятая. И ничего не говорила, кроме: «все в норме». Воспитатели молчали. Рей знала, что они в курсе. Они всегда проводили вечерний обход. Рей чувствовала, что тут что-то не так. Не просто банальное равнодушие. Но не могла понять что. Все шло, как будто, своим чередом. Вечер сентября. Рей сидела на подоконнике и смотрела на парковку здания. Заполняла карты по географии, в ожидании Бена. Заметив машину, Рей с радостью бросилась вниз. Пока она добежала два этажа, увидела, что у входа Бен разговаривает с Ункаром Платтом. Удивилась. Неприятный холодок пробежал по телу, когда заметила разъяренное лицо Бена. Он нависал над Платтом, так как был, практически, вдвое выше него. Что-то озлобленно говорил. Рей хотела подслушать, но находилась слишком далеко. Не смогла уловить ни слова. Через пару минут Платт резко развернулся. Пришугано засеменил к себе. Бен обернулся к Рей и та вздрогнула, увидев разъяренный взгляд. Лицо Бена при виде нее слегка смягчилось. Он стал выглядеть скорее обеспокоенным. Сказал, что им нужно серьезно поговорить. Подвел Рей к столику и посадил напротив себя. Рей показалось, что она на допросе. Бен молчал и внимательно разглядывал ее лицо, временами хмурясь. Не выдержав, Рей поинтересовалась, почему так смотрит. Бен продолжал молчать. Потом сказал, чтобы она была максимально честна. Рей напряглась — ведь так и было всегда. Ну то, что глаза красивые у него молчала. Стыдно и бессмысленно было об этом говорить. Рей уже начала обеспокоенно ерзать по стулу. Наконец, он заговорил, поинтересовавшись, уезжает ли она ночью отсюда. От вопроса отвисла челюсть. Всмысле? Рей хотела оскорбится, но задумалась: она не ездила, а вот девочки… Она поделилась мыслями с Беном. На лице его отразилось неподдельное облегчение, что она не с ними. А вот об информации о других — помрачнел. Извинился, сославшись на срочное дело и буквально пулей вылетел за дверь. Растерянность и испуг не покидали Рей долгое время… потому что Бен пропал. Через две недели начала впадать в истерическую панику. Он не исчезал после приезда так надолго. Связи с ним не было. Телефон Рей не имела. Она уже начала думать, что он больше не вернется. Погрызла все ногти в нервозных мыслях. В учебе скатилась почти что на полное дно. Спустя две недели к ним в интернат, среди бела дня, заявился целый отряд спецназа. Произошла какая-то паника среди персонала, все бегали, шушукались. Все воспитанники находилось в недоумении, особенно всех поразило, когда Платта вывели в наручниках. Появились журналисты. Рей стояла и смотрела на все с открытым ртом. Вдруг, на плечо легла рука. Рей вздрогнула, обернулась и увидела Бена. Она порывисто обняла его за талию и заплакала. Бен видимо думал, что от страха. Но ей было начихать на этот балаган. Она плакала от облегчения, что снова его видит. Интересно, он знал, насколько она зависима от него? Бен отвел в сторону от шума и толпы. Тогда Рей и узнала, что произошло. В их интернате Бен вычислил притон. Платт был сутенером, поставляя заказчикам девочек из приюта. Бен в красках рассказывал, как чертовски переживал за нее, когда начал копать о происходящем. Из-за расследования и пропал надолго. Не мог затягивать, работая днем и ночью. Боялся не успеть найти доказательства. В одно из посещений Рей, Платт подошел к нему и совсем прозрачно намекнул, что за встречи с их воспитанницами надо платить. Но это было роковой ошибкой. Он не знал с кем связался. Бен послал его нахуй, но информацию проверил — к чему были такие предложения. И оказалось — не зря. Рей с трудом переваривала информацию. Картинка в голове с девочками, с Роуз…складывалась. Окатывала волна горечи и отчаяния. Но посмотрев на Бена, частое сердцебиение на секунду остановилось и замерло. Взгляд. Бен смотрел на нее с такой нежностью и теплотой. Никто на нее так не смотрел. Никогда… Рей рвано вздохнула и молча обняла его за шею, закрывая глаза. Теплые большие руки обхватили ее. Тепло. Надежность. Защита. С ним она в безопасности.

***

2016 год. Приют постоянно сотрясали проверки, после громкого скандала с притоном. Казалось, должно было стать лучше. Но все превратилось просто в ад. Рей вечно дергали, допрашивали, проводили собрания, лекции. Какой-то дурдом. Хотелось на стену лезть. Их отвели к гинекологу. У врача глаза на лоб полезли, когда он понял, что Рей девственница. В ее возрасте и в их интернате, она была чуть ли не уникальным экспонатом. Череда обследований принесла и дурные вести: на анализах Роуз на ВИЧ стояла печать: положительно. Рей новость просто убила, она хотела как-то поддержать подругу. Но Роуз замкнулась и постоянно теперь находилась в себе. Сидела в углу и никуда не выходила из комнаты. Пришлось оставить в покое. Теперь Рей было кому отвлечь. Бен вытаскивал ее на различные мероприятия. Даже как-то сводил в оперу, но Рей уснула. Было чересчур для нее. В марте пошли на премьеру ужастика «Не дыши». Пребывала в диком восторге, вот как раз ее: триллер, криминал. С Беном они эту тему очень даже разделяли. После фильма, до ночи, гуляли в темном парке. Как всегда — болтали обо всем и ни о чем. Бен, время от времени, что-то печатал в телефоне. Почему-то это раздражало. Хотелось, чтобы в их встречи миллион процентов внимания было уделено только ей. Она не особо лезла в его жизнь. Знала мало. Ну, например, что живет один. Родители вроде были, но о них Бен не хотел говорить. Угрюмо молчал при вопросах. О друзьях Рей не слышала, может не рассказывал тоже. Личная жизнь? В груди неприятно кольнуло. Не хотелось знать. Рей продолжала считать Бена старшим товарищем, наставником… Но продолжала ли считать братом? Эти мысли часто посещали, когда ловила себя на том, что засматривается на его чувственные губы. Или крепкие сильные руки. Или как чувствует, какой он большой и сильный, когда обнимает ее на прощание. А навязчивое желание копаться в его волосах было ее фетишем. Хорошо, что это могла себе спокойно позволить: Бен благосклонно разрешал делать с его головой, что душе угодно. И даже заплетать косички. Рей уже второй год училась в старшей школе. Ее одноклассники с трудом вытягивали предметы, которые становились сложнее. Рей же, без усилий, продолжала получать пятерки. Последнее время, к ней начал подкатывать премерзкий По Дэмерон. Местный растаман, обалдуй и алкаш, по мнению Рей, хотя остальные девчонки по нему текли. У Рей же давно было другое представление о настоящем мужчине. По сначала пытался ее лапать, но Рей втащила ему. Ибо тренировки по борьбе не прекращала. По пыл поубавил, но дальше так и пытался улыбаться Рей своими желтыми прокуренными зубами. Да когда же она вырвется из этой клетки? Заниматься в зале Рей стала реже, ведь злоба и отчаяние теперь были чужды. Но забрасывать совсем не собиралась. Любила ощущать силу и энергию в своем теле. Прошла весна и наступило лето. Рей с зимы жаждала попасть на речку снова. И как представилась возможность — потащила Бена на пляж. Они доехали быстро, рядом был небольшой пруд, где было мало народу. Рей едва успела снять с себя борцовку и шорты, с визгом кинулась в воду, ныряя. Восторг от прохладной воды буквально поглотил. Нырнув, недалеко проплыла, наслаждаясь прохладой. Отвлеклась и расслабилась. Когда под водой неожиданно почувствовала, что хватают за ногу, взвизгнула от испуга. Вынырнула и увидела лицо Бена. Не заметила даже, когда подплыл. Поэтому чуть не начала тонуть, если бы крепкие руки Бена, которые не дали уйти под воду. Рей рефлекторно обхватила Бена за шею, чтобы не погрузиться в воду. Течение было не сильным, но его хватило, чтобы легкой волной Рей прижало к его крепкой груди. Она замерла. Что-то произошло. Дрожь, волнение, трепет. Подняла глаза, тихо охнув. До этого Бен улыбался, но улыбка вдруг сползла. Взгляд Бена прошелся по ее мокрому белому купальнику, который от воды вдруг стал полупрозрачным. Остановился на губах. И тут его глаза резко поднялись вверх, от чего сердце Рей замерло. Взгляд. Темный, горячий, глубокий. Его глаза бегали по ее лицу, в непонимании происходящего между ними. У Рей было то же ощущение. На секунду показалось, что он потянулся к ее губам… Но видение развеялось, когда Бен отстранился и резко нырнул. Через пару секунд Рей обнаружила, что он вынырнул за пару метров от нее. Плывя в другую сторону. Взамен недавнего восторга от купания пришло какое-то опустошение. Для вида, еще немного поплавала. Увидела, что Бен плавает назад и вышла, оборачиваясь полотенцем. Не собиралась, но все-таки подсмотрела как он выходит из воды: большой, мокрый… со стекающими по телу, с влажных вьющихся волос, каплями… Черт, отвернуться, отвернуться, дурочка! Он выглядел мрачнее тучи. Не нужны были слова, по его настроению и так все было ясно. Оделись и молча сели в машину. Всю дорогу стояла тишина. На прощание, по привычке, потянулась поцеловать в щеку. При прикосновении поняла, что Бен вздрогнул и ощутила пристальный тяжелый вгляд. Как будто он хотел что-то сказать… но промолчал. Рей практически бегом поднялась в комнату. Ощущения почему-то были премерзкие. Ощущала себя глупой, мелкой, несчастной и опустошенной. Что с ней такое? А с ним? Почему в один момент все стало так сложно? Не хотела его терять из-за непонятных недомолвок. Он взрослый мужчина, она не должна о нем мечтать. Она не такая тупая, как ее сверстницы, которые давно бы ноги раздвигали перед Беном. Правда, они так про нее и думали, а Рей не переубеждала. Было чисто срать, что о ней говорят. Весь вечер читала Чака Паланика — Бойцовский клуб. На следующий день, сразу после занятий и до вечера, провела на тренировке. Ночью лежала без сил. Тело болело, но зато пришло ощущение расслабленной меланхолии. Решила, что нужно завести парня. Гормоны шалят, не иначе. Она не должна совершать роковых ошибок. Второй раз она Бена не потеряет.