Эльфийские истории

Рыжее небо над головой, рыжая глина под ногами… Восточная Чащоба мертва — и еще тьма знает, сколько будет мертвой. Самое оно. И база рядом. — Как тебе этот? — спрашивает Дартаниор, кивая на обветшалую лачугу. Здесь жили крестьяне: домишки сплошь деревянные, плохие. Из камня сложена разве что кузница на отшибе — да еще ратуша, ну, и прочее, что поближе к собору. Туда они не пойдут — далеко. Сэльвана смотрит на кузню, потом на платформу с порталом. Потом снова на дом. В нем два этажа, оба глядят пустыми окнами. Дверь висит на одной петле, вторую выдрали с мясом. Но это можно поправить. Дарт ступает на крылечко в одну ступень. Та скрипит. Внутри полумрак — солнце над Чумными Землями вечно прячется в дымном мареве. Иначе бы залило тут все — стекол-то нет. Пол тоже скрипит, доски совсем рассохлись. В большой общей комнате брошена сбитая в кучу тканая дорожка: выцветшая и в бурых пятнах. Легкая мебель, какую можно было схватить, разломана, уцелел лишь огромный шкаф. Камин есть. Над ним — широкая полка. Дартаниор поднимается по скрипучей лестнице. Пара маленьких спален. Кровать сохранилась, на вид — прочная. Только матрас дерьмо. Дарт пытается вспомнить, можно ли с дерева как-то свести кровавые пятна. Или проще закрасить? Сэль ждет внизу. — Здесь есть погреб, — сообщает она. — В нем все сгнило к херам, но, если вынести, будет прилично места. Она думает пару секунд. Добавляет: — И будка снаружи. Для Трупотыра. — То есть, сойдет? — уточняет Дартаниор, уже ловя себя на мыслях о том, как будут смотреться заспиртованные глаза на каминной полке. Сэльвана равнодушно косится по сторонам. — Шторки только повесить. — Я выпишу вместе с метлой. Он подходит и обнимает жену за наплечник. Оглядывает унылые стены уже совсем по-хозяйски. — Ну что ж… Будем жить тут.