Эльфийские истории

Таллий давно и безнадежно влюблен в жену своего лучшего друга. Он готов боготворить в ней буквально все, начиная с манеры невероятно женственно носить мужские костюмы и заканчивая мерзкой привычкой курить. Когда она берет длинный мундштук своими алыми губами, что-то в нем переворачивается. Она великолепнейший маг. Когда на раскопе в Ульдуме археологи неосторожно выпустили астрального стража из вскрытого саркофага, она недрогнувшей рукой спалила его дотла. Смеялись потом, что с перепугу. Но Таллий знает, что с таким потенциалом она пошла в исследовательский корпус, потому что «в гробу видала эти войны». Нет никого, кто лучше нее обращался бы с древностями. Таллий заказал бы портрет, как она сидит с моноклем над фолиантом, на который даже дышать страшно. Кропотливо копирует текст на забытом языке, переворачивает рассыпающиеся страницы. Как никто она умеет гореть своей работой — в архиве, дома или за тысячи лиг от него. Она может сорваться с места в любой момент, стоит только поманить утерянным знанием: на другой континент, в пустыню и дикие джунгли, не страшась ни троллей, ни драконов, ни даже самих титанов, если те существуют. Она лучше всех заваривает чай, смешивая листья — от уникальных сортов до самых дешевых — с привезенными из экспедиций травами. И ароматную отраву для своих сигарет она тоже готовит сама. Но самое поразительное ее умение просто не укладывается у Таллия в голове. — А ну брысь!.. — он пытается руками защитить разложенные на столе бумаги. В ответ звучит обиженный мяв, пальцы кусает жгучей болью. — Потом ты удивляешься, что он тебя не любит, Таллий. — Ну документы же… Флэймель смеется и протягивает руку. Маленькая огненная бестия с легкостью белки взлетает к ней на плечо. Таллий косится на целехонькие бумаги и потирает обожженную кожу. Флэймель снимает кота за шкирку, прикуривает прямо от его лапы. Затем берет на руки и запускает пальцы в рыжие языки пламени на загривке. Как она это делает??? ​