Evil Nobility/Злое Благородство

Абрахам наблюдал за своим вампиром из-за стола, держа в руках чашку только что приготовленного чая. Первоначально он планировал расспросить Алукарда о его собственных представлениях, об их встрече с графом Фантомхайвом, пока это событие ещё свежо в их сознании, но нынешнее поведение вампира заставляло его задуматься. Кроваво-красные глаза существа были интенсивно сосредоточены на столе, он прожигал его взглядом. Плечи были сгорблены в явно оборонительной позе, руки шомполом были прямо по бокам, а ладони в перчатках сжаты в кулаки. Чем дольше продолжалось молчание между ними, тем напряжённее становился Алукард, и Абрахам был не уверен, почему это произошло. Обычно он отвергал это как раздражение вампира; он не был слеп к ненависти, часто направленной на него, с веской причиной. Первые месяцы их совместной жизни были тяжёлыми, и Абрахаму приходилось прибегать ко всевозможным наказаниям, как физическим, так и психологическим, чтобы заставить гордого бывшего графа повиноваться. Тем не менее, в то время как Абрахам мог обнаружить эту старую горечь в пылающем взгляде Алукарда, было что-то ещё, чего он не видел в течение нескольких месяцев в поведении вампира. Страх. Чего вампир должен был бояться в данный момент? За исключением сегодняшнего инцидента с его людьми, вампир не был в беде, и, несмотря на то, что Алукард мог подумать о нём, Абрахам не был жестоким человеком. Он предпочитал не наказывать вампира, если на то не было повода. «Алукард,- начал Абрахам, не упуская ни малейшего подёргивания в широких плечах, - что тебя беспокоит?» О, как Алукард ненавидел обручи, через которые Абрахам заставлял его прыгать! Мужчина прекрасно знал, что его беспокоит. Он знал, что переборщил с мальчиком. Не смог ли граф вырваться из ментального воздействия, которое Алукард наслал на него (и как именно мальчик это сделал?). Это могло привести к необратимому повреждению в различной степени разума ребенка. Алукард был уверен, что единственная причина, по которой Абрахам не сделал ему тогда выговор, заключалась в том, что человек смог сохранять видимость абсолютного контроля над своим порочным зверем. В конце концов, было бы глупо со стороны графа вступать в союз с человеком, который был неспособен предотвратить опасные неудачи, совершённые одним из его... подчинённых. Эта попытка заставить его указать на свои собственные ошибки, обвинить себя (хотя это было правдой), заставила Алукарда почувствовать себя неприятно. Попытка? Абрахам не пытался. Они оба знали, что он загнан в угол и нет пути назад, если только он не даст ему передышку. И Алукард знал до мозга костей, что решимость Абрахама никогда не колебалась. Этот человек заставит его извиниться, чтобы задеть его гордость, чтобы подавить его попытки неповиновения и ещё больше внушить мысль, что он - хозяин. Алукард сжал кулаки еще крепче. Нужно было извиниться и надеяться на несуществующее милосердие, либо сдержаться и понести заслуженное наказание. «Мне очень жаль, хозяин», - мужчина поднял бровь, побуждая Алукарда продолжать. «Простите, что так напугал графа. Я не хотел ничего плохого, но боюсь, что я... перестарался». «Я согласен». Алукард поморщился. «Однако, я не думаю, что был нанесён какой-либо серьёзный ущерб, и я заинтересован в обсуждении с тобой, почему это так, а также некоторые другие вещи, касающиеся разговора. Твои извинения приветствуются». Вампир уставился на него. Абрахам ухмыльнулся. «Ну? Расскажи мне, что ты почувствовал, когда мы проходили через ворота поместья». «Когда экипаж проезжал через ворота, он проходил не только через рукотворные границы собственности, но и через какой-то сверхъестественный барьер», - ответил Алукард, быстро оправляясь от шока. «Барьер?» - Абрахам нахмурился. «Да, своего рода сигнализация с точки зрения функциональности; она была настроена на оповещение кого-то или чего-то в пределах поместья о приближающихся сверхъестественных существах и даже определенных животных. Учитывая, что он был установлен на границе поместья, я предполагаю, что оно содержит источник, из которого исходит сам барьер. Однако, я не смог определить, было ли это существо или объект, который был источником, не говоря уже о его расположении». «Ты всё-таки ощутил, да?» «Да, что-то предупредило о моём присутствии, но я снова не мог ощутить ничего необычного в поместье. Лошадь тоже не пострадала». «Хм. Учитывая, что барьер целенаправленно установлен вдоль границы и специально спроектирован, я бы сказал, что, вероятно, кто-то поместил его туда или объект с этой функцией. Семья Фантомхайв кажется наиболее подозрительной, так как поместье находится в их владении на протяжении поколений…» Алукард молчал, пока Абрахам обдумывал эту новую информацию. «Мы изучим эту проблему позже, так как есть более насущные вопросы, которые мне нужно обсудить. Поместье Фантомхайв может иметь свои секреты, как и мы. Граф не смог предоставить ничего нового, что мы ещё не знали об этих пропавших без вести, и теперь, когда мы обменялись информацией и собственными зацепками организации Хеллсинг... за исключением того, что мы до сих пор не знаем ничего определённого, кроме роста числа погибших и пропавших без вести», - проворчал Абрахам. Его взгляд остановился на фигуре высокого вампира. «Ты свободен. Возвращайся в свою комнату». Вампир чопорно поклонился и вышел за дверь. Несколько мгновений Абрахам молча смотрел на закрытую дверь. Отодвинув мысли о том, чтобы лечь спать, он открыл ящик стола, вытащил толстую стопку файлов и положил их на стол.Сверху красовалась надпись «Пропавшие без вести». Чашка чая, забытая у него под локтем, давно остыла, когда он вернулся в постель. *** «Это не совсем прямая связь с вашим разумом, молодой господин»,- начал Себастьян, успокаивающе жестикулируя руками. «Если это должно как-то утешить меня, Себастьян, то могу тебя заверить, что это не так,- раздраженно огрызнулся Сиэль,- но факт остается фактом, ты каким-то образом смог проникнуть в мой разум и повлиять на него! Мне все равно, что это было для того, чтобы помочь мне, мой разум принадлежит мне, и я не позволю тебе вмешиваться в это!» «Даже не для того, чтобы сохранить собственное здравомыслие?» - спросил Себастьян с дразнящей интонацией в голосе, но его холодные глаза вспыхнули беспокойством. Граф замолчал, принимая поведение слуги... и вспомнил столь недавнее событие. Сиэль ахнул от удивления, когда высокая фигура дворецкого предстала перед ним. «Себастьян?!» Мальчик обернулся вовремя, чтобы увидеть, как Гробовщик приземлился на карниз стены сада и исчез смеясь над дворецким. Демон не двинулся с места. Сиэль сразу же начал протестовать: «Эй, Себас…» Рука дворецкого преградила ему путь. «Не подходите!» - скомандовал Себастьян, когда вспенивающийся, реанимированный студент, бросился на них с воем. Себастьян остановил его на расстоянии вытянутой руки, когда он царапался и брызгал слюной, пытаясь добраться до них. Сиэль был слишком раздражён, чтобы беспокоиться. «Себастьян! Почему ты пришёл ко мне?! Я приказал тебе схватить его и…» «Согласно нашему контракту, ваша жизнь имеет первостепенное значение», -заявил дворецкий, его голос был непреклонен. «Я прошёл через трудности, взращивая вашу душу, так что я не позволю лишить себя её», - демон задрал голову настолько, чтобы глаза его господина встретились с его блестящими малиновыми глазами. Пока дворецкий говорил, его рука в перчатке с обманчивой мягкостью сжала череп странной куклы. Раздался тошнотворный хруст и кровь брызнула в разные стороны. Сиэль встретил хищный взгляд своего дворецкого с широко раскрытыми глазами, не обращая внимания на темную кровь, брызнувшую в его лицо... Теперь Сиэль мог видеть тень того же голодного взгляда в глазах своего дворецкого, и он заставил себя рассмотреть это с точки зрения Себастьяна или с точки зрения того, что он считал его перспективой. Существовала сверхъестественная угроза, от которой Сиэль оказался не в состоянии защититься. Он с сожалением признал, что если бы Себастьян не вмешался, то он не вёл бы сейчас этот относительно нормальный разговор. И демон уже доказал в прошлом, что ему не нужно одобрение Сиэля, чтобы принять меры. Таким образом, он мог запретить Себастьяну вмешиваться в его разум в будущем, но дворецкий мог легко обойти эту команду в любом случае из-за того, что собственная ставка Себастьяна перевешивала Сиэля в долгосрочной перспективе. Себастьян все ещё ждал. Вместо того, чтобы ответить на вопрос, Сиэль отвлёкся: «Если это не прямая связь с моим разумом, то, что это?» Себастьян еще мгновение пристально наблюдал за ним, прежде чем принять коварную свободу действий Сиэля в этом конкретном вопросе. Дворецкий потянулся к непокрытому глазу Сиэля и осторожно провел кончиками пальцев по краям. Граф стоял неподвижно, отказываясь показывать дискомфорт. Случайному зрителю это взаимодействие показалось бы ласковым, взрослый дворецкий проявлял привязанность к своему юному подопечному, но Сиэль прекрасно понимал, что это собственнический жест, и Себастьян подтвердил это секундой позже, когда он ответил. «Это знак нашего контракта... это мой знак. Он отмечает вас как мою добычу. Нет места, куда вы можете пойти, и нет человека на этой земле, который мог бы скрыть или даже защитить вас от меня. Для того, чтобы завершить этот контракт и поглотить вас, я обещал отдать себя вам, чтобы служить вам полностью и безо лжи, чтобы вы могли отомстить тем, кто предал вас. На протяжении всего этого контракта печать даёт мне определённые...способности или преимущества, чтобы лучше служить и позволяет мне отслеживать вас. Потому что вы принадлежите мне». «Значит, когда вампир угрожал мне...?» «Ментальный контроль вампира, его естественная способность вселять страх в свою человеческую жертву, чтобы дезориентировать или вывести из строя, наносил такой ущерб через ваш разум, что ваш ум стал вашей собственной непосредственной худшей угрозой в этой ситуации. Контракт же позволил мне войти в ваш разум на достаточное количество времени, чтобы направлять ваши мысли и защищать вас от нападения вампира. Я покинул ваш разум, когда стало ясно, что вы больше не находитесь под непосредственной угрозой, и сосредоточился на подготовке к физической защите, если до этого дошло бы». «Значит, ты не всегда у меня в голове и "направляешь" мои мысли?» Себастьян тихо рассмеялся. «О нет, молодой господин. Это было бы ужасно грубо со стороны слуги моего положения». В ответ Сиэль ухмыльнулся. Он снова нахмурился, когда ему пришла в голову мысль. «Ты сказал, что способности во множественном числе...могу я спросить, на что ещё ты способен?» Себастьян подарил ему мрачную улыбку, и Сиэль почувствовал, как холодок пробежал по спине. «Разумеется, я способен на всё, что прикажет мой хозяин». Последовала пауза, и Себастьян прервал её с контрастно теплой улыбкой: «Уже поздно, молодой господин, и есть много вещей, которыми вы должны заняться завтра. Если это всё на сегодня, то я прощаюсь». Сиэль кивнул в ответ и забрался в постель. Дворецкий взял подсвечник и вышел из комнаты, оставив мальчика в комнате, залитой лунным светом. *** Следующее утро выдалось прохладным и влажным от росы. Слабейшие розовые усики солнечного света омыли небольшой коттедж, расположенный не более чем в двух милях от Лондона. Коттедж стоял неподвижно и тихо, даже когда солнце поднималось над горизонтом. По мере того как местность продолжала светлеть, причудливый маленький коттедж становился всё более зловещим. Солнечный свет падал на тёмные пятна жидкости, обильно размазанные по входной двери, и массивные лужи собирались во дворе, делая его тёмно-бордовым. Дверь была выбита, порог и стены были испещрены огромными выбоинами. Тут и там валялись обрывки ткани. Цыплята выбрались из курятника и бродили по двору и лесу, их перья все еще трепетали в тревоге, когда они пытались избежать запаха крови, который вызвал инстинктивные предупреждения о бегстве, чтобы убежать от любого хищника, который взял кровь. Труп собаки лежал грудой, как будто кто-то бросил его, как ненужную игрушку. Его кишки беспорядочно раскинулись по земле. Ещё был обрубок руки, сочившийся кровью, упорно хватающийся за верёвку колодезного ведра, как будто хозяин был в середине подъёма воды. Когда утро стало переходить в полдень, в доме стояла тишина и пустота.