Evil Nobility/Злое Благородство

Сиэль подумал бы, что отрубленная рука подделка, если бы не был свидетелем кровавой бани кампании. Он очень живо помнил, как в буквальном смысле слова плыло море расчленённых трупов, результат беззаботной бойни Себастьяна. Волны океана, окрашенные кровью,стали обманчиво спокойными, когда последняя из причудливых кукол перестала биться. Бесчисленные своенравные конечности и головы были разбросаны на неподвижной водной глади. Плавающие, отрубленные конечности имели почти комичный вид, застывший во времени от окоченения во всевозможных позах. Да, даже сейчас, когда его желудок сводило тошнотой, нос сморщился от вони, рука, сжимающая верёвку колодца, была омерзительно смешной, повисшей посередине происходящего действия. Сиэль был не уверен, хочется ли ему смеяться или блевать, но, любой из этих вариантов был бы не уместен в этой обстановке. Голос из-за спины испугал Сиэля, наблюдавшего за происходящим. «Ужасное зрелище, не правда ли?» - сказал Абрахам с кривой улыбкой, несмотря на беспокойство и печаль в его глазах. Сиэль вздохнул. «В самом деле, я предпочел бы, чтобы утром всё население было живым и в сборе, не так ли?» - Абрахаму удалось мрачно рассмеяться, и они повернулись лицом к разрушенному дому посреди окровавленного двора. Мелкая пыль летала в воздухе, когда полиция Скотланд-Ярда бродила вокруг, при помощи оборудования собирая доказательства, прежде чем погрузить его в повозки, оставленные немного дальше от коттеджа. Они стояли и смотрели ещё мгновение, прежде, чем взгляд Сиэля привлекла стройная, одетая в чёрное фигура дворецкого. Себастьян присел на корточки перед расколотой дверью, проводя пальцами в перчатках по глубоким линиям, вырезанным на раме и окружающих стенах, стараясь не прикасаться к ней, чтобы не повредить улики. Аберлайн, главный связной Сиэля в Скотланд-Ярде, стоял позади поглощённого в осмотр дворецкого, переводя взгляд обратно между Себастьяном, ими и занятыми офицерами. Сиэль нахмурился. Кстати, о слугах.… «А где Алукард? Боишься, что он может поддаться искушению?» - спросил Сиэль, полу дразня, и указал на высохшие лужи крови, окрашивающие грязь. Абрахам фыркнул, легко представляя оскорбленное лицо Алукарда, если бы ему предложили такую еду, как предлагал мальчик. «Вряд ли, хотя он ненавидит солнечный свет». Сиэль поднял бровь, прежде чем движение в передней части коттеджа снова привлекло его внимание. Себастьян встал и направился к ним, а Аберлайн следовал за ним. «Ничего?» Дворецкий покачал головой: «Ничего. Данные почти такие же, как и в прошлый раз». Аберлайн шагнул вперед: «Я до сих пор не понимаю, чем были оставлены эти следы. Ни один человек не смог бы оставить такие отметины, и всё же я не могу вспомнить ни одного местного животного, которое смогло бы. Учитывая высоту и глубину следов когтей, поскольку они, несомненно, от какого-то когтя, а не от ножа, я бы рискнул сказать, что это какая-то большая кошка, - Себастьян слегка дернулся, -но я уже связался с окружающими зоопарками, и никто не утверждает, что пропал без вести какой-либо крупный хищник». Абрахам и Сиэль переглянулись: «Ни один человек не смог бы». Офицер вызвал Аберлайна из экипажа. «Боюсь, сейчас я должен попрощаться с вами. Я должен сообщить о наших находках в Скотланд-Ярд», - сказал Аберлайн с поклоном. «Счастливого пути»,- пожелал Абрахам. «И помалкивай об этом. Мы же не хотим, чтобы общественность потеряла голову, правда?» - добавил Сиэль с ухмылкой. Аберлайн бросил несколько осажденный взгляд на Сиэля, а затем направился к ожидающим экипажам. «Он казался приятным человеком»,- заметил Абрахам. «Если бы то же самое можно было сказать и о его начальнике, Лорде Рэндалле»,- усмехнулся в ответ Сиэль. «О?» - произнёс Абрахам, благодарный за настрой мальчика на сотрудничество. «Этот человек не слишком высокого мнения о наших...методах. Если ты продержишься достаточно долго, ты поймешь, что я имею в виду», - ответил граф. «Хм». Они направились к крыльцу коттеджа, Себастьян следовал за ними на приличном расстоянии. Они осторожно пробрались сквозь осколки двери и вошли в коридор. Повреждения продолжались от входной двери и по всей обстановке дома. Деревянные и каменные обломки были беспорядочно свалены вокруг комнаты, редкие лучи света снаружи лились из дыр, пробитых в стенах. Осколки стекла и керамики издавали хрустящие звуки, когда они ступали по полу. Абрахам шёл впереди, его глаза блуждали по окровавленным обломкам, отмечая разбитый фарфор в столовой, красочное одеяло, сделанное из того, что казалось старыми тряпками, лежащими разорванными и наполовину погребёнными под обломками в углу, и детскую куклу, окрашенную в малиновый цвет и лишенную глаза, забытую во все ещё тлеющем камине. «Они бы только начали готовить завтрак, нам повезло, что дом не сгорел до того, как мы смогли провести расследование», - грустно подумал Абрахам, снова поражённый печальным осознанием того, что всего несколько часов назад в этом разрушенном коттедже когда-то жила шумная и процветающая семья. Нахмурившись над масштабами разрушения и собственными мрачными мыслями, Сиэль повернулся к Абрахаму: «Если вампиры действительно являются причиной всего этого, то, как вы думаете, сколько участвовало в этом нападении?» Абрахам сердито взглянул на разбитую половицу: «...Скорее всего, два, но я бы не исключил третьего». «Должно быть, они начали атаковать с переднего двора»,- добавил Себастьян. Абрахам взглянул на высокого дворецкого, который рассматривал брызги крови, нарисовавшие дикую линию на потолке, с выражением, которое мужчина нашёл тревожно похожим на то, как коллекционер искусства наблюдает за экзотическим предметом. «Что заставляет тебя сделать такие выводы?»- спросил он, хотя мог догадаться. «Отрубленная рука у колодца. Человек, должно быть, набирал воду, когда вампиры напали на него. Если вампиры так быстры, как вы утверждаете, то вполне вероятно, что они убили его быстро, а затем разорвали на части. Собака, вероятно, была второй жертвой. Она почувствовала запах существа и попыталась защитить своего хозяина. Куры гуляли на улице, когда прибыли официальные лица, так что, скорее всего кто-то ещё, должно быть, был в середине утренней работы по дому», - Себастьян, наконец, оторвал свой холодный взгляд от потолка, чтобы сфокусироваться на Абрахаме. «Они были третьей жертвой. Предположительно, оставшаяся часть семьи услышала шум снаружи и бросилась к входной двери, чтобы оказать помощь…» «Только, чтобы быть растерзанными вампирами», - Абрахам закончил, впечатлённый выводом дворецкого. Граф нахмурился. «Но мы по-прежнему не знаем, где находятся тела. Там нет тел, которые можно было бы найти, даже несмотря на то, что вы объяснили на нашей последней встрече, что вампиры редко убирают за собой, и вы также сказали, что вампиры обычно не берут заложников. Более того, я не могу понять причину, по которой они собирают заложников, тем более что их жертвы так...разнообразны, без каких-либо связей». «Может быть, теперь они упыри»,- предположил Абрахам, чувствуя, как нарастает головная боль. «Может быть? Вы видели общее число пропавших без вести?! Сколько упырей типичный вампир создает и поддерживает?» «Обычный вампир может управлять около тридцатью упырями» «И мы уже потеряли около двухсот человек, если не больше, учитывая, сколько из них нищие, которых никто не отслеживает, так со сколькими вампирами, по-твоему, мы имеем дело? Я не понимаю, как целое войско ошеломляющих, бессмысленных упырей могло скрываться от нас так долго». Абрахам на мгновение отреагировал на хмурый взгляд графа, прежде чем вмешался дворецкий. «Допустим, в качестве аргумента, что в Лондоне большое количество вампиров. Как они реализовали такую последовательную стратегию? Вампиры одиноки и территориальны, да? Почему так много этих внезапных нападений? Что-то или кто-то взбудоражил их?» - холодные карие глаза Себастьяна встретились с последним вопросом Абрахама, со странным, почти знающим блеском в глубине его зрачков. Абрахам подавил внезапное предчувствие холода и почти пожелал, чтобы дворецкий снова уставился в потолок. Он тяжело вздохнул. «Я не знаю. Я просто пока не знаю. Алукард, похоже, тоже в недоумении» Дворецкий нахмурился, но не стал настаивать. Сиэль резко усмехнулся и развернулся на каблуках, направляясь к выходу. «Мы узнали здесь всё, что смогли. Вернёмся домой, чтобы как следует над этим поразмыслить. Этот дом больше ничего нам расскажет.Хорошего дня, мистер Хеллсинг». «Хорошего дня, граф Фантомхайв»,- ответил Абрахам на уход графа. Себастьян вежливо кивнул и последовал за своим хозяином длинными уверенными шагами по развалинам. Абрахам смотрел ему вслед, все еще не в силах полностью избавиться от растущего чувства страха. *** «Что ты думаешь, Себастьян?» - спросил Сиэль, когда дворецкий подошёл к нему. «Для человека, который поставил на колени Короля-Не-Мёртвых, он ужасно медленно соображает. Я не могу не задаться вопросом, действительно ли Цепеш так же невежественен в этих нападениях, как думает мистер Хеллсинг»,- размышлял дворецкий почти про себя. «Что?» - спросил Сиэль в замешательстве. Затем Себастьян жёстко ухмыльнулся своему маленькому господину, и Сиэль съежился от внезапного, жгучего волнения дворецкого. «Вампиры не несут ответственности за эти преступления ». *** Когда Абрахам вернулся домой, он сразу же заперся в своем кабинете и зарылся в гору папок, проинструктировав своих сотрудников не беспокоить его, если не возникнет чрезвычайной ситуации. Он с тревогой начал рыскать в делах, сверяя заметки и рассматривая детали с подозрениями, которые возникли в доме, давившем на его разум. «Я не думаю, что это вампиры, хозяин», - Абрахам поднял глаза от своих бумаг на звук глубокого голоса. Алукард возвышался над офисным столом, его глаза горели на бледном лице, его почти призрачная фигура была неуместна на фоне мирского офиса Абрахама. Абрахам нахмурился, чувствуя, что его прежний страх усиливается. Он легонько опустил перо и сложил руки перед собой. «Что ты имеешь в виду, Алукард?» - к опасению Абрахама, глаза вампира засияли пылающим весельем, а его рот расплылся в ухмылке, которая была скорее демонстрацией зубов, чем присущей ему улыбкой. «Я думаю, мы имеем дело с чем-то совершенно новым». Абрахам внутренне застонал. *** Во рту сухо, горло горит, грудь болит. Лёгкие неохотно притягивают тяжёлый вонючий воздух к отчаявшемуся телу, поджигая нос разными ароматами. В ушах звенит от этого шума. Шум. Слишком много шума. Самое неизвестное, неузнаваемое, но крики, стук дождя, плач и дрожь холодных тел, сгрудившихся вместе, слишком знакомы. Давай! Конечности не двигаются. Беги! Конечности не двигаются! Сухой рот открывается, пересохший язык скрипит, вырывается крик агонии. Уши болезненно дергаются в ответ, крик становится громче, и к нему присоединяется хор ответных всхлипываний и тихих стонов. Крик продолжается до тех пор, пока пылающее горло не разрывается, и горячая жидкость медленно скатывается по языку. Сухой язык останавливается, и крики захлебываются. Жидкость капает на пол из открытого сухого рта. Глаза, глаза, которые были ослеплены так долго, цепляются за тусклый отблеск красного, который стучит по полу. Пересохший рот глотает, и горло горит немного меньше.Стук прекращается, когда он скатывается по горлу. Прекрасное чувство, вкусно! После этого, не будет больше крови, которую нужно выпить. Хочу ещё! Шевелись! Рука поднимается к сухому рту, потрескавшиеся губы корчатся, и острые зубы погружаются в мягкую плоть. Кровь заполняет пересохший рот, заливает горло. Скрежет по поверхности камня становится громче, когда красный едкий запах расцветает в носах, и тела толпятся ближе, ища длинными пересохшими языками. Больше, больше, больше!