Evil Nobility/Злое Благородство

Презрительный и страшный взгляд Хеллсинга устремился на белое пространство с воинственными рядами чёрных символов. Алукард ленивым взглядом интересовался, почему бумага ещё не высохла. Если бы он не видел того, что в настоящее время просматривал Абрахам, он бы подумал, что в "Лондон Таймс" были статьи о бедствиях, богохульствах и списках жертв, а не новости о текущих политических делах Англии, реклама новых компаний и их товаров и отвратительно трогательный отчёт о детском мероприятии, проведённом в Лондонском зоопарке. «Хозяин, я и понятия не имел, что вы питаете такую страсть к... - Алукард слегка вытянул бледную шею и прищурился, глядя на открытые страницы, - ...самым популярным летним трендам мужской моды». Зловещий блеск перешёл от "Лондон Таймс" к неожиданно нахальной нежити. «...Представлен престижным портным Хопкинса, не меньше. Они действительно лучшие в Англии, осмелюсь сказать», - закончил Алукард, встречая взгляд своего разгневанного хозяина с насмешливой искренностью. «Как будто ты знаком с ателье Хопкинсов»,- фыркнул Абрахам, и огонь в его глазах потух, когда он решил потешить необычайно хорошее настроение вампира. Алукард редко проявлял терпимость в присутствии Абрахама, и ещё реже вампир имел наглость дразнить его, особенно если Абрахам казался хоть немного расстроенным. Существо жило с постоянной паранойей, что его хозяин набросится на него за то, что он просто неправильно дышит, хотя Абрахам никогда не сделал бы ничего подобного. Несмотря на любые заблуждения, под которыми Алукард мог или не мог работать, Абрахам был более чем готов мириться с мягкими дразнящими, а не ненавистными взглядами и вздымающими волосы рычаниями. Алукард пренебрежительно пожал плечами, но в его красных глазах появился озорной блеск. Абрахам нахмурился, подозревая: «Алукард... ты случайно не отдал этому портному свой бизнес во время своего первого "визита" в Англию?» Алукард был в центре притворного изучения деревянного узора на столе своего хозяина и не потрудился ответить. Абрахам резко покачал головой. Тщеславный паразит. «Ну, если не английская мода заслужила ваш гнев, то почему же вы в таком настроении?»- небрежно спросил вампир. Абрахам с отвращением усмехнулся и отшвырнул бумагу в сторону. «Это чушь собачья. Все это абсолютная чушь!» Алукард поднял бровь. «Как же так?» «Это прикрытие, уловка. Все призвано успокоить общественность, что ничего не случилось, что нет ничего плохого, и всё в порядке с миром!» «Разве не в этом весь смысл? Чтобы не вызвать массовую панику, как будто это такой выдающийся подвиг?» - смущённо спросил Алукард. «Да, да! В том-то и дело!» - проворчал Абрахам. «Тогда в чём же дело?» «Дело в том, что прошло две недели, Алукард, две недели с тех пор, как мы встретились с графом Фантомхайв, две недели с момента последнего случая, и ничего не произошло! Никакого прогресса достигнуто не было, а тем временем всё время, которое мы уделяем этому затишью, отнимается от наших обычных обязанностей!» - Абрахам жестом указал на беспорядочную стопку файлов справа от него, заполненную сообщениями о новых вспышках нежити, звонках смерти и интервью. Взгляд вампира стал резким и неприятно проницательным. «Значит, вы не сердитесь на журналистов, вы только чувствуете себя виноватым. Вы чувствуете себя... бесполезным, не так ли?» - это замечание словно товарный поезд прокатилось по самолюбию Абрахама, и в тоне Алукарда была отчётливо злая нотка, которая подталкивала слова к насмешке, и Абрахам понимал, что не намерен терпеть подобную дерзость. «Следи за языком, слуга». Нетерпеливая враждебность в выражении существа притупилась до простой ненависти. Абрахам внутренне вздохнул. Испытывал, вампир постоянно испытывал его терпение, бросал вызов и переходил дозволенные границы, и это быстро утомляло Абрахама. В кабинете воцарилась тишина. Абрахам откинулся на спинку стула, его взгляд скользнул в сторону, он размышлял. Несмотря на наглость вампира, существо, безусловно, было хорошо осведомлено в этом вопросе. Абрахам чувствовал себя виновным. Потерянные или, что ещё хуже, изменённые жизни тяжело давили на его разум, как и жертвы в деле королевы. О, дело королевы! Абрахам знал, что помимо главного приоритета разрешения кризиса, это дело было также направлено на то, чтобы в частном порядке продемонстрировать необходимость его организации и его таланты, чтобы он мог получить поддержку от других дворян и сетей в Англии. А теперь! Теперь у него не было ни зацепок в деле королевы, ни результатов от его обычных обязанностей. Давление нарастало, и вопиющее фальшивое приветствие в "Таймс" было, похоже, на пощечину. Абрахам Хеллсинг, в то время был как человеком интеллекта и науки, был также человеком действия, и он быстро обнаружил, что у него не было времени сидеть, сложа руки в этом затишье в действиях врага. Сердитые, алые глаза наблюдали, как выражение лица его хозяина стало более твёрдым и решительным. «Алукард, ты свободен. Возвращайся в свою комнату и отдохни. Мы выйдем на охоту до рассвета». Глаза вампира все ещё горели подавленной ненавистью, но предвкушающая улыбка скользнула по лицу монстра. Существо с натренированным поклоном вышло из кабинета. Эта ночь закончилась удачной охотой убитым вампиром и его упырями, без жертв среди его охотников, Алукард утолил своё вечное кровожадное желание лишь на время, Абрахам почувствовал облегчение. Вернувшись в поместье и получив донесения от своих солдат и Алукарда, Абрахам был рад увидеть, что инстинкты и навыки его людей были столь же остры, как и прежде, о чем свидетельствовал пепел нескольких упырей, ускользнувших от Алукарда. Его вампир также служил удивительно эффективно, Абрахам прекрасно это осознавал. Всё это он задокументировал и подал в архив, с копиями, сделанными для отчета Королеве. Он все еще не продвинулся вперед в разгадке тайны того, что преследовало массы Англии, но сегодняшними делами он продемонстрировал, что организация Хеллсинг далека от бесполезности. *** «Альфи! Эти цыплята сами себя не накормят, да?» "Альфи", чьим настоящим именем был Альфред, дернулся в раздражении, когда резкий женский голос прорезал тихий воздух. Он ворчал и неохотно шевелился в глубине своего изодранного кресла, обхватив газету руками. Кресло было настоящим красавцем, когда впервые попало к нему в руки, - с тоской вспоминал он, когда поднимался. Теперь начинка выглядывала сквозь изношенные подлокотники, грубые царапины оставляли шрамы по краям, а когда-то удобная подушка кресла имела выступ, предупреждающий об ослабленной пружине. Кресло располагалось в середине их маленького дома. «Ой! Ты глухой? Нужно покормить кур!» «О, а почему бы тебе не слезть со своей задницы и не покормить их самой? У меня болят ноги и спина, как у тягловой лошади. Я работал весь день! А ты просишь кормить этих грязных крыс!» «Вот ещё! Эти "грязные крысы" каждое утро приносят тебе яйца? И ты весь день работал, не так ли? Не видишь, я занята на кухне? А?» «И вот почему,- продолжала она сквозь возмущённое бормотание, - пирог в духовке ещё даже не закончил печься. Я думаю, ужин давным-давно был бы готов, если бы ты работал, а не болтал». В этот момент на Альфреда упала тень. Отбив волну страха, он вытянул скрипучую шею, чтобы рассмотреть фигуру, возвышающуюся над его уединенным положением. Крупная краснолицая женщина с седеющими волосами, откинутыми назад, смотрела на своего крошечного, не менее серого мужа. «Я думаю, он будет таким же прекрасным, как и планировалось», - пропел Альфред с победной улыбкой, которая держала зияющие дыры, когда-то заполненные желтыми зубами. Жена Альфреда продолжала смотреть на него. Улыбка Альфреда неуверенно дрогнула. Затем широкая, пожелтевшая от жира улыбка сморщила лицо женщины, превратив её румяный цвет лица в приятный облик кривозубой, щекастой бабушки. «Вот за что я люблю тебя, Альфред Троттерс», - радостно заявила она. «Только за это?» - хитро подмигнул Альфред. «Негодяй! – с упрёком произнесла она и шлепнула его грязной тряпкой для посуды, - и не волнуйся об этих цыплятах. Я позабочусь о них, и пирог будет скоро готов». «Большое спасибо, Мэри!» - крикнул Альфред, поняв, что жена уже отошла, прежде чем устроиться поудобнее в стонущем кресле. «Было бы плохо сидеть, если бы ты не мог откинуться на удобную спинку», - удовлетворенно подумал Альфред, опустив глаза. Не так уж плохо. *** Первой причиной, разбудившей Альфреда, был едкий запах горящей пищи, свернувшийся в ноздрях. Тишина в доме была второй. Бессвязно ворча, он побрёл на кухню и обнаружил, что яблочный пирог дымится и почернел в духовке. Немного встревоженный, Альфред быстро вытащил испорченный пирог и начал рыться в приземистой кухне, открывая узкое окно в попытке выпустить дым из помещения. Когда дым рассеялся, и он снова смог дышать чистым воздухом, ему пришла в голову мысль. Он быстро повернулся и побрел к их задней двери. «Мэри! Мэри, ты глупая женщина!» - проревел он. Он распахнул выветренную дверь и вышел на заднее крыльцо. «Мэри!- он снова позвал, гнев чувствовался в его голосе, - Мэри, где ты? Мэри?» «Альфред». «Глупая женщина!» - Альфред вскрикнул и подпрыгнул от неожиданного звука голоса Мэри. Он дико мотал головой, пытаясь определить, откуда раздавался её голос. Было очень тихо. Он не слышал ни обычных ночных звуков, ни царапанья и кудахтанья цыплят. «Мэри?» - нерешительно произнёс он. «Я здесь Альфред. Что-то произошло с цыплятами. Ты можешь мне быстро помочь?» «Ну да, но Мэри, почему ты так долго спрашивала? Пирог сгорел дотла!» «Прости, Альфред, но не мог бы ты мне сейчас помочь? Что-то попало в цыплят». «Ты уже говорила это»,- раздражённо проворчал Альфред. Он сошел с заднего крыльца и сразу почувствовал, как будто попал в кромешную тьму. Он нервно оглянулся на тусклые, веселые огни, сияющие из дома, и вдруг почувствовал, что видит далекую вспышку маяка за много миль от моря. Именно тогда он заметил, что лунный свет не освещает его путь. Небо было затянуто тучами, и ни одна звезда не смотрела на него. «Мэри, где ты?» «Сюда»,- позвала она его слева, Альфред заметил, что в её голосе что-то не так. «С тобой все в порядке, Мэри? Я ничего не вижу, как ты можешь?» «Я удивляюсь, как ты ещё можешь видеть с твоей-то старостью и всем остальным». Альфред был слишком раздражен и напуган, чтобы отвечать на шутки Мэри. Ему пришло в голову, что Мэри зовет его Альфредом. Небольшой просвет в облаках позволил слабому лунному свету осветить его путь, и он застыл при виде открывшегося его глазам. Чувство огромного страха начало окутывать его. «Что-то случилось с цыплятами»,- сказал он после недолгого осмотра. Земля была усыпана телами цыплят, их кровь казалась черными пятнами при слабом освещении. Мэри не ответила, и Альфред взглянул на неё ... и все вопросы о её самочувствии пропали на его внезапно пересохшем языке. Пятна крови, похожие на пролитые чернила, окрашивали ее лиф и юбку, и покрывали ее шею маслянистым блеском, еще больше окрашивая бороздки на морщинистом лице. «М-Мэри?!» - задыхаясь, прокричал Альфред , он должен был двигаться вперед, он знал, что должен был помочь ей, там было так много крови, должен был послать к соседям за помощью, должен... Он застыл от страха и ничего не мог сделать. В глазах Мэри был какой-то слабый блеск, их старое жидкое старение сменилось чем-то холодным и твёрдым. Альфред подозревал, что Мэри, на которую он смотрел, была не его Мэри. Луна ненадолго потемнела, прежде чем ещё более длинный просвет в облаках осветил их задний двор. Глаза. Альфред больше не мог дышать. Глаза были повсюду! Из темноты за спиной "Мэри" Альфред видел десятки пар блестящих, диких глаз. Он не закричал, предупреждая ее. Глаза находились на одном уровне роста с человеком, и в каждой паре был тот же жестокий холодный блеск, что и в глазах "Мэри". В ночном воздухе снова послышались звуки, но они не принесли Альфреду утешения. Все, что он мог здесь, - это топот ног и приглушенное рычание. Он сделал шаг назад, и дикие глаза проследили за его движением. Он повернулся, чтобы бежать, отчаянно пытаясь добраться до огней своего дома, который, казалось, был далеко. У него ничего не получилось. Холодная, похожая на тиски хватка крепко обхватила его лодыжку, и он тяжело ударился о землю с задыхающимся криком. Его пальцы вспахивали грязь отчаянным, наполненным страхом скребком. Ещё холодные руки схватили его и перевернули на спину, и он пронзительно закричал, столкнувшись лицом к лицу с забрызганной кровью "Мэри". Её холодные глаза пронзили его взглядом, и он был совершенно уверен, что это глаза дьявола, он завизжал, когда рычащие, клыкастые пасти, увенчанные холодными, пылающими глазами, опустились на него.