Evil Nobility/Злое Благородство

При звуке тихого шороха Сиэль замолчал. Он только что сумел удержаться от того, чтобы не выпрыгнуть из кресла, когда взглянул через стол и увидел высокую фигуру Себастьяна, расположенную с другой стороны, тёмные глаза были сосредоточены на его собственной маленькой фигуре. Сиэль осторожно выдохнул. Даже с утренним солнечным светом, льющимся через высокие окна его кабинета, призрачный дворецкий всё ещё излучал зловещую, потустороннюю ауру, которая никогда не подводила его чутьё. Небольшая часть его задавалась вопросом, как это всегда было,нравилось ли демону пугать его нарочно. Веселье, сверкающее в безразличных карих глазах, ответило на этот вопрос так же ясно, как и всегда. "Почти" - ключевое слово в этом случае, потому что Сиэль скорее думал, что в этом было что-то большее. Сиэль даже не мог припомнить, сколько раз он повторял, чтобы это существо объявляло о себе достаточно раболепно, чтобы соответствовать графскому дворецкому, и демон, как правило, делал то, что ему говорили. Тем не менее, как и в первые дни их контракта, этот особый порядок казался трудным для демона, чтобы повиноваться беспрекословно, впрочем, ему надоело повторяться. В те дни злоумышленники и убийцы часто навещали поместье в предрассветные часы утра, и Сиэль часто просыпался под звуки криков, когда Себастьян обильно убивал толпы людей. Не имело значения, сколько раз он упрекал своего нового дворецкого, сколько раз он приказывал оставить одного живым для допроса, сколько раз он требовал, чтобы существо спокойно продолжало свою работу. Результатом каждой неудачи был двор, полный забитых, неизвестных мужчин, их крики страха и боли, эхом отдавались в ушах. Однажды ночью, не выдержав звуки панических, булькающих криков, Сиэль вскочил с кровати и распахнул окна, чтобы посмотреть на бойню внизу. Его великий архитектор, его дворецкий, стоял посреди всего этого спиной к поместью. На его разгневанный крик Себастьян обернулся, чтобы увидеть его, и Сиэль поймал застывшее выражение...чего-то необъяснимого. Он не мог назвать его по имени, единственное, с чем он мог его сравнить, это с холодным, безжалостным отношением кошки, играющей со своей добычей. Это не было злорадством, или злобой, несмотря на, словно гипнотизирующий взгляд в его глазах. Прежде чем он успел разглядеть его, он исчез, и на смену пришел внимательный взгляд слуги. Это ещё больше встревожило Сиэля, когда демон ответил на его упрек, чтобы он пощадил по крайней мере одного человека. К счастью, прогресс был достигнут после того, как демон начал устранять злоумышленников с молчаливой эффективностью, и Сиэль был благодарен, когда послушание Себастьяна, наконец, стало полным, когда он пощадил одного убийцу, последнего убийцу. Мэй Лин. Теперь, когда Себастьян стоял перед ним, опять по ошибке, пусть и незначительной, Сиэль едва мог разглядеть то странное выражение, которое также овладело чертами лица его дворецкого, когда он был окружен трупами врагов своего хозяина, и смог придумать только одно объяснение, чтобы ответить на события того времени и сейчас; единственное, что было достаточно сильным, чтобы отвергнуть команды Сиэля. Инстинкт. Сиэль был почти уверен, что в его слуге был какой-то низменный демонический инстинкт, который заставлял существо одержимо выполнять эти действия, несмотря на приказы поступать иначе. Инстинкт убивать всех своих жертв, если только они не были способны принести ему пользу в состоянии, отличном от смерти, как Мэй Лин, и инстинкт создавать страх в потенциальной добыче, или добыче, уже в пределах его досягаемости...как Сиэль. Это должен был быть какой-то инстинкт хищника или инстинкт, который удовлетворял некоторые потребности Себастьяна, что-то, что было нужно его дворецкому, иначе он не стал бы продолжать ослушиваться Сиэля. Так что да, часто заключал Сиэль, немного пугая его, было намеренным, и очень забавляло Себастьяна. Казалось, что дворецкий в буквальном смысле, не в состоянии остановить себя. Сиэль обнаружил, что это нервирует. И очень, очень раздражает. Его раздражение достигло пика, когда смешное выражение лица Себастьяна не исчезло из-за отсутствия реакции. Демон почему-то знал, что это напугало его, черт возьми! «Молодой господин, я пришёл доложить вам», - объявил Себастьян, и в его голосе не было ничего, кроме вежливого безразличия слуги. Сиэль не стиснул зубы, когда потянулся за папкой, предложенной дворецким. Он небрежно махнул рукой Себастьяну, чтобы тот продолжил, просматривая фотографии. «Его движения были целенаправленными и точными, и группа солдат численностью в пятнадцать человек сопровождала его, как и Алукард, на их экскурсиях». «Сколько раз он уже выходили?» «Пять раз с нашей последней встречи». «Это имеет какое-то отношение к делу, которое нам дала королева?» «Нет, сэр». «Что означают эти вылазки?» «Они выезжают из поместья около десяти часов вечера и едут в повозках в количестве от двух до четырех человек. Их назначения варьируются, поскольку они обычно высаживаются на кладбищах, но иногда также наведывались в дома. Алукард отправляется первым, а солдаты окружают периметр вокруг любых выходов по команде мистера Хеллсинга. Алукард занимается самой приоритетной угрозой, главным вампиром, в то время как солдаты убивают упырей. Как только все цели устраняются, начинается краткое расследование и зачистка, одна из которых опозорит Скотланд-Ярд своей эффективностью, могу добавить, а затем они возвращаются в штаб-квартиру организации Хеллсинг». «Несчастные случаи?» «Ни одного». «Вооружение?» «Несколько неэффективное, модели немного устарели, поэтому каждый выстрел проходит через промежуток времени, что вызывает потенциальную опасность ближнего боя с упырями». «Они в военной форме?» «Да, не смотря на то, что это оскорбление, для солдат, служащих Королеве и стране, сэр»,- сухо ответил Себастьян. «Почему нет изображений Алукарда?» «Наряду с их неспособностью отбросить отражение, кажется, вампиры также неспособны фотографироваться». Сиэль нахмурился. «По крайней мере, ты не смог получить изображения результатов его битвы?» «О, я, безусловно, могу, однако, я не в состоянии сделать этого, не открыв себя так, чтобы вампир не почувствовал»,- ответил Себастьян с извиняющимся пожатием плечами. Сиэль задумчиво барабанил пальцами по столу. Значит, человек вел дела, как обычно, в этой отсрочке, предоставленной им обоим, а? Умный ход действий, вот что. «Себастьян», «Милорд?» «Я думаю, что более пристальный взгляд необходим, чтобы полностью расследовать деятельность организации Хеллсинг». «Я согласен, сэр,- с ухмылкой ответил Себастьян, - фотографии не очень-то соответствуют действительности». *** Алукард пристально глядел в сторону парадных дверей поместья, с плохо скрытым нетерпением стоя в тени кареты своего хозяина. Его клыки болели, и он засунул руки в карманы, чтобы скрыть их ерзание и сжатие. Он был готов к охоте, и несколько скудных лет на побегушках у человека мало что сделали, чтобы обуздать пятьсот лет хищнической инициативы. Солдаты осторожно обходили его, готовясь к охоте. Алукард проигнорировал подозрительные и ненавистные взгляды, направленные на него. Мужчины? Ха! Собаки были более подходящим термином для солдат. Они готовы залаять, прыгнуть или принести по команде хозяина. Ты ничем не отличаешься от них, слабый голос глубоко в глубине его разума усмехнулся. Его брови нахмурились от отвращения. О да, он, конечно, был собакой для своего "хозяина", но не по собственному выбору и не навсегда. Совсем не так, как эти простые люди. Кроме того, Абрахама Ван Хеллсинга вряд ли можно было назвать бессмертным...их было довольно трудно найти в наши дни, и Алукард не совсем представлял себе встречу с ними. В этом случае Хеллсинг, конечно, одержал верх, но время всегда было союзником Алукарда, и оно имело очень удобную привычку избавляться от неприятных мучителей. Ужасная усмешка скользнула по его мертвенно-бледному лицу. В самом деле, если Хеллсинг действительно исследовал воеводу Валахии, то он, несомненно, понимал опасность содержания Алукарда в клетке. Даже будучи человеком, Алукард имел тревожную привычку расплачиваться с похитителями вдвойне за их...гостеприимство. Он заставил себя расслабиться, прислонившись к крепкому каркасу кареты. Да, самое время бы убежать от деспотичного голландца. Или, возможно, был способ сломать эту печать, этот ошейник, который Хеллсинг нацепил на него. Это не был договор, заключённый по обоюдному согласию, и, несомненно, он был непрочным, по крайней мере, в этом отношении. Освобождение в прошлом посещало не одного раба, не так ли? Почему он должен быть другим? Только его обстоятельства были другими. Печать, которую Абрахам поставил на Алукарде, была сильной. Он не мог разорвать её по своей воле, его сдерживала исключительно сильная внешняя сила, чтобы сокрушить и разрушить ограничения его способности, не хватало его собственной воли. Это была ложная надежда, и Алукард редко её питал. Он был слишком реалистом (ха! С каких пор, Безумный Король? Этот настойчивый, слабый голос рассмеялся, и Алукард быстро стал раздражаться) и,поэтому заставил себя переждать жизнь человека и любых потомков, которых он может произвести. В то же время, он найдет свое развлечение в мелких, человеческих проблемах своего хозяина, пробираясь через трясину политического климата Англии, и его продолжающемся провале в деле английской королевы...что это было? Алукард напрягся и быстро шагнул за угол кареты, чтобы осмотреть круговую дорогу поместья, не обращая внимания на испуганный крик, который один из мужчин издал при его внезапном движении. За шлейфом экипажей его хозяина тихо и незаметно припарковалась небольшая, но высокого качества чёрная карета, запряженная двумя прекрасными чёрными кобылами. Алукард уставился на неё. Конечно, он не был так поглощён своими собственными размышлениями, что пренебрёг бы приездом незваных гостей. Он быстро проанализировал последние несколько минут, и нет, он вообще не слышал прибытия экипажа. На самом деле, он не издавал ни звука, который он мог различить, пока не закатился в его периферическое зрение, как будто только вид этого позволил его другим чувствам объявить его реальность. Теперь он мог слышать, как тяжело дышат лошади, как скрипят ремни и обивка, как шелестят два человека, один из которых сидит на водительском сиденье, а другой благополучно устроился внутри. Солдаты, встревоженные внезапным всплеском активности Алукарда, наконец, заметили объект пристального внимания вампира и начали собираться вместе, чтобы рассмотреть этот новый поворот событий. Алукард снова проигнорировал их, в пользу осмотра пришельцев третьим глазом. Он узнал их поздних посетителей, как только знакомая гибкая фигура водителя грациозно ступила на землю. О боже. Дворецкий открыл дверь кареты, чтобы освободить сидящую фигуру графа Сиэля Фантомхайва. Алукард легко разглядел одинокий лазурный глаз, поблескивающий озорством, и самодовольную ухмылку дворецкого Себастьяна. О да! «Ха!» - Алукард вдруг рявкнул, и собравшиеся вокруг него люди вздрогнули. «Немедленно пошлите за директором Хеллсингом!- он быстро огрызнулся на ближайшего солдата, -скажи ему, что граф Фантомхайв просит его немедленно явиться!» Человек тупо моргнул на него, взглянул на приближающийся дуэт, а затем на радостное выражение лица Алукарда ещё раз, прежде чем совершить неукротимый побег в поместье. Алукард повернулся к призрачной паре и одарил их огромной зубастой улыбкой. Ооооо, это будет весело!